Ф. А. Брокгауз И. А. Ефрон 
Энциклопедический словарь (Л)

Словарь Брокгауза и Ефрона – 7

Лабиринт 

Лабиринт (laburinJoV — labyrinthus) — название, обозначавшее у древних греков и римлян сооружение, занимающее более или менее обширное пространство и состоящее из многочисленных, вырытых под землею или построенных выше ее поверхности, зал, камер, дворов и переходов, имеющих сообщение между собою и расположенных по столь сложному и запутанному плану, что незнакомый близко с его устройством легко может заблудиться в нем и не найти выхода из него. До недавнего времени, большинство ученых считали слово Л. производным от греческого слова laura (улица, узкий проход), но теперь принимают его за переиначенное название одного из четырех сооружений подобного рода, известных в древности, от «Храма при входе в озеро» (Лопе-ро-унт), воздвигнутого около 2100 до Р. Хр. фараоном Аменемхою III у подножия пирамиды его имени, на берегу Меридова озера, в нынешней провинции Фаюм, в сред. Египте. Геродот, Диодор Сицилийский, Страбон и Плиний оставили нам описание этого египетского Л., считавшегося одним из семи чудес света. То было колоссальное гранитное четырехугольное здание, состоявшее из трех массивных корпусов, обнимавших с трех сторон внутреннее пространство длиною ок. 200 м. и шириною в 170 м., четвертая сторона которого примыкала к вышеупомянутой пирамиде. В этом внутреннем пространстве находилось несколько дворов, обставленных колоннами, и крытых гипостильных зал. Самое же здание заключало в себе множество комнат и коридоров, расположенных частью выше поверхности почвы, частью под землею. По словам Геродота, число таких помещений простиралось до 3000. От фаюмского Л., бывшего, по всей вероятности, пантеоном египетских богов, дошли до нас только жалкие развалины, по которым нельзя составить себе удовлетворительного представления о нем, и хотя, в 1843 г., немецкою экспедицией, под руководством архитектора Эрбкама, произведено было исследование этих развалин, однако добытые ею результаты, изложенные потом в сочинении Лепсиуса: «Denkmaler aus Aegypten und Aethiopien» (отд. 1, Берлин, 1849), прибавили очень немногое к тому, что мы знаем о Л. Аменемха III благодаря свидетельствам древних писателей. Второй Л., знаменитый в античном мире и находившийся, по преданию, близ Кносса, на сев. берегу о-ва Крита, должен считаться скорее созданием народной фантазии, чем сооружением, действительно существовавшим. Постройка его приписывалась легендарному ваятелю и зодчему Дедалу, произведшему ее по приказанию царя Миноса для того, чтобы содержать здесь чудовище Минотавра, рожденное царевною Пасифаей. Здесь, будто бы, совершил один из своих подвигов Тезей, убив это туловище и освободив через то афинян от позорной и тяжкой дани. Третий Л., известный в древности, находился на о-ве Самосе или Лемносе, но от него не уцелело решительно никаких следов. Наконец, четвертый Л. — так назыв. надгробный памятник царя Порсенны в Клузиуме (ныне Кьюзи), в Италии, представляющий собою огромный курган 250 м. в окружности, содержащий в себе целую сеть погребальных склепов и переходов из одного в другой. В новейшее время название Л. дают особого рода садовым украшениям, состоящим из более или менее высоких живых изгородей или из трельяжей, обсаженных растениями, которые расположёны так, что между ними образуются дорожки, ведущие к одному центру, но изгибающиеся в разные стороны и сообщающиеся между собою столь затейливо, что гуляющему не легко добраться до этого центра, равно как и найти обратный путь.
Л. С — в.

Лабрадор 

Лабрадор (Labrador) — в широком смысле полуостров на вост. берегу Брит. Сев. Америки, между 50° — 65° с. ш. и 66° — 78° зап. долг., граничит с С и 3 Гудзоновым прол. и Гудзон. зал., с ЮВ и В — зал. св. Лаврентия и Атлантическим ок., с К), З — с р. Руперт, оз. Мистассини и р. Бетсиамайт. Длина берег. линии 5260 км., простр. 1,3 милл. кв. км. В более тесном смысле Л. называется только сев. вост. бер. полуострова, от прол. Бель-Иль (мыс Чарльза) до мыса Чидли, между 62° — 60°25' с. ш. вглубь материка до 69° зап. дол. Эта часть Л., с 4211 жит. (из них 1347 эскимосов, имеющих поселения между бухтой Гамильтон и зал. Унгава), принадлежит британск. колонии Нью-Фаунленд; орошается она реками, впадающими в Атлантический океан. Остальная часть Л., называемая Вост. Мэн, принадлежит к Сев. Зап. территории Канады; орошающие её pp. изливаются в Гудзонов зал. Только вост. часть Л. исследована миссионерами и агентами Гудзоновой К°, внутренняя же часть его мало известна. Берега Л. скалисты, изрезаны бесчисленными фиордами и бухтами и усеяны о-вами. Сев. берег Л. горист с вершинами до 2000 м.; внутренние страны — бесплодные сев. пустыни, скалы покрыты исландским мхом (карибу). За прибрежными сев. горами лежит нагорье 600 — 700 м. высоты, с отдельно стоящими скалами, орошенное озерами и реками; оно к С и З постепенно понижается, к Ю же и В спускается крутыми обрывами к океану. Водная система берет начало в Вотчишских горах; главнейшие pp., впадающие в зал. Джемс, Вост. Мэн и Стюд; в Гудзонов зал. — Бол. и Мал. Уэл; Кеноганисси и Каньяпуско, соединяясь в одно русло, впадают в зал. Унгапа; Мешикамо — в зал. Бельвиль. Озер множество и самые значительные из них: Клир Уотер, Апиакумиш, Каньяпуско и Мешикамо. Преобладающие породы центральных стран Л. — гранит, гнейс и слюда; береговые полосы богаты слоями древнего красного песчаника на 200° вглубь; синий и зеленый лабрадорит встречаются у Гамильтонского зал. В долинах, где почва песчана и температура лета значительно выше, чем на берегу, растет можжевельник, береза и даже тополь. Климат Л. суровее, чем где либо в сев. полушарии на той же широте; лето начинается в июне, зима — в сентябре. Средняя годовая температура на В у Найна — 6,2° Ц, средняя летняя + 10°, зимняя — 17,2° Ц. На южной береговой полосе, вдоль залива св. Лаврентия до канадской границы, представителями растительного царства являются тополь, сев. канадские хвойные деревья, береза и луга, к С леса редеют и с 57° сев. шир. начинаются полосы тундр. Хлебные растения в Л. не возделываются; огородные овощи вызревают; ячмень сеется для покоса на сено. Из горных богатств Л. предметами вывоза служат: лабрадориты, слюда, асбест, железо, медь, серный колчедан и горный хрусталь. Из диких животных водятся: олени, лоси, медведи, волки, лисицы, куницы, бобры, еноты, всего до 20 пород млекопитающих; птиц до 160 пород и из них, внутри страны, по преимуществу канадские, а по берегам — арктические. Из насекомых множество жуков и бабочек. Один из главных промыслов Л. — рыбная ловля; в пресной воде изобилие лососины, в морях ловятся сельди, макрель, треска, моржи, тюлени и киты. С июня по сентябрь у берегов Л. собираются до 30 тыс. рыболовов из Канады, Англии и Нью-Фаундленда. Вывозятся еще меха и перья; вывозная торговля идет, главным образом, через Нью-Фаундленд. На всем огромном пространстве Л. имеются поселения только по берегам залива св. Лаврентия и Атлантического океана, а также редко разбросанные станции Гудзоновой компании. Племена эскимосов кочуют по сев. берегам Л., внутренние же области его населены индейцами племен наскапи, мистассини и монтаньи (всего до 10000 чел., почти все католики); они ведут меновую торговлю, обменивая на береговых станциях меха на порох, ружья и одежду. Эскимосы Л. живут почти исключительно рыбной ловлей; они частью христиане; ведут также меновую торговлю, обменивая рыбу на меха у индейцев и на другие товары в береговых поселениях европейцев. Эскимосы кротки, честны, гостеприимны. Европейские поселенцы живут в портах Гудзоновой комп., для торговли с туземцами; другие европейские поселения все находятся на вост. берегу; из них значительны Форто, Рама, Геброн, Оккап, Найн, Зар, Укасиксамек, Хопдель, Айллин и Картрайт. Л. или Helluland (каменная страна) впервые открыт в 1000 г. по Р. Хр. норвежцем Лейфом, сыном Эриха Красного, вскоре по открытии Гренландии, но только в 1497 г. сделался известным благодаря новому открытию, сделанному Джоном и Себастьяном Каботами. В 1501 г. Л. был посещен португальцем Гаспаром Кортерсаль, который и назвал его Л. Гудзон исследовал часть берегов его в 1610 г. Ср. Hind, «Explorations on the coast of L.»; George Cartwright, «Journal of 16 years residence on the coast of L.».

Лавалетта 

Лавалетта (Lavaletta) — главный город о-ва Мальты, некогда главная твердыня ордена иоаннитов, получившая название от великого магистра Жана де Лавалетт; основана в 1666 г.; лежит на косе, почти неприступна, так как большая часть крепостных защит (форт Санкт-Эльмо) высечены в скале. 70000 жит.; порто-франко и карантин; прежний дворец великого магистра (ныне резиденция британского губернатора), дворец семи языков (провинции прежнего ордена), морской арсенал, университет, обсерватория, библиотека (100 тыс. томов), театр, ботанический сад. Л. — главная квартира британской средиземной эскадры.

Лаванда 

Лаванда (Lavendula L.) — род растений, относящихся к семейству губоцветных (Laoiatae). Это — многодетные травы или небольшие полукустарники; стебли у них облиствены большею частью только у самого основания. Листья у большинства видов цельные, и только у некоторых перистонадрезанные. Верхушка стебля и ветвей оканчивается простым или разветвленным колосовидным соцветием. Почти сидячие цветки прикрыты небольшими прицветниками, едва достигающими края чашечки; только находящиеся на самом верху соцветия прицветники обыкновенно крупные, окрашенные, а у L. Stoechas даже без цветков. Чашечка трубчатая, о 13 или 15 выдающихся нервах, и по краю о пяти небольших зубчиках, из которых задний обыкновенно больше других. Голубой или фиолетовый венчик — двугубый; верхняя губа у него двухлопастная, а нижняя трехлопастная; лопасти большею частью яйцевидные. Четыре двусильные тычинки вместе со столбиком скрыты в трубочки венчика. Всех видов Л. насчитывается около 20, дико растущих по берегам Средиземного моря, на Канарских островах и в Ост-Индии. Все виды Л. содержат особое эфирное приятнопахнущее масло (лавандовое), и некоторые виды, вследствие богатого содержания этого масла, относятся к медицинским растениям; такова, напр., настоящая Л. или узколистная Л. (L. vera DC. или L. angustifolia L.), многолетняя трава, растущая по сухим холмам западного побережья Средиземного моря (в Северной Африке, Испании, Франции и Италии) и разводимая в других странах, даже в Норвегии. Стебли у этого вида до 30 — 60 стм. высотою, четырехгранные, покрытые короткими волосками; листья удлиненнолинейные, до 41/2 см. длиною, цветки голубые; время цветения — июль — август. Цветки (flores lavandulae) употребляются при лечении некоторых болезней, напр. от колик; при дистилляции со спиртом из них добывается так называемая лавандовая вода (еаu de Lavende); кроме того из них добывается еще лавандуловое масло (oleam lavendulae). Древние римляне употребляли листья этого вида для приготовлена укрепляющих ванн. Другой вид — L. Spica DC. — очень близок к предыдущему, разводится также с практическими целями, напр. на юге Франции для добывания лавандового масла; с такою же целью) разводится и греческая или арабская Л. (L. otoecbas L.). В русской народной медицине Л. находит небольшое применение («цветная трава» наших летописей), так как у нас Л. дико не встречается. Кроме промышленных целей некоторые виды Л. разводятся и как приятно пахнущие декоративные растения.
С. Р.

Лавра 

Лавра (греч. laura) — собственно часть города, населенная местность, обнесенная оградой или стеною. Еще в глубокой древности название Л. применялось и ныне применяется к многолюдным и важным монастырям. Впервые оно появилось в Палестине, где монахи были вынуждены собираться в возможно большем числе и ограждать свои жилища стенами, из опасения нападений со стороны кочевниковбедуинов. Так Л. назывался еще в VI в. монастырь св. Феодосия Великого (умер в 529) близ Иерусалима. Из доныне существующих Л. Востока замечательны Л. св. Саввы Освященного близ Иepycaлима, прославленная пребыванием в ней св. Иоанна Дамаскина, и Л. св. Афанасия на Афоне. В России титул Л. усвоен монастырям: Киево-Печерскому (с 1688 г.), Троице-Сергиеву, близ Москвы (с 1744 г.), Александро-Невскому в СПб. (с 1797 г.) и Почаевскому-Успенскому, в Волынской губ. (с 1833 г.). Все эти четыре Л., как и ставропигиальные монастыри, находятся в непосредственном заведовании св. синода, при чем местный епархиальный архиерей состоит священноархимандритом Л. Лица, которым вверяется непосредственное управление Л., носят название наместников и состоят обыкновенно в сане архимандрита.
H. Б — в.

Лавров Петр Лаврович

Лавров (Петр Лаврович) — философ позитивистического направления, русский эмигрант. Род. в 1823 г., окончил курс в артиллерийском училище, был преподавателем математики, помощником редактора «Артиллерийского Журнала», в 1861 — 64 г. редактором выходившего тогда «Энциклопед. Словаря», негласным редактором «Заграничного Вестника». В конце шестидесятых годов Л. подвергся административной ссылке и бежал за границу, где редактировал социалистические издания на русском языке. Помимо множества статей по философии, педагогии, антропологии, истории, литературе, политической экономии, помещенных в разных журналах и газетах, Л. издал отдельно: «Очерки вопросов практической философии» (СПб., 1860); «Три беседы о современном значении философии» (СПб., 1861); «Очерк истории физико-математических наук» (вып. 3, СПб., 1866; в «Мор. Сборнике» 1866 — 66 г. напечатано гораздо больше, чем в отдельном издании); «Исторические письма» (СПб., 1870); «Опыт истории мысли» (вып. 1, СПб., 1874); «L'idee du progres dans l'anthropologie» (П., 1873); «Опыт истории мысли нового времени» (т. 1, Женева, 1808); «Государственный элемент в будущем обществе» (Л., 1876). Л. называет свое учение антропологизмом и видит элементы его у Протагора, древних скептиков, сенсуалистов,. Конта и особенно у Фейербаха. Философская мысль есть специально мысль объединяющая, теоретически-творческая. Она черпает весь свой материал из знания, верования и практических побуждений, но вносит во все эти элементы требование единства и последовательности. Всякое мышление и действие предполагает, с одной стороны, мир, как он есть, с законом причинности, связывающим явления, с другой — возможность постановки нами целей и выбора средств по критериям приятнейшего, полезнейшего, должного. Но то и другое существует не само по себе, а для нас; следовательно, исходною точкою философского построения является человек, проверяющий себя теоретически и практически и развивающийся в общежитии. Антропологизм допускает три здоровые области зрелого теоретического мышления: знание. свободное сознательное творчество искусства, критически объединяющее творчество философское. Нравственность не прирождена человеку: далеко не все вырабатывают себе нравственные побуждения, точно так же как далеко не все доходят до научного мышления. Прирождено человеку лишь стремление к наслаждению; развитой человек вырабатывает наслаждение нравственною жизнью и ставит его на высшую ступень в иepapxии наслаждений. Большинство останавливается на способности расчета пользы. Нравственная жизнь начинается в элементарной форме выработкою представления о личном достоинстве и стремлением воплотить его в жизни; она получает прочную основу, когда человек сознает, что процессу этой жизни присуще развитие, вырабатывает в себе способность наслаждения собственным развитием и потребность развиваться. По самой сущности этого процесса с ним нераздельна критика. Дальнейшим признаком нравственного убеждения является требование нравственности общественной, заключающейся в укреплении и расширении общественной солидарности. Отсюда признание за другими личностями человеческого достоинства и требование поступать с ними сообразно их достоинству. Вся этика исчерпывается основными понятиями достоинства, развития, критического убеждения и справедливости. Для развитого человека они так же определенны и обязательны, как понятия геометрии. Социология исследует формы проявления, стремления и ослабления солидарности между сознательными органическими особями и потому охватывает, с одной стороны, все животные общества, в которых особи выработали в себе некоторую степень индивидуального сознания, с другой — не только существующие уже формы человеческого общежития, но и те общественные идеалы, в которых человек надеется осуществить более солидарное, а вместе и более справедливое общежитие, и те практические задачи, которые вытекают из стремления осуществить эти идеалы. Прогрессом Л. считает одновременное усиление сознательных процессов в особи и солидарности в обществе. Прогрессивное движение прочно лишь. тогда, когда интересы большинства совпадают с убеждениями наиболее развитого меньшинства. История, как процесс, есть процесс развития, обусловленный положительным или отрицательным проявлением прогресса. История, как наука, есть отыскание закона последовательности в развитии индивидуального сознания и в фазисах солидарности между личностями. Главная ее задача — отделение для каждой эпохи, в области сознания и солидарности, характеристических черт от переживаний старого и от зародышевых состояний нового. О Л. см. Антонович, «Два типа современных философов» («Совр.» 1861, 4); Д. Писарев, «Схоластика ХIX в.» ("Рус. Сл. " 1861, 5); Н. Шелгунов, «Историческая сила критической личности» («Дело», 1870, 11); П. Щебальский, в «Русском Вестнике» (1871, 2); А. А. Козлов, в «Знании» (1871, 3); С. Южаков, «Субъективный метод в социологии» («Знание», 1873, 10); П. Никитин (Ткачев), «Роль мысли в истории» («Дело», 1876, 9 и 12); В. А. Попов, «О самозарождении организмов» («Прав. Собес.» 1877, 5); В. К., «Позитивизм в русской литературе» («Рус. Бог.» 1889, 4-е); Н. Г. Дебольский, «О высшем благе» (стр. 2 — 7, 26 — 31); J. Kolubowsky, «Philosophle in Russland» («Zeitschr. f. Philos.», т. 103).

Лавр 

Лавр — Лавровый венок или ветвь Л., со времен греко-римской древности — символ славы, победы или мира. Триумфаторы надевали лавровый венок; суда победителей украшались лаврами. В торжественных случаях весь народ венчался Л.; жрецы при жертвоприношениях одевали лавровые венки. А. был посвящен Аполлону, в объяснение чего создался миф о Дафне; в пифийских играх Л. был наградою победителю, и им же награждали «любимцев Аполлона» — поэтов. Этим отношением между Аполлоном и Л. объясняется и приписывание Л. пророческого дара: его ели жрецы, чтобы узнать будущее (лавроеды). Существовало также убеждение, что Л. спасает от молнии.

Лаг 

Лаг — прибор для определения скорости корабля. Простейшего устройства Л. состоит из деревянного прямоугольного сектора, радиусом около 15 стм. В дуге сектора врезывается свинцовая пластинка такой величины, чтобы сектор углублялся в воду почти до 2/3 своей высоты. В вершине сектора приплеснивается конец тонкой веревки около 100 саж. длины, называемый лаглинем, а к остальным двум концам сектора привязываются веревочки, соединяющиеся с лаглинем на таком расстоянии от сектора, чтобы при вертикальном положении сектора и вытянутом лаглине, последний имел горизонтальное положение. Такой сектор, брошенный за борт судна, остается в воде неподвижным, а по мере удаления от него судна травят лаглинь и по длине вытравленного за борт лаглиня в 15 или 30 секунд судят о скорости корабля. Чтобы эту скорость получать прямо в узлах, т. е. в морских милях в час, лаглинь имеет марки, устройство которых (у моряков разбивка лаглиня) делается следующим образом. Отмерив от сектора по длине лаглиня 2 или 11/2 длины судна ввязывают в него кусок флагдука, а затем через каждые 48 футов длины кончик 1-й с одним, 2-й с двумя узелками и т. д., при чем расстояние между каждыми такими кончиками делится еще на 4 части. Кончики настолько длинны и узелки такой величины, что можно в темноте ощупью определить какая марка окажется в руке или ближайшая к ней в момент задержания лаглиня. Сектор бросают с кормы с подветренной стороны и травят свободно лаглинь; когда заметят, что флагдук на лаглине выходит за борт, поворачивают 30 с склянку или же пускают в ход секундный счетчик; когда вытечет склянка или же по счетчику пройдет 30°, задерживают лаглинь, тогда число узелков на марке, соответствующей задержанной части лаглиня, покажет скорость корабля в морских милях в час. Описанный Л. теперь редко употребляется. В настоящее время самый распространенный Л. Уокера, показывающий переплытое кораблем расстояние за данное время. Основную часть Л. составляет цилиндрическая металлическая трубка с винтовыми крыльями, наз. пером, и соединяющаяся посредством особого, тугоплетеного лаглиня длиною 40 саж. с металлической коробкою (счетчик), заключающей в себе систему зубчаток и циферблат со стрелками. На окружности циферблата сделаны деления, обозначающие морские мили. Коробка с циферблатом укрепляется на борте корабля в корме, а перо бросается за борт; вращение пера, вследствие хода корабля, передается стрелкам циферблата и по последнему определяется переплытое расстояние в морских милях. Лаглинь должен быть так сделан, чтобы он не обнаруживал кручения, иначе действия Л. будут неправильны. Для правильной передачи вращения пера счетчику лаглинь соединяется не прямо с коробкою, а помощью небольшого колеса, так сказать маховика. Каждая миля отмечается ударом звонка внутри счетчика. При скоростях, превышающих 16 узлов, перо иногда выскакивает из воды и потому для весьма быстроходных судов в последнее время предложен Л. с двойною вертушкою системы Робинзона, изобретенный Флерье. Коробка с вертушкою буксируется посредством лаглиня в воде на расстоянии от кормы корабля по крайней мере равном длине последнего и, благодаря своей тяжести, на такой глубине, что при самых больших скоростях не выходит из воды. Лаглинь делается из линя ок. 60 мм. в окружности, из четырех прядей, из которых одна заменена проводником. На судне в любом месте устанавливается батарея из 12 элементов Лекланше, электрический звонок и замыкатель. Если последним замкнуть ток, то через каждые 24 оборота вертушки произойдет удар звонка и по числу этих ударов в известное число секунд определяется скорость корабля по особой табличке, которая вычисляется для данного типа вертушки при помощи сравнительных наблюдений на пробной миле.
И. Ш.

Лагиды 

Лагиды — Династия Л. царствовала в Египте. Александр Македонский, по взятии Тира, двинулся на Египет (в конце 332 г.), который в это время был под персидским игом, и покорил его. В этом же году была заложена Александрия, резиденция Л. и центр эллинистической культуры. Первый из Л. Птолемей 1, сын Лага, прозванный впоследствии за подание помощи родосцам (305) Сотером (спасителем), по преданию, приходился сводным братом Александра Великого. Во время борьбы Александра Вел. с Грецией и особенно в персидских его походах Птолемей был одним из его главных помощников. По смерти Александра (323) последовал раздел сатрапий, по которому Птолемей получил Египет. С самого начала он сумел, путем гуманных и умных мероприятий, утвердить свою власть. Он присоединил к Египту Кирену (308), в 306 г. принял царский титул, захватил Сирию и Ликию (которые после потерял), сделал попытку завоевать Коринф и Сикион, но скоро должен был позаботиться о защите Египта от нашествия Антигона. В 302 г. образовался союз Кассандра, Лизимаха, Птолемея и Селевка против Антигона. Битва при Ипсе (301) решила дело: Антигон пал и каждый из союзников сохранил свои владения. После этого Птолемей мало вмешивался в дела внешней политики, поскольку они не касались Египта. Благодаря административным талантам Птолемея, сохранившего общий строй туземной жизни, Египет скорее всех других сатрапий оправился после грандиозной борьбы, начатой Александром. Александрия стала главным просветительным центром; здесь, по инициативе Птолемея, было положено основание публичной библиотеке и музею, куда стекались, как в центр умственной жизни тогдашнего Мира, все поэты и ученые. Преемником Птолемея I, умершего в 283 г., был сын его Птолемей II Филадельф, прозванный так за примерную, будто бы, любовь к сестре-жене. Он получил блестящее образование, но был склонен к изнеженности и жестокости. Во внешней политике он старался избегать борьбы и действовал путем ловких вмешательств и переговоров. Он снова приобрел Кирену, отданную для управления его брату Маге, путем обручения дочери Маги с сыном Филадельфа. Далее ему удалось, на время, приобрести кое-какие города и земли в Сирии. После второй сирийской войны (266 — 263) Птолемей удержал за собой Финикию, Ликию, Карию и много прибрежных городов (напр. Кавн, Ефес). Он вмешивался в дела Греции, с целью приобрести Кикладские о-ва и помешать возвышению Македонии (так называемая Хремонидова война, 266 г.). В видах коммерческих он поддерживал сношения и с Римом: оттуда получались сырые товары, перерабатывавшиеся на египетских фабриках. При его дворе мы встречаем множество известных ученых и поэтов того времени (Каллимаха, Феокрита, Манефона, Эратосфена, Зоила и др.). Птолемей II был большим библиофилом; при нем настолько увеличилась публичная библиотека, что при музее была основана новая. Он возвел много роскошных построек, строил города, устраивал празднества, реставрировал и украсил южный храм между Луксором и Карнаком. Убийство дочери его Вероники, отданной замуж за Антиоха II, вызвало III-ю сирийскую войну (247 — 239) которую начал и кончил преемник и сын Филадельфа — Птолемей III Евергет (247 — 221). Он победил Селевка II, пользуясь нерасположением к нему азиатских городов, и присоединил к Египту Сирию, Киликию и южноионические города, только мятеж в Египте заставил его окончить войну, которая дала ему в добычу 40000 талантов серебра и массу драгоценной утвари. В числе добычи были священные изображения египтян, отнятые Камбизом при покорении Египта: за возвращение их Птолемей III и получил прозвание Евергета (благодетеля). Но поводу этого похода Каллимах написал известное стихотворение на «кудри Вероники». В 245 г. произошла битва при о-ве Андросе против македонян; Антигон Гонат был побежден и египетская гегемония на море была на время утверждена. Теперь, казалось, египетский царь достиг заветной цели — дать своей стране первенство среди других держав (особенно над Сирией и Македонией). Война с родосцами (242 г.) была, однако, неудачна для Египта. В 223 г. Птолемей был приглашен в главнокомандующие ахейским союзом, по предложению Арата, который задался целью освободить Грецию от тирании отдельных лиц, заручившись помощью могущественных держав, особенно Македонии и Египта. Вскоре, однако, Евергет принял сторону Клеомена, противника ахейского союза. Разбитый при Селлазии (221), Клеомен бежал в Египет и убедил Птолемея начать борьбу с Антигоном Дозоном; но этому помешала смерть Птолемея. Египет, во вторую половину его царствования, уже потерял часть своего могущества: Македония смело вмешивалась в дела Греции и всегда предупреждала вялого Птолемея. Преемник Птолемея III-го, Птолемей IV Филопатор (221 — 204), принял престол и монархию потерявшими наполовину свой прежний блеск. Государи стали более ценить чувственный покой и наслаждения, и мало заниматься делами. Филопатор был жесток, развратен, вследствие чего получил, между прочим, прозвание Трифона (изнеженного), и был трезв лишь когда совершал богослужение. Большое влияние на дела приобрела любовница царя Агатоклея и другие гетеры. Он писал трагедии (напр. «Adonis») и воздвиг храм в честь Гомера, где изображение великого поэта было окружено изображениями 7 городов, споривших за честь быть его родиной. Как раз в это время Македония достигла апогея своего могущества в Элладе, а Антиох III стремился к возвышению Сирии. При столкновении с Сирией Египет потерял несколько городов (Тир, Птолемаиду); Палестина также перешла обратно во владение Сирии. В 217 г. египтяне одержали победу при Рафии над Антиохом, но она ничего не дала Египту. Все-таки еще не совсем утратилось обаяние египетского могущества; Египет посылает запасы хлеба Риму и вмешивается в дела Греции, желая прекратить войну между Филиппом Македонским и этолянами. Преемником Филопатора был сын его Птолемей V Епифан (204 — 181), который еще 4летним мальчиком был отдан для охраны римлянам. Опекун его Агафокл старался было овладеть властью, но ему не удалось это; по смерти Агафокла Тлеполем также неудачно захватил регентство в свои руки. Эпифан всю свою жизнь оставался орудием в рукам своих министров. Македония и Сирия следили за упадком своего некогда могучего соседа: Оракия, Финикия и Келесирия отошли от Египта. Римляне, однако, вступились за Епифана, и благодаря их вмешательству он сочетался браком с Клеопатрой, дочерью Антиоха. Жрецы были расположены к Епифану, вследствие освобождения их от податей и внимания, с которым он относился к культу и их сословию. В 194 г. над ним был совершен в храме Фта (в Мемфисе) священный обряд восшествия на престол. При столкновении римлян с Антиохом и этолянами, Птолемей V помогал римлянам деньгами и войсками (191). Позднее он заключил союз с ахейцами против сирийцев. Птолемею V, умершему от яда, наследовал старший из 2-х его сыновей, Птолемей VI Филометор (181 — 146). За его малолетством регентство приняла на себя мать его, Клеопатра. По смерти ее евнух Евлей и келесириец Леней заступили ее место. Попытки их вернуть отнятые Сирией земли были неудачны. Сирийский царь Антиох IV вторгся в Египет, ограбил храмы и хотел короноваться в Мемфисе царем Египта; но александрийцы возвели на престол брата Фидометора, Евергета. Антиох, рассчитывавший на междоусобную войну, обманулся в расчетах и снова напал на Египет. Война кончилась в его пользу, присоединением к Сирии Кипра. С 170 г. Египтом правили оба брата, но в 164 г. между ними произошел разрыв. Филометор был тихого и миролюбивого характера, Евергет — деятелен, жесток и своенравен. Евергет одержал верх, но Филометор отправился в Рим, который помог ему вернуть престол. Отстраненный от власти, Евергет пытался занять Кипр, но потерпел неудачу и был взят в плен Филометор простил его и дал ему в управление Кирену. Война с Сирией была ведена Филометором с большим успехом, но на обратном пути он встретился с прежним сирийским царем Александром Валой и был им убит. Престол перешел к Птолемею VII Евергету II (146 — 117). Иудейский полководец Ония хотел удержать престол для вдовы и детей Птолемея VI, но Птолемей VII завоевал оружием власть и велел убить племянника Евпатора, законного наследника престола, равно как и всех недовольных. Александрия лишилась чуть не всех лучших своих ученых и государственных людей. Около 130 г. произошло восстание. Поводом к нему был разрыв царя с 1 женой (сестрой) Клеопатрой, от которой он имел сына и женитьба на собственной дочери (носившей тоже имя). Александрийцы подожгли дворец и заставили царя бежать на Кипр. Там он убил своего сына и послал его матери изуродованные части его тела. Новое восстание, вызванное этим зверством, окончилось примирением, и остальное время царствования Птолемея VII прошло спокойно. Он исправлял текст Гомера, посылал экспедиции и сам объезжал свои владения с целью познакомиться с географией и этнографией стран; написал сочинение upomnhmata. С его именем связано запрещение вывозить папирус из Египта, благодаря чему изобретен был пергамент. После его смерти трон перешел к его вдове, с предоставлением ей права выбрать в соправители одного из двух сыновей ее. Она удалила нелюбимого старшего сына, Птолемея VIII Сотера II Лафура (Латира) Филометора, на Кипр (еще при жизни отца), и избрала в соправители младшего сына, Птолемея IX Александра I. По требованию народа, она должна была, однако, призвать Лафура, заставив его предварительно развестись с женой-сестрой Клеопатрой, которая казалась ей опасною, а младшего отправила наместником на Кипр. До 107 г. она правила с Лафуром; но когда он, вопреки ее воле, решился послать помощь Антиоху Кизикскому против Маккавея Гиркана, она возмутила против него войска и опять возвела на престол своего любимца. С ним она правила до 89 г. до Р. Хр. Между тем Лафур, по проискам матери, должен был удалиться и из Кипра, и через несколько времени объявил ей войну. Александр I отказался было от власти, но энергичная Клеопатра настояла на том, чтобы он сохранил ее. Вскоре после этого Александр I восстал против матери, убил ее, бежал вследствие народного недовольства, и умер на дороге в Кипр (89 г.). Лафур был вызван с Кипра и без перерыва царствовал до конца жизни (81 г.). Между тем умер Птолемей Апион, сын Ирены, любовницы Евергета II, и завещал римлянам Кирену. В 85 г. римские послы явились в Александрию, прося о содействии Египта против Митридата, но, по Плутарху (жизнь Лукулла), получили отказ. По смерти Лафура 6 месяцев правила дочь его (жена умершего Александра I) Вереника, а затем ее пасынок, Птолемей Х Александр II. Молодой Птолемей X, выросший на о-ве Косе, сперва жил у Митридата Понтайского, а затем бежал к Сулле, который убедил его жениться на царице, своей мачехе. Брак этот был несчастлив; жена была убита мужем, которого умертвил разгневанный этим народ. Римляне утвердили на престоле Александра III, побочного сына Птолемея IX, но он царствовал очень короткое время. Прямая линия Лагидов прекратилась. С 81 по 30 г., до обращения Египта в римскую провинцию, царствовали Птолемей XI Ноф (побочный сын Птолемея Лафура), затем его дочь Клеопатра и братья ее, Птолемеи XII и XIII. 
Литература: Droysen, «Geschichte des Hel lenismus» (1877 — 76; русский перев. 1891 — 93); Geier, «De Ptolem. Lagidae Vita»; Champollioii Figeac, «Annales des Lagides»; Conat, «La poesie alexandrine sous Jes trois premiers Ptolemees» (1882).
H. О — ский.

Лагос 

Лагос (Lagos) — английская коронная колония и протекторат на Невольничьем берегу, на СЗ Африки, под 6°26' с. ш. и 2°40' и 5°10' в. д.; 2768 кв. км. и (1891) 85607 жит., в том числе 150 белых. Вывоз (пальмовое масло, пальмовые ядра, слоновая кость, хлопок, копал) составлял в 1892 г. 570, ввоз — 522 тыс. фунтов стерлингов. Доходы в 1892 г. 68400, расходы — 86500 фн. стерл. Входившие и выходившие суда имели 679354 тонны вместимости. Отряд из 400 негров служит полицией и пограничною стражею. Чтобы подавить процветавшую здесь прежде торговлю невольниками, англичане основали в 1861 г. постоянное поселение. Л. в 1886 г. был отделен от колонии Кэп Кост (Саре Coast). Город Л., состоящий из европейского и негритянского (на островке Эко) квартала и лежащий на о-ве при устье Огуна, благодаря превосходному своему положению, является богатейшим торговым городом во всей верхней Гвинее. 60000 жит. (1891). Торговля страдала от постоянных небольших войн с жителями Иорубы, но после покорения в мае 1892 г. эгбасов, затруднявших доступ внутрь страны, она сильно увеличивается.

Лагранж 

Лагранж (Joseph-Louis Largauge) — один из величайших математиков (1786 — 1813). Родился в Турине в семье казначея сардинского двора и был последним из 11-ти детей. Не раз возбуждался спор о национальности Лагранжа, но так как все предки его были французы, а сам Л. писал только по-французски, то ныне все признают его французом. Оставшись после смерти отца без средств к существованию, Л. с усердием занимался в туринском университете сперва римскими классиками, а потом греческими геометрами.
Будучи 17-летним юношею, Л. почувствовал сильное влечение к изысканиям по математическому анализу под впечатлением мемуара Галлея: «О преимуществах аналитического метода», и 18-ти лет послал к Фаньяно письмо, в котором уже выказал свой гений, дав весьма интересный ряд для производных и интегралов высших порядков. На следующий год Л. блистательно решил задачу, предложенную Эйлером и состоявшую в нахождении общего способа решения задач, относящихся теперь к области вариационного исчисления; Эйлер решал задачи такого рода особыми на каждый случай приемами и приглашал ученых к изысканию общего метода. В 1753 г. Л. сделался уже профессором артиллерийской школы в Турине; из своих учеников, в числе которых многие были старше его, он составил частное ученое общество, преобразовавшееся потом в туринскую академию наук. В издававшихся там «Actes de la societe privee de Turin» почти все статьи принадлежат Л.; из них особенно замечательны: о наибольших и наименьших величинах, о возвратных рядах, об азартных играх, о движении жидкостей, о сотрясении струн и др. В 1759 г., по представлению Эйлера, Л. был избран членом берлинской академии наук, а в 1766 г. совсем переехал в Берлин и назначен президентом академии. В 1764 г. Л. получил премию, назначенную парижскою академиею за теорию либрации Луны и в 1766 г. — премию той же академии за теорию движения спутников Юпитера. В теории либрации Луны Л. показал всю общность начала возможных перемещений и связь этого начала с другими принципами механики. Со смертью Фридриха Великого Л. отказался от предложения дворов тосканского, неаполитанского и сардинского и переселился во Францию в 1787 г. В следующем году он напечатал в Париже свою знаменитую «Mecanique analytique», которая до сих пор служит лучшим руководством к изучению механики. В этой удивительной по стройности мысли и красоте изложения книге Лагранж свел все учение о равновесии и движении к некоторым общим уравнениям. Подчинение исследования бесконечного разнообразия движений одной общей формуле и одному общему методу является главною заслугою и источником славы Л. Помимо чистой математики и аналитической механики, Л. много занимался небесною механикою, картографиею, теориею рефракции и др. Во время революции Л. принимал участие в установлении метрической системы. Когда декретом Конвента было постановлено изгнать из Франции всех родившихся вне ее пределов, то для Л. было сделано особое исключение из этого правила. По открытии школ политехнической и нормальной Л. был в них профессором. Для учеников политехнической школы им написаны: «Theorie des fonctions analytiques» и «Lemons sar ie calcul des fonctions», в которых доказана вся точность и непогрешимость (тогда еще оспариваемые) исчислений дифференциального и интегрального. При открытии института и бюро долгот Л. был одним из членов этих учреждений. Слава Л. была так велика, что при занятии Турина французскими войсками Директория поручила гражданскому коммиссару Эймару заявить почтение отцу знаменитого математика. Наполеон I очень высоко ценил Л., сделав его сенатором, grand officier почетного легиона, графом империи и проч. Тело Л. покоится в Пантеоне. Спокойный и добродушный характер Л. вызывал самое восторженное восхищение в людях, которые его знали. Из сочинений Л., кроме названных, наиболее известны еще: «Essal d'une nouvelle methode pour resoudre ie probleme des trois corps»; «Sur differentes duestions d'analyse relatives a la theorie des integrales particulieres»; «Memoire sur la theorie des variations des elements des planetes»; «Memoire sur la theorie generale de la variation des constantes arbitraires dans tous les problmes de la mecanique»; «Traite de la resolution des equations numeriques de tous les degres». Множество мемуаров Л. рассеяны в записках туринской, берлинской и парижской академий. Существует полное собрание сочин. Л.: «Oeuvres de Lagrange» (П., 1866 — 1876) в 7 томах, с портретом великого геометра.
В.В.В. и Н.Д.

Лагуны

Лагуны. — Врезавшиеся более или менее глубоко в берег бухты и заливы, вполне или почти вполне отделенные от моря узкой песчаной или песчано-галечной грядой, носят название Л. Большой известностью пользуются Л. в Адриатическом море у Венеции; к типу лагунных побережий относится южн. берег Франции к З от устья Роны (так назыв. «etangs»), берег Гвинеи к З от устья Нигера, берега Флориды, Каролины, южн. Бразилии, части Балтийского побережья у Данцига, Кенигсберга, где Л. получили название «гафов» и др. В общем Л. приурочены к мало-изрезанным берегам морей, в которых явления приливов и отливов отсутствуют или выражены слабо, как напр. средиземные или внутренние моря. Отступание моря, существование слабых и прибрежных течений, устье реки по соседству, косое по отношению к простиранию берега направление прибоя — вот условия, благоприятствующие образованию Л. Если более или менее прямолинейный или слегка изогнутый берег моря, вдоль которого идет слабое морское течение («drift»), круто обрывается, отступая в виде более или менее глубокой бухты, то течение не следует за извилиной берега, а продолжает свой путь более или менее прямолинейно. Попадая в условия замедления или даже прекращения движения, это течение отлагает весь принесенный материал, из которого постепенно и вырастает береговой вал, отмель или коса. Если с названным течением встречается впадающая здесь в море река или прибой на своем обратном пути от берега, то получаются условия, особенно благоприятные для осаждения материала. Начинаясь от мыса или носа, где берег загибается в бухту, такой вал постепенно, по направлению течения, вырастает в узкую длинную косу, представляющую как бы непосредственное продолжение берега, как бы выпрямление береговой линии. Эта узкая коса вырастает в барьер, который в Венеции носит название «лидо» (Lido), на Балтийском море «нерунг». Барьер иногда вполне замыкает вход в бухту, превращая ее в озеро; чаще есть проливчик, сообщающий Л. с морем. Барьер сложен из песку, гальки и т. п. наноса; иногда он покрыт дюнами. Если в Л. впадает река, то вода Л. постепенно опресняется, что, конечно, отражается и на характере фауны, населяющей Л. В случае вполне замкнутой Л., в ней, благодаря постепенному испарению, может начаться отложение соли. Вполне замкнутые Л. могут постепенно совершенно заполниться наносом, высохнуть и дать прирост суши на счет отвоеванной у моря бухты. Сюда относятся так наз. Chotts Туниса; интересный пример представляет такая высохшая Л. на вост. берегу Африки у Красного моря (Bahrel Assal), превратившаяся в солончаковую котловину, лежащую на 173 м. ниже уровня моря. В тех случаях, когда на берегу моря наблюдаются несколько Л., соединенных проливами с морем, ими пользуются для плавания под защитой барьеров от волнения открытого моря. Такого рода проливы и протоки получают иногда специальные названия «грау» или «гат». Название Л. прилагается также и к внутреннему водоему тех кольцеобразных коралловых островов, которые носят название атоллов или лагунных рифов. Наконец, под «речными лагунами» (Stromlagunen) подразумевают иногда старицы.
Ф. Д.

Лад 

Лад — построение диатонического звукоряда или гаммы. Чередование тонов и полутонов, образующихся между ступенями звукоряда, различно. Вследствие этих условий, Л. получили различные названия. Греки имели свои лады, связанные с известными названиями. Эти названия перешли в западную музыку и были применены к церковным или средневековым Л., при чем церковный Л. с известным греч. названием не соответствовал греч. Л. с тем же названием. До введения этих названий, Л. назывались автентическими и плагиальными. Церковные Л., применение которых было особенно распространено до XVII ст., состояли (говоря наглядно) из чередования только белых клавиш фортепиано. Различались лады: ионийский, дорический, фригийский, лидийский, миксолидийский и эолийский. В настоящее время из церковных Л. применяются ионийский (наша мажорная диатоническая гамма) и эолийский (наша минорная неискусственная или так называемая натуральная гамма). Вследствие транспонировании ионийского Л. на разных ступенях хроматической гаммы образуются тональности. Последние имеют два наклонения: мажорное и минорное.
Н. С.

Лажечников Иван Иванович

Лажечников (Иван Иванович) — один из творцов русского исторического романа. Род. 14 сентября 1792 г. В биографических статьях о Л. обычно указывается, что он род. в 1794 г., но документальное расследование ( на основании собственноручной автобиографии Л. и др. сопоставлений) вопроса С. А. Венгеровым в его монографии о Л. устанавливают дату 1792.
Отец его, коммерции советник и один из богатейших коломенских купцов, отличался любовью к образованию. По рекомендации Н. И. Новикова, он пригласил к сыну француза-эмигранта Болье, человека гуманного и просвещенного. При имп. Павле Л.-отец, вследствие доноса, был заключен в Петропавловскую крепость. Он был скоро освобожден, но материальное благосостояние семьи рушилось. Уже 15 лет Л. поместил в «Вестнике Европы» (ч. 36) «Мои мысли» (подражание Лабрюйеру). Находясь на службе в московском архиве иностранной коллегии, потом в канцелярии московского ген.-губернатора, он брал уроки риторики у проф. Победоносцева и слушал приватные лекции Мерзлякова. В то же время он написал «Военную песнь» («Русский Вестник», 1808, №3), ряд стихотворений в «Агдае» 1808 г. и рассуждение «О беспечности» («Вестник Европы», 1808, ч. 60). В 1812 г. Л., против воли родителей, поступил в ополчение; участвовал в деле под Бриенном и взятии Парижа, позже был адъютантом при гр. Остермане-Толстом. В 1817 г. он издал «Первые опыты в прозе в стихах», которые впоследствии скупал и уничтожал. В следующем труде Л.: «Походные записки русского офицера» (СПб., 1820) много интересных подробностей, свидетельствующих о наблюдательности автора. Он восхваляет заботливость прусского правительства о народном образовании и благосостоянии; местами есть прямые вылазки против крепостничества. В 1819 г. Л. оставил военную службу и сделался директором училищ Пензенской губ., затем визитатором саратовских училищ, директором казанской гимназии. К этому времени относится знакомство его с Белинским, позже перешедшее в дружбу. Выйдя в отставку в 1826 г., Л. поселился в Москве и стал собирать материалы для своего «Последнего Новика»; с этою же целью он ездил в Лифляндию. «Последний Новик» (СПб., 1831 — 33) — апофеоз любви к родине. Не только главные лица — Паткуль и Новик — отдали всю жизнь благу отчизны, но и второстепенные — капитан Вульф, взрывающий себя на воздух, чтобы не посрамить честь шведского знамени, кн. Вадбольский, карла Шереметева, Голиаф Самсоныч, изнывающий от тоски по родине швейцарец, отец Розы, галерея солдат-патриотов, наконец Петр, Меншиков — все постоянно думают об отечестве, отодвигая на задний план другие интересы. Новик служит родине даже шпионством. Роза, чтоб проникнуть к заключенному Паткулю, принимает ласки тюремщика. «Последний Новик» имел крупный успех. Недостатки его, как и всех вообще романов Л., вполне объясняются вкусами эпохи. Теперь «Последний Новик» кажется произведением в значительной степени ходульным и мало реальным, но в те времена он поражал своим реализмом и стремлением к исторической достоверности. «Последний Новик» дает Л. право на имя первого пионера русского исторического романа. Если Загоскин и Полевой выступили с историческими романами немного раньше, то не нужно забывать, что подготовительная работа Л. началась с 1826 г. Так на него смотрел и Белинский («Литературные мечтания»). В 1831 г. Л. вновь поступил на службу и был назначен директором училищ Тверской губ. В Твери он написал самый знаменитый роман свой — «Ледяной дом» (М., 1835). Теперь историческая критика развенчала Волынского и его мнимый патриотизм; и тогда уже Пушкин находил, что Л. идеализирует своего героя. Но характер Анны Иоанновны, шуты, ледяной дом — все это типично не только с художественной, но и со строго исторической точки зрения. Отношения Волынского и Mapиoрицы — глубоко правдивая и трогательная повесть о любви двух сердец, счастью которых мешают условия жизни. Выйдя в отставку в 1837 г., Л. поселился в деревни под Старицею и написал там «Басурмана» (М., 1838). Главный герой — лекарь Антон — не имеет типичных для XV века черт, но Иоанн III обрисован с замечательною для тридцатых годов художественною смелостью. Л. не скрыл его эгоизма, жестокости в обращении с пленниками и мстительности; Марье-Посаднице он сумел придать жизненные черты. В 1842 — 54 гг. Л. служил вице-губернатором в Твери и Витебске, в 1856 — 1858 гг. цензором в спб. цензурном комитете. Последнею деятельностью он очень тяготился, хотя она совпадала с временем смягчения цензуры. Написанная им в 1842 г., белыми стихами, драма «Опричник» была запрещена (вероятно, за попытку вывести Грозного на сцену) и появилась только в 1859 г. («Русское Слово», №11; отд. М., 1867). Кроме драм: «Христиерн II и Густав Ваза» («Отечеств. Записки», 1841, №3), «Горбун» (СПб., 1858), водевиля «Окопировался» (представлен в 1854 г.) и мелких рассказов и отрывков, Л. принадлежат еще интересные в автобиографическом отношении «Черненькие, Беленькие и Серенькие» («Русский Вестник», 1856, №4). Ценили его произведения мемуарного характера: «Заметки для биографии В. Г. Белинского» («Московский Вестн.», 1859, №17; сердечная апология знаменитого критика); «Ответ г. Надеждину по поводу его набега на мою статью о Белинском» (ib.,. №32); «Материалы для биографии А. П. Ермолова» («Русск. Вестн.», 1864, №6); «Как я знал Магницкого» (ib., 1866, №1). Тихо доживал Л. свой век в Москве. Он до самой смерти интересовался новыми течениями в литературе и с восторгом, доходящим до наивности, отнесся к новой эре в романе: «Немного лет назад» (СПб., 1862). В другом романе «Внучка панцырного боярина» («Всем. Труд», 1868, №1 — 4 и отд. СПб. 1868) он не свободен от узкой ненависти к полякам. Последним его произведением была драма «Матери-соперницы» («Всем. Труд», 1868, №10). 3 мая 1869 г. в московском артистическом кружке был торжественно отпразднован пятидесятилетний юбилей литературной деятельности Л., а 26 июня того же года он умер, написав в завещании: «состояния жене и детям моим не оставляю никакого, кроме честного имени, каковое завещаю и им самим блюсти и сохранять в своей чистоте». Романы Л. выдержали много изданий. Соч. изд. в 1858 и 1384 гг. (посл. изд. с монографиею С. А. Венгерова о Л.). Ср. Ф. Ливанов, «Юбилей Л.» («Современные Известия», 1869, №100); его же, «Некролог Л.» (Л., №174); Лонгинов, «Для биографии Л.» («Русский Архив», 1869); Л. Нелюбовь, «Ив. Л.» («Русский Вестник», 1869, №10).
В. К.

Лазарев Михаил Петрович

Лазарев (Михаил Петрович) — известный адмирал русского флота (1788 — 1851). По окончании курса в морском корпусе, отправился в Англию, где служил волонтером до 1808 г. С 1813 по 1816 г., командуя «Суворовым», жил в Ситхе; более 2 лет (1819 — 1821) пробыл в ученой экспедиции Беллингсгаузена, во время которой составил прекрасное собрание моделей всех виденных им судов. В 1822 г., назначенный командиром «Крейсера», отправился в кругосветное путешествие, продолжавшееся три года; в 1827 — 29 гг. участвовал в нескольких морских битвах, в звании начальника штаба русской эскадры на Средиземном море. Управление его черноморским флотом (1832 — 1845) ознаменовано множеством улучшений, устройством адмиралтейства в Николаеве и др. Черноморский флот в значительной степени обязан ему теми высокими боевыми качествами, которые он обнаружил во время войны 1853 — 66 г. Память Л. почтена сооружением ему памятника в Севастополе в 1867 г., а в Петербурге — спуском броненосца «Адмирал Лазарев». См. «Портретная Галлерея» Мюнстера; «Морской Сборник» (1851 г., №7 и 8); «Журнал для чтения воспитанников военно-учебн. завед.» (1854 г., №426).

Лазареты 

Лазареты военные: 1) местные Л. — постоянные военно-врачебные заведения, подобно госпиталям предназначенные для лечения больных воинских чинов всех вообще частей войск и учреждений. Отличаются они от госпиталей значительною упрощенностью организации и расчетом денежных отпусков на содержание больных. Местные Л. открываются на 50 — 350 больных. В случае надобности, при них могут быть открываемы офицерские и женские отделения, не свыше как на 10 больных каждое. На содержание больного офицера отпускается 60 к. в сутки, нижнего чина — 25 к. Медикаменты, аптечные предметы и хирургические инструменты Л. получают в натуре. 2) Войсковые Л. в военное время содержатся при каждой отдельной части войск, на 4 — 16 мест; на поле сражения они обращаются в перевязочные пункты. В мирное время войсковые Л. открываются по расчету 3 мест на 100 чел. штатного состава, когда в месте расположения части вовсе нет госпиталя или местного Л. или когда эти учреждения переполнены больными. Заведывание полковым, батальонным или бригадным Л. в административном отношении возлагается на особого офицера, в медицинском — на старшего врача части. На содержание больных производится денежный отпуск в том же размере, как и в местных Л. Больные, требующие продолжительного или специального лечения, передаются в ближайший госпиталь. Если при части нет своего Л., то устраиваются приемные покои или околотки. 3) Усиленные Л. — войсковые Л., в которые принимаются больные воинские чины не только своей части, но и др. частей и команд. Отпуск на содержание больных здесь несколько выше. 4) Дивизионные Л. — учреждаются в военное время по одному на каждую дивизию. Они имеют назначением: а) устройство главных перевязочных пунктов во время сражений и б) содействие войскам дивизии в перевозке больных в ближайшие врачебные заведения. Заведывание медицинской частью возлагается на дивизионного врача, хозяйственною — на смотрителя (см. Св. воен. пост., кн. XVI). В морских ведомствах Л. при экипажах и командах имеют организацию в общем схожую с организацией войсковых Л. сухопутного ведомства. В некоторых портах учреждаются соединенные Л., на несколько экипажей и команд (см. Свод морского пост., кн. IV).
К — К.

Лазуревый камень

Лазуревый камень, лазурик или ляпис-лазурь — представляет смесь различных минералов — диопсида, роговой обманки, слюды, известкового шпата, пирита и особого минерала, близкого по своим свойствам к таюину. От него то и зависит голубой цвет Л. камня. Броггер (Brogger) и Бэкштрём (Backstrоm) предложили для него название лазурита. Выделенный из Л. камня по возможности в чистом виде (при помощи тяжелой жидкости Тулэ) темно-голубой лазурит из Азии имел следующий состав: Si02 — 32,52; Аl203 — 27,61; Са0 — 6,47; Na2O — 19,45; K20 — 0,28; S03 — 10,46; S — 2,71; Сu — 0,47. Лазурит составляет главную массу Л. камня и имеет вид неправильных с изорванными краями зерен, которые представляют кристаллич. агрегаты. Только в некоторых крупнозернистых Л. камнях лазурит представляет настоящие кристаллические индивидуумы, весьма редко ясно ограниченные плоскостями ромбического додекаэдра (правильная система), что доказывается также отношением его к поляризованному свету. Цвет лазурита, даже в черте, красивый голубой, что отличает его от гаюина, по цвету весьма похожего на лазурит, но дающего голубовато-белую черту. Спайность у лазурита несовершенная и проходит параллельно плоскостям ромбического додекаэдра. Твердость — 6 и выше. Удельный вес чистого лазурита неизвестен, у Л. же камня он около 2,4. Перед паяльной трубкой довольно легко плавится в белое стекло. Некоторые разности при слабом нагревании обнаруживают превосходную фосфоресценцию. При обработке порошка лазурита соляной кислотой он быстро обесцвечивается и разлагается с выделением студенистой кремневой кислоты и развитием запаха сероводорода. Л. камень был уже известен грекам и римлянам, которые называли его сапфиром. Название «ляпислазули» производят от арабского слова «азуль» — голубой. За красивый цвет всегда ценился очень дорого и употреблялся, кроме различных поделок, для приготовления синей краски, известной под названием ультрамарина. Но после открытия способа приготовления ультрамарина искусственным путем, значение Л. камня в этом отношении совершенно упало, именно по дороговизне. В настоящее время он употребляется главным образом на отделку ваз, столов и пр. К числу замечательных произведений из Л. камня нужно отнести колонны Исакиевского собора в Петербурге, выш. в 6 арш. 141/4 верш. и в диаметре 14 верш. В месторождениях Л. камень тесно связан с известняками и, вероятно, принадлежит контактовой зоне, что подтверждается, между прочим, нахождением лазурита в вулканических бомбах МонтеСоммы, состоящих из кусков известняка, в виде включений в нем. Месторождения: Бухара, Тибет, Китай, Чилийские Кордильеры. Прекрасные месторождения Л. камня находятся в России, именно в Забайкальском крае, по берегам р. Слюдянки, где он встречается вкрапленным в зернистом известняке, заключенном в гранит, а также по р. Малой Быстрой, в толще доломита, проходящей в гранито-сиенит.
П. З.

Лайка 

Лайка (Glaceleder Glove-kid) — выделывается из шкур ягнят и козлят. Производство Л. с давних времен было развито во Франции, откуда было перенесено сначала в Германию, а после в другие европейские государства. Франции и до сих пор принадлежит первое место до производству Л., кроме того — ныне это производство получило значительное развитие в Германии и в Австрии. В России производство Л. имеет ограниченные размеры. Л., применяемая почти исключительно для перчаток, должна отличаться крепостью и растяжимостью, обладая в тоже время мягкостью, причем лицевая сторона должна быть бела, чиста и блестяща. Для удовлетворения этим требованиям не только самая выработка, но и операции при заготовке и сохранении сырых шкур должны быть выполняемы особенно тщательно. Шкуры для Л. поступают на заводы исключительно сушеные. Первая подготовительная операция, которой подвергаются эти шкуры — размачивание в воде, которое должно производиться в возможно короткое время; оно продолжается 2 — 4 дня, смотря по свойствам шкур, употребляемой для размачивания воды и температуры последней. Для замачивания шкуры в небольшом числе помещают в мочильный чан и заливают водою так, чтобы они почти плавали, при чем для очень сухих шкур эту воду раз сменяют. После размачивания шкуры вытягивают и приступают к сгонке волоса. Разрыхление шкур для сгонки волоса достигается посредством золки, которая выполняется различно. Шкуры намазывают по бахтарме (с мясной стороны) густым известковым молоком (пастой), складывают их вместе мясною стороною для того, чтобы шерсть не была в непосредственном соприкосновении с известью, и такие штабеля шкур помещают в чан и заливают водою, которую часто переменяют; через 12 — 18 дней шкуры готовы к снятию волоса. Этот способ не применяется для очень тонкой Л. Другой способ золки состоит в том, что шкуры намазывают с мясной стороны размешанной в воде смесью оппермента (AS2S3) и гашеной извести или смесью сернистого натрия и извести (последний прием употребляется для стриженых шкур) и складывают в штабеля; процесс кончается в несколько часов. Все эти способы золки употребляют, когда хотят сохранить шерсть; в противном случае золка теми же материалами может быть производима, как обыкновенно, в зольниках. После золки сбивают волос тупым ножом, промывают шкуры в текучей воде и, если разрыхление волоса производилось намазыванием бахтармы составами, то помещают на непродолжительное время в слабый зольник (с известью). Последняя операция имеет целью более сильное разрыхление шкур и более полное обмыливание жира. Наилучшая комбинация дальнейших подготовительных к дублению операций состоит в следующем (французский способ). Шкуры мяздрят на колоде, обрезывают края и опять складывают их в чан с водою, где переминают толкачами (gacher). Затем шкуры вынимают и на колоде наводят железком первый фасон по лицу (fason fleur); после нового замачивания в воде, переминания толкачами, точно также наводится второй фасон по лицу. Далее следует новое переминание толкачами в чане с водой и новое мяздрение на колоде (fason chair) для удаления остатков мяса и подкожной ткани и для придания равномерного вида шкуре с мясной стороны. Вся операция фасонирования с бахтармы (т. е. замачивание, переминание и отделка на колоде) повторяется 2 — 3 раза. После того шкуры помещают в теплую воду, к которой прибавляют немного закваски (старых киселей), где их переминают толкачами, и затем шкуры поступают в киселя. Киселя приготовляют из пшеничных отрубей, которые, после промывания холодной водой, замешивают с горячей водой и дают охладиться до 30° Ц. В такой жидкости шкуры остаются 24 часа. Сначала от действия молочной кислоты кожи разбухают, но потом, под влиянием наступающего гнилостного брожения, спадают после квашения и очищения шкур от отрубей они вполне подготовлены к дублению. Обработка шкур на немецких заводах (немецкий способ) отличается от описанной существенно тем, что шкуры, после золки, прямо мяздрят и подвергают шакшеванию (Hundemistmethode), причем после шакшевания сначала производится окончательная отделка бахтармы, а затем уже отделка лица. Далее шкуры поступают, точно также как при французском способе, в киселя. Для приготовления шакши разводят собачьи экскременты водой и массу подвергают гнилостному брожению 2 — 3 недели; для употребления эту массу разбавляют теплой водой и в такой жидкости держат кожи 4 — 12 часов, часто перемешивая палками. Дубление шкур при выделке Л. производится посредством смеси квасцов, поваренной соли, муки и яичных желтков. Роль дубильных веществ, по современным взглядам, принадлежит поваренной соли и квасцам; составные же части муки и желтков (Fullsubstanzen) наполняют поры шкуры и, благодаря своим свойствам, улучшают качество кожи. Для приготовления дубильной смеси растворяют в кипящей воде квасцы и поваренную соль, затем в чане, назначенном для дубления, замешивают муку в тесто с теплой водой, прибавляют желтков, предварительно размешанных в воде, затем квасцовый раствор, достаточно охлажденный, и все хорошо перемешивают. На 1000 шкур (вес 30 кг. для 100 шкур) берут 10,5 кг. квасцов, 2,6 кг. соли, 85 кг. пшеничной муки и 700 желтков. В жидкость, содержащую такую смесь и имеющую температуру в 35° Ц., забрасывают шкуры и сильно переминают ногами сначала в течение 25 минут, оставляют лежать 10 минут и затем делают еще 3 таких переминания по 1/4 часа, с остановками в 20 минут; после этого шкуры оставляют лежать 12 часов; тогда дубление окончено и шкуры выгружают из дубильного чана. Взамен желтков, в виду их высокой цены, предложено употреблять другие материалы, но для выделки настоящей Л. исключительно применяют смесь пшеничной муки и желтков (Nahrung, nonrriture). Дальнейшая обработка продубленных шкур состоит прежде всего в их высушивании. Кожи тщательно складывают лицевою стороною, развешивают для просушивания сначала на воздухе, а затем в сушильне. Высушенные кожи оставляют лежать 2 — 3 дня во влажном месте, связывают по 100 штук вместе, протягивают через чистую воду и оставляют лежать 24 часа. После этого кожи переминают или ногами в деревянных башмаках на полу, составленном из трехгранных брусков, или в валяльной машине; далее кожи вытягивают. Лежание в течение суток в ящиках, переминание и вытягивание повторяют еще раз, после нового предварительного неполного подсушивания кож. Тогда кожа представляет готовый продукта — Л., но неотделанную. Большая часть Л. поступает в продажу в окрашенном виде. Прежде нежели окрашивать Л., кожу переминают в теплой воде, сменяя несколько раз последнюю, чтобы отмыть избыток квасцов и размягчить кожу; затем кожу переминают в желтках, размешанных в воде, и только тогда приступают к самому крашению. Крашение выполняется двояко. Кожи вместе с краской помещают в чан и переминают ногами, при постепенном подбавлении краски (le procede au plonge), или кожи раскладывают на особом столе и наносят краску щетками (le procede a la planche). Для крашения Л. употребляют преимущественно растительные красильные материалы: синий и красный сандал, кверцитрон, индиго и проч., применяемые в виде экстрактов, причем смешением экстрактов получают краски разных оттенков. Как протравы, наносимые после краски, употребляют купоросы: цинковый, железный и медный. Окрашенные кожи быстро высушивают и подвергают окончательной отделке посредством переминания и растягивания.
В. М. Руднев.

Лайки 

Лайки или духовые, зверовые, белковые, промысловые собаки — соединяют характерные признаки волка и лисицы, от которых, по мнению многих натуралистов, и происходят. Лоб Л. широкий, плоский, почти треугольный; заостренная морда, косой прорез глаз, отливающих в полутемноте зеленым или красным огнем; небольшие, острые, большею частью стоячие уши; голова посажена на недлинной, но крепкой, мускулистой шее; грудь глубокая, ребра спущены ниже локотков передних ног; ноги и лапы, по складу, похожи на волчьи; псовина пушистая, волос прямой, с крепкою, тяжелою остью; под псовиною — густой подшерсток; хвост пушистый, круглый, в большинстве случаев загнут кольцом и закинут на спину. Масть, обыкновенно, волчья или лисья, реже — черная, с светлыми подпалинами, бурая и пестрая, причем спина всегда темнее остального туловища, голова же и оконечности — светлее; на крайнем Севере, в пределах обширных тундр, встречаются белоснежные лайки, напоминающие своим видом песца (Canis lagopus). Лайки отличаются безукоризненным верхним чутьем, замечательным зрением и острым слухом. Они упрямы, сметливы, ласковы к хозяевам; попадаются, впрочем, и очень свирепые экземпляры. Некоторые разновидности Л. не лают, а взвоивают, как лисицы, или же производят хриплый звук, характеризующий голос песца. Л. составляют самую распространенную в свете породу собак, широким кольцом окружающую сев. полюс: они хорошо известны как в Европейской России, у лопарей, карелов, черемис, вотяков, зырян, так и в Сибири, у самоедов, вогул, остяков, тунгузов, чукчей, камчадалов, эскимосов и других инородцев; встречаются также в Гренландии, где оказали много услуг полярным путешественникам. Много крови Л. находится и в наших деревенских собаках, т. н. дворняжках. — В охотничьем отношении Л., в сев. климате и природе, незаменимы, так как с ними круглый год промышляют и мелкую, и крупную дичь. При охоте за мелким зверем от Л. требуется, чтобы она хорошо отыскивала дичь, удерживала ее на месте и лаем извещала охотника о находке; на медвежьей охоте Л. должна злобно бросаться на зверя, успевая увернуться от ударов его. Л. более крупных пород употребляются в Сибири в качестве ездовых собак, при чем в санки запрягается от 4 до 12 штук; упряжь состоит (в западной Сибири) из мехового пояса, надеваемого на туловище собаки, перед задними ее ногами; к поясу прикрепляются постромки, за которые собаки и тянуть своими бедрами. Существуют еще особые породы лаек: 1) оленьи — сторожевые собаки, употребляемые для сбора разбредшихся домашних сев. оленей, и 2) служащие для снимания с них, как с овец, шерсти, из которой выделывается пряжа для чулок и рукавиц; шкуры этой породы собак идут на «кунды» — украшения из длинной белой шести для обложки подолов верхней оленьей одежды остяков и самоедов. Из собачьих шкур шьются рукавицы (называемые в восточной Сибири мохнашками или просто собаками), сапоги и шубы, чрезвычайно теплые, в сильные морозы предпочитаемые овчинным и даже волчьим Л., обыкновенно, сами промышляют себе корм, охотясь за зайцами и отыскивая всякую падаль; в исключительных случаях их кормят остатками от пищи их хозяев, а на С сырою рыбою. В последнее время на Л. обращено особое внимание, в видах применения ее к военным целям. См. А. Черкасов «Зап. охотника Вост. Сибири» (1884); М. Дмитриев, «Вятские Л.» («Природа и Охота», 1892, X); В. Белов, «Пермяцкая Л., промысловая собака Севера» («Охотник», 1887); Н. Кулагин. «К вопросу о породе Л.» («Русский Охотник», 1891); И. Мельников, «Заметка о сибирских Л.» (там же, 1891); Н. Кишенский, «Описание типичных признаков охотничьих собак» (т. же, 1888 кн. А. Ширинской-Шихматов, «Альбом пород сев. собак (лаек)» (1895).
С. Б.

Лакло 

Лакло (Пьер-Амбруаз-Франсуа Шодерло de Laclos, 1741 — 1803) — французский генерал и писатель. Его сатира против графини Дюбарри: «Une epitre a Margot» много читалась, равно как и скабрезный роман его: «Les Liaisons dangereuses» (Амстерд. и Париж, 1782). При начале революции Л. познакомился с герцогом Орлеанским, был его секретарем и поддерживал все его интриги. В 1791 г. он сделался членом якобинского клуба и, после неудачного бегства Людовика XVI, агитировал за низложение короля и регентство герцога Орлеанского. Когда герцог Орлеанский был арестован, в марте 1793 г., Л. был также посажен в тюрьму и окончательно освобожден лишь после падения Робеспьера. Во время консульства был начальником артиллерии рейнской армии. Написал еще «Poesies fugilives» и продолжение труда Вилата: «Causes secretes dela revolution du neuf Thermidor». Cp. Pariset, «Notice sur ie general Choderlos de Laclos» (без обозначения места и года).

Лакмус 

Лакмус — добывается из лишаев Rocella tinctoria, Lecanora tartarea и пр., из которых готовится также орсин и орсеин. Под влиянием кислорода воздуха и аммиака красящее вещество этих растений дает орсеин, в присутствии же соды или поташа при этих условиях получаются красящие вещества Л. Для приготовления Л., по Жели, поступают следующим образом. Измельченные растения смешивают с половинным (по весу) количеством поташа и смачивают несколько раз мочой, насыщенной углекислым аммонием. или водным раствором этой соли. Через 8 дня масса принимает рыжий оттенок, через 20 — 25 дней она становится ярко-красной, а через 30 — синей; лучшего качества Л получается через 40 дней. Массу после этого смешивают с мелом и гипсом, формуют в небольшие кубики и высушивают, так что в продажном Л., кроме собственно красящих веществ, всегда встречаются аммиачные соли, поташ, мел, гипс, известь и пр. При действии на орсин влажного воздуха, в присутствии аммиака и соды, тоже получается Л. Наиболее полное исследование лакмуса сделано Кеном (Kane). Он выделил из Л., главным образом, четыре вещества: азолитмин, эритролитмин, эритролеин и спаниолитмин. Азолитмин представляет бурый порошок, не растворимый в спирте и мало растворимый в воде; легко растворяется в щелочах и дает синее окрашивание. По Кену, состав его C9H10NO5 другие красящие вещества Л. не содержат азота. Жерар предполагает, что он образуется непосредственно при действии аммиака и воздуха на орсин или при окислении орсеина. По Жерару, этот окислительный процесс идет скорее и легче в присутствии углекислых щелочей, что и объясняет необходимость поташа при фабричном изготовлении Л., именно: образующийся в первую фазу орсеин при действии аммиака и кислорода на растительный пигмент лишаев в дальнейшем дает азодитмин. Эритролитмин — вещество красного цвета, плохо растворимое в воде и эфире и хорошо растворимое в спирте, из которого может быть кристаллизовано. С аммиаком дает соединение синего цвета, нерастворимое в воде. Эритролитмин растворим в крепких щелочах с синим цветом. Состав его, по Кену, С13Н22O6, и он есть продукт окисления эритролеиновой кислоты. Эритролеин не растворим в воде, растворяется в эфире и спирте с красным цветом, со щелочами дает красное окрашивание. Состав его С13Н22O2. Спаниолитмин схож с азолитмином. Состав С9Н7O8. Сернистый водород в момент выделения, хлористое олово и пр. восстановляют эти вещества и обесцвечивают. Азолитмин, напр., дает бесцветное вещество лейказолитмин; на воздухе оно быстро окисляется и вновь приобретает окраску. Азолитмин и эритролитмин, взболтанные в воде, при пропускании хлора обесцвечиваются и дают хлоропроизводные. По Кену, наиболее существенною составною частью Л. (как индикатора) являются азолитмин и эритролитмин, спаниолитмин встречается редко, а эритролеин со щелочами дает красное окрашивание.

Лало 

Лало (Edouard Lalo) — известный французский композитор (1830 — 1892). Первая опера его, «Fiesque», не была поставлена; балет его «Namouna» не понравился публике, но опера «Le roi d'Ys» была дана в Opera Comique с блестящим успехом. Из других соч. Л. пользуются известностью симфоническое произведение «Нерон», «Divertissement» для оркестра, норвежская рапсодия, трио для фортепиано и струнных инструментов; два концерта для скрипки с оркестром (второй — под заглавием: «Symphonie espagnole») и пр.
И. С.

Лама 

Лама — слово тибетское (в дословном переводе — «небесная мать»), термин для обозначения лица, принявшего на себя монашеские обеты буддизма. Появление этого термина в Тибете относится приблизительно к XI или к началу XII в., в Китае же он вошел в употребление с XIII в. В ту пору титулом Л. именовались в Тибете только высшие жрецы, что и дало повод европейским ученым предполагать, будто слово Л. есть не более, как тибетская передача индийского: ачарья. Со времени реформы Цзонхавы, когда буддизм в Тибете разделился на две секты, Л., оставшиеся верными старому толку, стали именоваться «красношапочными» или, по-китайски, «красноплатьевыми» Л., цзонхависты же, по преимуществу называющие свою секту ламаизмом — «желтошапочными» или «желтоплатьевыми» Л. В тибетской и монгольской литературах встречается еще упоминание о «черношапочных» и «цветношапочных» Л.; первые — это Л., занимающиеся майей, о вторых же неизвестно ничего определенного. Впоследствии понятие о Л., как о верховном жреце и наставнике, совершенно утратилось в ламайском мире Азии, и Л. начали называть как в Тибете, так и в Монголии всякое лицо, принявшею на себя монашеские обеты. С этим же значением слово Л. перешло и к бурятам. Внешними отличительными признаками каждого Л. является снятие волос с головы (некоторые их бреют, некоторые стригут под гребенку) и ношение длинного, широкого плата, перекидываемого через левое плечо и пропускаемого под правую мышку. Сословие Л. разделяется на три степени: гэлун, гэцул и баньди (у калмыков — маньчжи). У всех народов, исповедующих ламаизм, Л. пользуются большим уважением, так как почитаются представителями Будды на земле, могущими разрешить всякое сомнение верующего и направить его на путь истины. У современной маньчжурской династии в Китае Л. также пользуются почетом и привилегиями, в силу влияния их в буддийских странах, подвластных маньчжурам. Русское правительство ограничило число Л., среди исповедующих ламаизм бурят и калмыков, определенными штатами; но так как ламаиты всегда стараются обойти это постановление, то в среде их появились так назыв. «штатные» и «нештатные» Л. Штатные Л. избавлены от всякого рода повинностей и телесных наказаний. В предупреждение ламских поборов с народа, для хозяйства бурятских ламайских монастырей примежевано из прилежащих к ним земель количество, сообразное с числом лиц, находящихся в монастыре по штату. У калмыков, в отличие от всех прочих ламаитов, слово Л. употребляется исключительно как титул верховного жреца, являющегося непосредственным начальником всех ламайских монастырей (хурулов) и духовных лиц в калмыцкой степи. Л. Избирается здесь народными представителями и акт его избрания представляется главным попечителем калмыцкого народа, через посредство астраханского губернатора, министру внутренних дел, на Высочайшее утверждение. При управлении Л. калмыцкого народа имеются особые письмоводитель, переводчик и писец, состоящие на жаловании русского правительства. Сам Л. также получает содержание, в количестве 700 р. с. На обязанности Л. калмыцкого народа состоит: а) наблюдение за благоустройством хурулов и нравственностью состоящего при оных духовенства; б) попечение о способах содержания хурулов, без вымогательства и притеснения калмыков; в) дела по возведению в духовное звание и неправильному его присвоению и г) дела о несогласиях супругов, разбор степеней родства и вообще бракоразводные дела калмыков.
А. П.

Ла-Манш

Ла-Манш, название французское, у англичан — Британский или Английский канал (в древности у римлян mare britanicum) — представляет часть Атлантического океана, вдающуюся между Францией и Англией и соединяющуюся с Немецким морем узким проливом Па-де-Кале. Западная граница Л. считают линию от о-ва Ouessant у берегов Франции до мыса Ландсенд в Англии. Предельные его широты 48°38' — 51° сев. и долготы 11/2° вост. до 51/2° зап. от Гринича. Наибольшая ширина канала не у входа из океана (где ширина 200 км.), но между С.-Мало и устьем реки Экс и составляет 255 км.; самое узкое место 30 км. между М. Gris-Nez в Dange-Ness. Длина 620 км.; поверхность, по Крюммелю, 69500 кв. км. Средняя глубина 55 м., но наибольшая глубина при входе из океана 174 м. Берег от Бретани до 7 островов обрывистый, скалистый, далее до St-Michel большею частью песчаный; еще восточнее — дюнного характера или с песчаными обрывистыми банками; в Па-де-Кале меловые скалы. Английские берега вообще крутые и скалистые, только на небольших протяжениях они местами низменны и песчаны. Развитие берегов вообще значительное. Из больших разветвлений укажем на большие заливы у французских берегов Сенский и С. Мало. Острова наиболее замечательные: Нормандские — Персей и Джернсей у французских берегов и Уайт у Англии. Реки, впадающие в канал во Франции: Сена, Сома, Орна и Вира; в Англии: Экс, Дорт, Тамер и Фал. Л. замечателен по своим приливам. Приливная волна вступает в канал из океана и распространяется в нем вообще от ЮЗ к СВ и в Па-де-Кале встречается с приливной волной Немецкого моря; замедляясь в скорости у прибрежий вследствие уменьшения глубин, приливная волна достигает на последних иногда необычайной высоты, напр. в С. Мало сизигийный прилив доходит до 15 м. Приливные течения местами достигают скорости 6 — 7 морских миль в час; при чем смена приливоотливных течений происходить так, что суда, стоящие на якоре у французских берегов вращаются против солнца, а у английских — в обратном направлении. Климат прибрежий находится вполне под влиянием Атлантического океана, выражающемся в малых амплитудах температуры, теплой зиме и постоянной большой влажности.
Дожди преобладают в зимнюю половину года; они приносятся обыкновенно югозападными ветрами, которые господствуют особенно зимою, тогда как летом часто бывает NW, а весною и осенью восточные ветры. Впрочем, и летом дожди часты, но воды не так обильны как осенью и зимой. Туманы частые, также как и бури, особенно осенью и зимою. Плавание по каналу причисляют к самым трудным, не смотря на вполне достаточное освещение его маяками береговыми и плавучими. Постоянное неправильное волнение от заходящей океанской зыби, сильные приливоотливные течения, туманы в зимнее время и свежие западные ветры — все это настолько затрудняет плавание и особенно выход из канала в океан; что судам, идущим из Немецкого моря, зимою даже лоция рекомендует путь более длинный, в обход Великобритании. Важнейшие из портов и рейдов во Франции: Гавр, Шербург (воен.), в Англии — Портсмут, Плимут (воен.), Саутгамптон и Брайтон. В естественноисторическом отношении Л. известен большим изобилием рыб — тарбет или палтус, камбала, скат, макрель, долгопер, мерлан и сельдь, улов которых составляет главный промысел и источник богатства прибрежных деревень. Также обилие устриц, из которых канкальские пользуются известною репутацией.
И. Ш.

Ламарк 

Ламарк (Jean-Baptiste-Antoine-Pierre Monet Chevalier de Lamarck) — французский естествоиспытатель, род. в 1744 г., в 1760 г. поступил на военную службу, но повреждение шеи принудило его оставить военную карьеру и он обратился к изучению медицины и естественных наук. Получая незначительную пенсию, он для заработка поступил в один банкирский дом. В 1779 г. он стал членом академии. Сначала Л. долгое время занимался метеорологией и с 1799 по 1810 год издал 11 томов «Annuaire meteorologique», потом принялся за ботанику, ввел новый (не встретивший одобрения) метод классификации растений, издал «Flore francaise» (3 т. Париж, 1778; 2-ое изд. в 1793 г.; позднее ее совершенно переработал Декандолль и издал в 6 томах, Париж, 1805 — 15), затем два первых тома ботанического отдела «Еncyclopedie methodique» Панкука. В то же время он занимался физикой и химией (без опытов) и стоял в оппозиции против Лавуазье и всего нового направления. Оставив затем ботанику, Л. перешел к изучению зоологии; в 1793 г. он стал проф. естественной истории в Ботаническом Саду; в это время он обладал еще крайне ограниченными познаниями по низшим животным и с большой энергией принялся за их изучение. Зоологические работы его важны как систематический обзор многочисленных, отчасти мало известных ранее видов, особенно «Histoire naturelle des animaux sans vertebres» (7 т., Париж, 1815 — 22; 2-ое издание Дезайе и Мильн-Эдвардса, 11 т., Париж, 1836 — 45). Л. ввел деление животных на позвоночных и беспозвоночных, вообще данная им классификация была мало естественной и покоилась во многих отношениях прямо на неверных основах. Все животное царство он делит в «Philosophie Zoologique» (2 т., Париж, 1809; новое издание Марциуса в 1873 г.) на 14 классов и 6 ступеней. Классы эти, кроме 4 классов позвоночных (пресмыкающиеся соединялись с земноводными) — моллюски, ракообразные, паукообразные, насекомые, черви, лучистые, полипы, усоногие, кольчатые черви и инфузории; инфузории и полипы составляют первую ступень (без нервов, сосудов и других внутренних органов кроме пищеварительных), лучистые (сюда же отнесены и иглокожие) и черви — вторую (без продольной нервной системы и сосудов, но с некоторыми другими органами, кроме пищеварительных) и т. д. В работе 1815 г. он соединил инфузорий, полипов, лучистых и червей в группу «бесчувственных» (характеризуя их отсутствием головного мозга, продольной нервной системы и органов чувств и различной формой, редко с членистостью); остальные 6 классов беспозвоночных он соединил в группу «чувствительных» (без позвоночного столба, с головным мозгом и по большей части продольной нервной системой, с некоторыми явственными органами чувств, органами движения под кожей и двубоковой симметрией); наконец, позвоночные составляют «разумных» животных (с позвоночным столбом, головным и спинным мозгом, явственными органами чувств, органами движения, прикрепленными к скелету, и двубоковой симметрией); все эти деления не выдерживают критики. Важное значение имели исследования Л., посвященные ископаемым остаткам третичных моллюсков парижского бассейна. Наибольшее значение имели теоретические взгляды Л.., развитые им в «Philosophie Zoologique», которые, однако, имели мало влияния на современников. Между тем Л. является одним из важнейших предшественников Дарвина. Он первый вполне ясно и определенно высказался в пользу изменчивости видов. Принимая понятие вида, он считал его ограниченным во времени тем периодом, пока внешние условия остаются неизменными. Вместе с тем он пытался объяснить изменение форм и постепенное развитие животного царства с помощью явлений, доступных изучению. Поэтому (не смотря на то, что многие его объяснения были крайне неудачны) ему принадлежит бесспорная заслуга первой постановки эволюционной теории на научную почву. На первое место он ставит привычки и образ жизни животного, влияние упражнения и неупражнения органов, но придает также значение влиянию внешних условий и наследственности, которая закрепляет раз наступившие изменения . Изменчивость видов под влиянием изменения привычек и внешних условий Л. считал безграничной, а следствием изменений в строении животных, закрепляемых наследственностью, является все большее расхождение их. Для простейших животных Л. принимал первичное (самопроизвольное) зарождение и полагал, что животное царство развилось из двух исходных точек: глистов и инфузории. См. Claus, «Lamarck als Begrunder der Descendenzlehre»(Bена, 1888).

Н. Ен.

Ламаркизм

Ламаркизм. — Л. называется одно из двух господствующих направлений среди последователей эволюционной теории . Ламаркисты, следуя принципам Ламарка, главными факторами эволюции считают влияниe на организмы внешних условий и особенно влияние упражнения и неупражнения органов, сопровождающихся дальнейшим развитием или, напротив, уменьшением и ослаблением органов; изменения этого рода передаются по наследству и служат причиной образования новых разновидностей, видов и т. д. Они принимают притом, что вариации индивидов происходят не безразлично во всех направлениях, а обнаруживают известное определенное (прогрессивное) направление. Естественному отбору на почве борьбы за существование ламаркисты или отводят второстепенное место, или даже отвергают его значение; впрочем, в этом отношении взгляды их представляют значительные различия. В противоположность Л., дарвинизм видит в естественном отборе главный фактор эволюции и крайние дарвинисты идут в этом отношении дальше Дарвина, совершенно (или почти совершенно) отвергая значение влияния внешней среды и упражнения органов. Центром спора между обеими школами является вопрос о происхождении вариаций и в частности вопрос о возможности наследственной передачи индивидуально приобретенных признаков, т. е. тех изменений, которые организм приобрел в течение индивидуальной жизни. Для ламаркистов такая передача главный источник вариаций, а вместе с тем и эволюции. Напротив Вейсман, стоящий во главе крайних дарвинистов, совершенно отвергает передачу по наследству индивидуально приобретенных особенностей (или по крайней мере допускает ее лишь в крайне редких, исключительных случаях), а источником вариаций считает, согласно своей теории наследственности, смешение"зародышевых плазм" при половом размножении, обусловливающее новые комбинации элементов зародышевой плазмы и новые признаки в потомстве. Происходящие таким образом вариации и служат материалом для создания новых видов, путем действия естественного отбора. Вопрос этот не может еще считаться окончательно решенным, но во всяком случае те факты, которые приводились в пользу наследственности индивидуально приобретенных признаков, оказываются частью недоказательными, частью прямо неверными. Господствующим направлением в современной зоологии надо считать дарвинизм, хотя в не в той крайней форме, в какой мы встречаем его в сочинениях Вейсмана; во всяком случае громадное большинство современных зоологов видит в естественном отборе главный фактор эволюции, независимо от вопроса, каким образом возникают вариации, служащие той почвой, на которой проявляется действие этого фактора.
Н. Кн.

Ламетри 

Ламетри (Julien-Offray de La Mettrie) — известный врач и философ (1709 — 51), был сперва богословом, затем изучал медицину в Лейдене у Бургава. Написанные им сочинения: «Histoire naturelle de Гите» (1745) и еще более «La politique du medicin Machiavel» (1746) своими нападками на врачей, в особенности на Astruck'a и на медицинский факультет в Париже, создали ему много врагов; он должен был эмигрировать в Голландию. В 1748 г. он издал анонимно свое сочинение: «L'hommemacnine», которое было публично сожжено за материалистическое и атеистическое направления. В Берлине, куда он прибыл по приглашению Фридриха II, он состоял членом академии наук.
Многочисленные сочинения Л отличаются живостью фантазии и образным языком, но им недостает ясности и логической последовательности; неприятно поражает и его любовь к скабрезному элементу. Вслед за Гоббсом, он может считаться родоначальником современного материализма. Он исходил, однако, не из метафизических, а из физиологических и психологических данных. В «Естественной истории души» он проводит мысль, что, так как ни один философ с помощью своей метафизической системы не в состоянии был узнать природу души, то следует ограничиться установлением ее качеств путем опыта — а опыт удостоверяет, что «душа» ничем не обязана своим собственным свойствам, все получая oт чувственных восприятий. Таким образом Л. является первым представителем вполне последовательного сенсуализма. В «L'homme-machine» он выводит из прежних своих положений, что душа не может быть отличным от тела существом и что только и существует материя, движимая механическими законами. Относительно бытия Божия Л., слегка полемизируя с «Pensees philosophiques» Дидро, как бы скептически взвешивает аргументы за и против, но предпочтение, отдаваемое им атеизму не остается тайною для читателя. В этике Л воссоздает учение Аристиппа, по которому основным принципом является умеренное, разумное взвешивание отдельных моментов чувственного удовольствия (ср. его «L'art de jouir», Б., 1751, и «Anti Seneque», Потсдам, 1748). Беспорядочное изложение Л., его цинизм и несоблюдение литературных приличий были причиною пренебрежительного отношения к нему, как к плоскому материалисту, атеисту и гедонисту, пока, наконец, Ланге, в своей «истории материализма», не выяснил его роли в философии XVIII и XIX вв. Ср. Nere Quepat, «La philosophie materialiste au XVIII siecle. Essai sur Lamettrie, sa vie et ses oeuvres» (Пар. 1833); Da Bois Reymond, «Lamettrie» (Берл., 1875; также «Essays und Reden», I). Фридрих II написал «Eloge de Lamettrie» (Гаага, 1752) и велел издать его «Oeuvres philosophiques» (Берл., 1751; нов. изд. 1796).

Лампада

Лампада. — На языке богослужебных книг православной церкви настоящего времени это название, в тесном смысле, служит для обозначения больших переносных подсвечников, предшествующих священнику и дьякону при малом и великом выходах на литургии, а также подсвечника несколько меньшей величины, предносимого архиерею, при его входе в храм, особым лампадчиком (в греческой церкви примикирий, primmikhrioV, primicerius, от chruV воск или cera свеча). В более обширном смысл Л. назыв. в церковном уставе всякий сосуд с елеем (маслом), зажигаемым во время богослужения перед иконами, и этим названием светильники с горящим елеем отличаются от светильников с восковыми свечами — кандил. Нет достаточных оснований объяснять употребление Л. и других светильников при христианских молитвенных собраниях заимствованием от язычества или Иудейства, как это делали еще недавно многие археологи. Не говоря уже о необходимости освещать места молитвенных собраний, когда они происходили в темных местах — криптах и катакомбах, и особенно ночью, как это было в первые три века существования христианства, — свет, по учению христианства, имеет особенное символическое значение. Название света, просвещающего мир своим учением, усвояется самому основателю христианства (см. Иоанн. VIII, 12; V, 35; Деян. XX, 7 — 8 и др.). Пламя светильника, возжигаемого при богослужении, по толкованию древних христианских писателей, означает, что сердца молящихся плaмeнеют любовию к Богу. Вообще обилие света Л. при богослужении знаменует духовную радость: чем торжественнее праздник церковный, тем больше возжигается в храме Л. и свечей. Правило апостольское третье особенно одобряет обычай христиан, собираясь в храме, приносить с собою елей для Л. Кроме мест богослужебных собраний, Л. в древней церкви составляли обычную принадлежность христианских могил, в особенности мучеников и святых. При раскопках в Риме христианских катакомб и усыпальниц найдено не мало каменных столбиков, с углублением в верхнем конце. Думают, что эти столбики были не чем иным, как постаментами для Л. Иногда вместо столбиков постаментами для Л. служили треножники или канделябры. Л. над могилами были эмблемами вечного света радости и благодати, которым будут наслаждаться праведники в обителях вечного блаженства; это выражают многие надписи на могилах, напр. Luce nova fraeris, lux tibi Christus adest. Многие из Л. в катакомбах и усыпальницах не имели, впрочем, эмблематического значения, а существовали просто для освещения коридоров катакомб. Для домашнего употребления Л., как и в катакомбах, или подвешивались на потолке, или ставились на канделябрах или столиках. Ресси думает, что Л. с христианскою орнаментикой служили и при совершении крещения оглашенных, которое на языке церкви известно также под именем просвещения (светом веры Христовой). Л., подвешенные к потолку церквей, сначала не имели вида нынешнего паникадила (=большой люстры,. висящей под главным куполом церкви), а составляли обруч, уставленный Л. или свечами. Такие короны Л. или Л. стелларии (velut stellae in coelo) употребляются и доселе в Греции, под наз. kwroV (круг). В первобытной церкви Л. делались из глины (преимущественно красной), из терракотты, позже — из бронзы. Признаками христианского происхождения Л., находимых при раскопках (вне крипт и христианских катакомб), кроме христианских эмблем и символов, считается их форма, представляющая большее или меньшее подобие корабля (navicella), главного символа церкви в эпоху язычества. Со времени торжества христианства в римской империи церковные Л. часто были в высшей степени художественны и богаты. Лучшим произведением этого рода считается подвесная лампа, находящаяся ныне во владении потомков бывшего великого герцога тосканского. Замечательна также Л., найденная в могиле Марии, дочери имп. Гонория, жены Стиликона. Некоторые древние Л. имеют вид других фигур церковной символики: пальмы, голубя, агнца, короны, монограммы I. Христа, буквы w. Начиная с VI в. Л. часто имеют форму равноконечного (четырехконечного) креста, изредка — «доброго пастыря», окруженного овцами, или круга, с поясными по краям изображениями 12 апостолов; однажды встречается Л. в фигуре петуха, однажды — оленя, однажды — зайца. На одной древней африканской Л. имеется изображение двух агнцев, стоящих на двух четырехконечных крестах (символ Христа распятого, указывающий на происхождение Л. ранее V в.). Все эти фигуры встречаются почти исключительно на Л. глиняных и терракотовых. Рисунки церковных Л. см. у Мартиньи, «Dictionnaire des antiquites chretiennes» (П., 1889).
И. Б — в.

Ламы 

Ламы (Auchenia) — род парнопалых млекопитающих из семейства мозоленогих или верблюдов (Camelidae s. Tyiopoda). Относящиеся сюда виды гораздо меньше верблюдов и не имеют на спине горбов; обыкновенно первый молочный коренной зуб не заменяется постоянным, а первый нижний коренной выпадает, так что зубная формула Л. , уши длинные и остроконечные, морда острая; длинную шею Л. держат поднятой вверх; туловище очень поджатое; пальцы длинных ног разделены более чем у верблюдов и каждый образует отдельную мозолистую подошву (у верблюдов оба пальца образуют общую подошву); копыта развиты сильнее, между пальцами открывается копытная железа; хвост короткий и покрыт длинной шерстью; шерсть вообще длинная и более или менее волнистая. Л. известно 4 вида, которые водятся в зап. части Южн. Америки и живут стадами на горах, а далее на Ю (в Патагонии), где температура достаточно низка, и на равнинах. Под экватором Л. обыкновенны на высотах 4000 — 5000 и., ниже 2000 м. они живут уже плохо. Из этих 4 видов Л. (A. lama Desm.) и альпака или пако (A. pacos Tschudi) известны лишь в прирученном состоянии, гуанако (А. huanaco H. Sm.) и вигон или викунья (A. vicunna Desm.) в диком (иногда приручают и их). Предполагают, что Л. и альпака произошли от гуанако и викуньи; другие считают их вполне самостоятельными видами. Л. приносят пользу, как вьючные животные (единственные вьючные животные туземцев до появления европейцев), а также мясом, шерстью и шкурами. Весьма ценна тонкая длинная шерсть альпаки и викуньи.
Н. Кн.

Лангенбек 

Лангенбек Бернгардт-Рудольф-Koнpад — выдающийся германский хирург половины наст. столетия, учитель Эсмарха, Билльрота, Тирша, Гурльта и др., племянник КонрадаИоанна Л. (1810 — 1887), изучал медицину в Геттингене, где в 1835 г. получил степень доктора медицины за диссертацию «De retinae stractnra penitiore», после чего с научными целями посетил Францию и Англию. С 1836 г. в Геттингене. В это время напечатал ряд замечательных сочинений об оперативном лечении привычных судорог пальцев, заикания подкожным сечением мышц и сухожилий; о непосредственном заживлении ран путем защиты их от внешнего воздуха и пр. Профессор хирургии в Геттингене, Киле, потом в Берлине. Здесь его учениками и ассистентами напечатаны многочисленные сообщения из его клиники; сам же он обнародовал ряд превосходных статей о подкожных рассечениях костей, о пластических операциях и др. С 1860 г. издавал, вместе с Билльротом и Гурльтом, поныне существующий «Архив клинической хирургии». С 1864 г. он принимал очень большое участие в организации военно-медицинской части во время войн Дании, Австрии и Франции и результаты своих поучительных наблюдений опубликовал в ряде выдающихся сочинений. Он же первый опубликовал случай полного удаления гортани, об ампутации языка термокаутером и др. В 1872 г. основал немецкое хирургическое общество, которого долгое время был председателем.
Г. М. Г.

Ландстинг 

Ландстинг (Landsting) — верхняя палата в Дании.

Ландтаг

Ландтаг. Так называется в Германии, в противоположность рейхстагу, периодическое собрание представителей в отдельных государствах, входящих в состав империи, а также в отдельных провинциях (провинциальные ландтаги). В средние века и в начале новых Л. были строго сословными; представлены на них были дворянство, духовенство и города, причем даже совещания иногда происходили отдельно по сословиям . В течение XVIII в. Л. во многих государствах Германии или вовсе исчезли, или влачили самое жалкое существование, не имея влияния на ход государственной жизни. По окончании Наполеоновских войн германские правительства постепенно вводили конституционное устройство. В одних государствах (напр. Нассау в 1814 г., Шаумбург-Липпе — 1816, Вальдек-Пирмонт — 1816) Л. устраивались по старинному сословному принципу; в других, в которых ландтаги сохранились, они были только реорганизованы, с сохранением сословного принципа, но с некоторыми уступками современным требованиям (Вюртембер — 1819, Ганновер — 1819, Брауншвейг — 1820); в третьих, наконец, к которым принадлежали как государства, в которых еще сохранялись старинные представительные учреждения (напр. Саксония, в 1830 г.), так и государства, в которых не осталось и тени представительных собраний (напр. Бавария; первая ее конституция относится к 1808 г., но она не была осуществлена на деле; следующая, осуществленная, дана в 1818 г.), Л. с самого начала были организованы по принципу всесословного представительства. Позже всех учредила у себя Л. Пруссия, сначала, в 1847 г., на сословном начале , потом на представительном, в современном смысле слова, и Ольденбург (1849). В настоящее время повсеместно в Германии, за исключением только Мекленбурга, Л. построены на представительном принципе. В Пруссии, Баварии, Саксонии, Вюртемберге, Бадене и Гессене Л. делится на две палаты: верхнюю и нижнюю, составляемую посредством выборов по избирательным округам; избирательное право повсеместно ограничено более или менее высоким имущественным цензом. В остальных германских государствах Л. состоит из одной палаты депутатов. Мекленбургския вел. герцогства, управляемые на основании конституции 1765 г., имеют один общий Л., членами которого состоят все владельцы рыцарских имений и 48 депутатов от привилегированных городов, при чем такие важные города, как Висмар и НейСтрелиц, не имеют своих представителей. Эти чины совещаются иногда вместе, иногда отдельно. В Пруссии существуют также провинциальные Л., заведующие местными делами . cm. Felix Stork, «Handbuch der deatschen Verfassungen» (Лпц. 1884). В Австрии Л. существуют во всех представленных в рейхсрат королевствах и землях и являются органами местного самоуправления. Членами их состоят apxиепископы и епископы (в Тироле также 4 выборных представителя от низшего духовенства), ректоры университетов и депутаты от тех же 4 избирательных курий, по которым происходит избрание депутатов рейхсрата.
В. В.

Ландыш 

Ландыш (Gonvallaria majalis L.) — единственный вид рода растений из семейства лилейных и подсемейства спаржевых. Подземное корневище не толще гусиного пера, несет близ верхушки несколько бледных небольших низовых листьев, полускрытых в земле. За ними следуют 2 больших, совершенно цельных широколанцетных листа, между которыми на верхушке корневища находится крупная почка. Из угла низового листа, обхватывающего снизу оба зеленых, выступает цветочная ветвь, несущая на верху кисть цветов, обращенных преимущественно в одну сторону. Цветы имеют округло-колокольчатый околоцветник белого цвета, с 6 отвороченными зубцами; 6 тычинок, сидящих на околоцветнике, и округлую завязь, заканчивающуюся коротким столбиком. Ароматные цветы грациозно свешиваются. Плод — оранжевая ягода, содержащая почти шаровидные семена. На следующий год верхушечная почка продолжает собою корневище и опять приносит 2 больших листа (как исключение — 3), но цветочный стебель появляется редко ежегодно. Л. распространены во всей Европе и Сибири, а в Америке снова появляются в Аллеганах. Они принадлежат к числу теневых растений. Цветут повсюду весною. Л. уже давно разводят искусственно и получены сорта с более крупными цветами, с цветами махровыми, розоватыми и пр. Л. разводят преимущественно черенками. Для этого отрезывают верхнюю часть корневища и садят в глинисто-песчаную, богатую листовым перегноем почву, на расстоянии 8, 10 дюймов друг от друга. Для выгонки еще осенью запасаются черенками, отрезывая верхние части корневища длиною около 5 стм выбирая такие, у которых верхушечная почка крупна и округла. Такие черенки садятся в просторные горшки, по 10 или 12 в каждый. Собственно для выгонки строятся очень низкие теплицы, в который вносятся горшки с Л., окружив их песком или мхом; поверхность горшков также прикрывается мхом. Температура в теплице должно во все время выгонки поддерживать в 30 и даже 36° Ц. Через 3 недели растения начинают цвести. Мох должно непременно держать сырым. Когда растения показываются из мха, горшки становят к свету, сначала все таки оттеняя их. Таким образом получаются цветущие Л. даже к новому году. Выгонкою Л. занимаются особенно много в Германии, напр. в Берлине. К нам они ввозятся в большом количестве. А. Б — в.

Ландыш майский

Ландыш майский (медиц.) — действует глюкозидом конваллимарином (хотя содержит еще слабительный глюкозид конвалларин), назначается (до 60 капель в день) в виде настойки при чисто нервном сердцебиении для урегулирования его.

Ланкастер 

Ланкастер (Lancaster) — англ. граф. и герцог. титул, принадлежавший боковой линии Плантагенетов. Младший сын короля Генриха III Плантагенета, Эдмунд (умер в 1296), носил титул графа Л. Внук его Генрих был возведен (1351) Эдуардом III в герцоги. Его единственная дочь Бланка вступила в брак (1359) с сыном Эдуарда III, Джоном, возведенным в 1362 г. в герцоги Л. Его старший сын, вступивший (1399) на англ. престол под именем Генриха IV, был родоначальником Ланкастерского королевского дома (1399 — 1461). После того, как внук Генриха IV, Генрих VI, погиб в Tаyepе, а сын последнего, Эдуард, пал в битве (1471) при Тьюкесбери, мужская линия Л. угасла. Родственный с Л. по женской линии Генрих Тюдор вступил в 1486 г. на англ. престол.

Ланнер 

Ланнер (Laner, Joseph-Franz-Karl) — известный композитор танцевальной музыки и капельмейстер (1800 — 1843). Написал более 200 разнообразных танцев, из которых в особенности вальсы отличаются своею оригинальностью и свежестью. Венцы ставили Л. наравне со Штраусом-отцом и Лабицким.
Н. С.

Лантан 

Лантан (хим.) — один из металлов церитовой группы , по способу нахождения в природе; по химическим отношениям, по способности образовать La2H3 его должно отнести к более основной подгруппе 3-й группы периодической системы (La=138,2, Б. Браунер), легким представителем которой служит скандий.
С. К.

Ланцет 

Ланцет — хирургический инструмент для производства кровопусканий и вскрытия нарывов. В настоящее время заменен другими, более целесообразными инструментами.

Лань 

Лань (Damа) — род жвачных из семейства оленей (Cervidae) с единственным видом Dama vulgaris Brooks. Конец морды голый, глаза и уши большие, слезные ямки явственные, сравнительно с настоящими оленями (Cervus) ноги короче и менее сильны, туловище толще, шея и рога короче, хвост длиннее. Рога есть лишь у самцов: они при основании круглые в поперечном сечении, имеют передний (надглазный) отросток и снабжены короткими отростками на конце. Летняя шерсть рыжевато-бурая с белыми крапинами, живот и внутренняя сторона ног белая, волосы на спине с черными концами и образуют, благодаря этому, черноватую полосу; хвост сверху черный; зимняя окраска более серая и почти без пятен; иногда попадаются совершенно белые экземпляры, не меняющие цвета. Длина тела около 1,6 м., из которых 16 — 19 стм. занимает хвост, высота плеч 85 — 90 стм., крестец немного выше. Вес редко больше 100 — 120 клг. Самка меньше. Л. в диком состоянии живет в Северной Африке. на Ю до Сахары и ЮЗ Азии, прежде жила и в Южной Европе. Разводится в парках, особенно в Англии. Органы чувств Л. хорошо развиты, человека она чует шагов за 300, по быстроте и силе прыжков уступает благородному оленю, но может перепрыгивать через препятствия метра в 2 вышиною. Л. живет преимущественно в лесах, пересекаемых лугами, питается почками, побегами и корой деревьев, различными травами, хлебами и т. п. Взрослые самцы живут летом поодиночке или маленькими стадами, а молодые вместе с самками и детенышами. В середине октября взрослые самцы присоединяются к стадам и отгоняют молодых, которые в это время образуют отдельные небольшие стада, но по окончании течки (через 2 недели) опять присоединяются к стадам самок. Уже годовалые самцы способны к размножению. Голос Л. похож на фырканье или хрипение. Беременность длится 8 месяцев; обыкновенно в июле рождается 1, редко 2 детеныша; самка тщательно охраняет их, прогоняя мелких хищников ударами передних ног, а крупных стараясь отвести. У детенышей-самцов через 6 месяцев образуются на голове возвышения и к концу февраля из них вырастают прямые рога, рост которых продолжается до августа, когда с них сбрасывается кожа. На 2-й год появляются развилины, на 3-й надглазная ветвь и появляются отростки, а образование лопатки начинается на 6-м году. Рога старых самцов весят до 6 — 7 клг. Старые самцы сбрасывают рога в мае, годовалые в июне, к августу или сентябрю вырастают новые. Шкура Л. ценится, мясо очень вкусно, особенно с июля до сентября. Охотятся на Л. облавами или подкрадываются к ним с ружьем. Близок к Л. был вымерший исполинский олень (Megaceros giganteus Ow., euryceros hibernicus), остатки которого встречаются в дилувии Европы и Сибири, а чаще всего в торфяных болотах Ирландии. Лопаторасширенные рога с глазными отростками имели до 2 м. длины, крайние концы правого и левого рога отстояли на 3 — 4 м. Утверждают, будто бы он водился еще в XII в. в Ирландии.
Н. Кн.
Л. или даниель, также даниелька, разводится в большом количестве, для украшения парков, а отчасти и для охоты, во Франции, Германии, Италии, Испании и Англии. В России разведением их занимаются исключительно в Прибалтийских провинциях, Польше и Закавказье. Раньше лани содержались в окрестностях Петербурга, в Лисинском парке, но ныне вывезены оттуда в Боржомское имение вел. кн. Михаила Николаевича. Л. называется также самка оленя (Cervus elaphus).
С. Б.

Лаокоон 

Лаокоон — знаменитая античная мраморная группа, найденная в 1506 г. в винограднике гражданина Ф. де'Фредди на Эсквилине, в Риме (а не в термах Тита, как гласит обычное предание, в подтверждение которого в упомянутых термах до сих пор показывают нишу, где будто бы был найден Л.). Папа Юлий II вскоре приобрел эту группу, уступив де'Фредди пожизненно доходы с заставы Порта-Сан-Джованни до суммы 600 дукатов зол. (ок. 3000 р. зол.) ежегодно. В ватиканском «дворе статуй» или Бельведере была проектирована архитектором Дж. ди Сан-Галло особая ниша для Л. Браманте сделал с Л. первую бронзовую копию по восковой модели Джакопо Сансовино. Микеланджело прилежно изучал Л. и указал, что группа сделана не из одной глыбы мрамора, как говорится у Плиния. Когда Франциск I, после победы при Мариньяно (1616), требовал от Льва Х группу себе в подарок, папа для удовлетворения франц. короля, заказал Баччо Бандинeлли копию Л.; эта копия (с изменениями) находится ныне в музее Уффици, во Флоренции. Бандинелли же был и первым реставратором Л., найденного без правых рук отца и младшего сына и без правой кисти руки старшего сына. Но свою реставрацию он не внес в оригинал, а только сделал в упомянутой копии. Когда, вскоре затем, папа пожелал реставрировать самый оригинал, Микеланджело рекомендовал ему с этою целью своего ученика и помощника Монторсоли, который и занялся этою работой. Для правой, поднятой руки Л. было, по-видимому, предложено несколько проектов. Реставрация Монторсоли была проектирована, кажется, в глине. Приставленные теперь к оригиналу реставрированные части, из стука, принадлежат скульптору ХVIII в. Авг. Корнаккини и, вообще, вопреки мнению большинства нынешних археологов-классиков, главным образом немцев, должны быть признаны правильными. В 1803 г. Л. помещен в одном из четырех-кабинетов, пристроенных к углам бельведерского двора. Кроме знаменитой группы, сохранилось еще в разных местах несколько фрагментов более или менее близких ее копий, в том числе голова Л. в Имп. Эрмитаже (галл. древн. скульпт., №395), все сомнительной древности, и целый ряд воспроизведений ее в виде рельефов, монет, статуеток и т. п. Этим воспроизведениям посвящены детальные исследования Блюмнера (в его 2-м изд. Лессингова Л., Берлин, 1880, стр. 704 и сл.) и в особенности Ферстера («Jahrbuch d. К. D. Archaeol. Inst.», VI, 1891, стр. 176 — 196, и IX, 1894, стр. 43 — 50). Древность этих воспроизведений сомнительна, за исключением свидетельства Плиния (Nat. Hist., XXXVI, 5, 11), что Л., находившийся «в доме имп. Тита» и бывший произведением трех родосских художников, Агесандра, Полидора и Афинодора, есть «лучшее из всех произведений живописи и ваяния», казалось, вполне подтвердилось находкою группы. Современники ее открытия превозносили её выше всех известных статуй. Винкельман относит группу Л. к эпохе Александра Вел. и видел в ней непосредственное влияние стиля Лисиппа. Наоборот, Лессинг, в своем «Лаокооне» (лучшее изд., с критикой текста и богатым эстетическим и археологическим комментарием: Н. Bitimner, Lessings Laokoon heraasgegeben nnd eria, atert", Берл., 1880), высказывался, как за более вероятное, за более позднее происхождение группы и был не прочь допустить зависимость её от Виргилия, хотя не в том решительном смысле, какой придается ей современными археологами-классиками (напр. Вольтерсом в его издании «Bausteiae» Фридрихса, стр. 537). Лессинг говорит, что различия, замечаемые между описанием Виргилия и группою, объясняются легче и естественнее, коль скоро предположить, что скульпторы работали в зависимости от поэта, а не наоборот. У художника чаще выходить некрасивым то, что красиво у поэта, чем наоборот. Не надо, впрочем, забывать, что Л. служит Лессингу только исходною точкою общеэстетических рассуждений о пределах и особенностях поэзии и пластики. Достойно внимания предположение, высказываемое издателем произведений Лессинга, вышедших в свет под общей ред. Гемпеля (Б., 1868 — 78, 20 тт.), и разделяемое Блюмнером, что Лессинг, в сущности, критиковал Винкельмана, не называя его. Гете, в «Пропилеях» (Ueber L., 1797), дает восторженный отзыв о группе, находя в ней удовлетворенными все требования, какие только могут быть предъявлены к художественному произведению вполне совершенному и которым можно наслаждаться без пособия каких-либо побочных знаний и разъяснений. Некоторые детальные замечания Гете (напр., что младший сын только обвит, а не укушен змеею) ошибочны и сделаны, вероятно, не в виду самой группы, а на основании одной из крайне произвольных старинных гравюр. Сто с лишком лет спустя после Винкельмана и Лессинга, вопрос о Л. разросся и усложнился (его литературу см. у Блюмнера) и для большей ясности должен быть разбить на несколько частных вопросов.
А) Реставрация, как сказано выше, должна быть признана, вообще, правильной. Овербек (Plaslik) и за ним большинство археологов-классиков предпочитают видеть Л. и младшего сына закинувшими правые руки за голову, первого — от боли, второго — в предсмертной агонии. По их мнению, Л. уже обречен на гибель и сознательно уже не борется, находясь всецело под влиянием страшной боли от змеиного укуса, поражающего его, подобно молнии. Ввиду напряжения мускулов, доказывающего, что Л. борется всеми силами, и, в частности, в виду левой руки, душащей змею, хотя и неудачно, далеко от головы, все реставраторы и вообще художники совершенно правильно требовали того же и от правой руки, на основании простейшего закона параллельности движения и инстинктивности действий рук и ног. Правая рука младшего сына также не была закинута, а искала точки опоры, так как вся фигура сшиблена с ног и приподнята кольцами змеи. Все, что говорится о красивой пирамидальности группы, при упомянутой реставрации — неверно, так как голова Л. не на равном расстоянии от голов сыновей.
Б). Толкование и оценка. Л. представлен нагим, сидящим на возвышении о двух ступенях (может быть, на жертвеннике), на которое свалилась его одежда. По ту и другую стороны от него — два его сына, различного возраста, также почти совсем нагие. Все три фигуры обвиты — главным образом, по ногам и рукам — двумя громадными змеями, из которых одна кусает Л. в левое бедро, а другая впилась в правую часть груди младшего сына, стоявшего вправо от отца на ступеньках возвышения, но приподнятого кольцом змеи, привязавшим его правую ногу к правой ноге отца. Л. от боли корчится и кидается в противоположную укусу сторону, стараясь, вместе с тем, инстинктивно разорвать как руками, так и ногами, опутавших его змей. Голова следует общему судорожному движению тела. Лицо искажено страданием, рот полуоткрыт, но, как прекрасно указал физиолог Генке («Die Gruppe des Laokoon», Лейпциг и Гейдельб., 1862), не кричит, а, как на то указывают приподнятая грудь и складки живота, набирает в себя воздух, для дальнейшей энергичной борьбы. Во всяком случае, до утраты сил и беспомощного падения на жертвенник, которым преступный жрец осквернит святыню, тут еще далеко. Младший сын, как замечено выше, сшиблен и укушен змеею, но еще не умирает: его лицо выражает не спокойствие смерти (Овербек), а, наоборот, живейший ужас; правою рукою он инстинктивно ищет схватиться за что-либо в воздухе, а левою сжимает голову змеи, укусившей его, и, по-видимому, издает вопль. Старший сын находится пока в наименее страшном положении. Что и ему не уйти, на это художники намекнули узлом, который образовала змея вокруг его левой ноги. Левою рукою он старается освободиться от этого узла, а правою, также опутанной змеиным кольцом, по-видимому, зовет к себе на помощь. Лицо его выражает преимущественно сострадание к отцу и брату. Что касается до художественной оценки Л., то превосходная группа эта вполне достойна тех восторгов, предметом которых она была в течение столетий. Превосходное знание анатомии и виртуозное умение выказать его при самом неестественном положении фигур, пафос движений, выразительность лиц и жестов — все это доказывает, что авторы Л., или тот из них, который был изобретателем и душою предприятия, были таланты первостепенные. Отнесение группы Винкельманом к эпохе после Лисиппа остается и теперь вообще верным. Относить её к эпохам Фидия или Праксителя, конечно, нельзя: для этого в ней слишком мало простоты и слишком много пафоса, театральности, стремления к эффекту. Группа задумана с расчетом на одну точку зрения и чрез то приближается к рельефной композиции. Это все характерные особенности упомянутой эпохи. Художники бессознательно или умышленно придали сыновьям Л. пропорции. не детей, а взрослых людей, но гораздо меньших размеров, чем главная фигура, и замечательно, что это не режет непредупрежденного глаза. Фигуры детей от этого стушевываются перед фигурою отца; тем не менее такой прием должен быть признан антихудожественным. Несмотря на то, что мы теперь гораздо лучше, чем Винкельман, знаем все периоды древнего искусства, дальние его terminus post quern, на основании одних стилистических соображений мы не могли бы идти в датировке памятника, если бы не помогла эпиграфика.
В). Эпоха группы. Мы уже установили terminus post quern для Л. Тerminus'ом ante quern является эпоха Флавиев, когда группа была поставлена в доме имп. Тита. Так как других древних сведений о Л., кроме того, что говорится у Плиния, не имеется, то до выяснения вопроса о времени жизни творцов группы приходилось добираться окольными путями. Подробнее всего этот вопрос разобран у Ферстера («Ueber d. Entstehungszeit des L. Verhandlungen der 40 Versammiung dent. Philologen u. Schulmannen in Gorlitz», Лпц. 1890). Он подразделяет его на 3 части: 1) Грамматико-экзегетическую. Дело идет о свидетельстве Плиния, что художники работали группу «de consilii sententia». Защитники позднего происхождения видели здесь consilium principis эпохи императоров и полагали (Лахманн, Кайбель и др.), что группа была заказана для украшения дворца (или бань) Тита императорским советом. Приверженцы более древнего происхождения группы переводят означенное выражение словами: «по совету друзей» (Моммсен) или же «по взаимному соглашению» (Фёрстер) и т. п. Вернее признать это выражение темным и, быть может, переведенным из греческой надписи художников, находившейся на пьедестале. 2) Mифографическую и историко-литературную. Вопрос о зависимости группы от Вергилия, или от утраченных греческих источников, весьма запутанный; в сущности, он ничего не дает для определения времени исполнения группы. Во всяком случае, в поэме Вергилия змеи набрасываются сперва на детей, а потом на отца. Аналогия помпеянской стенописи, по-видимому задавшейся целью точно иллюстрировать Вергилия, также весьма слаба. 3) Эпиграфическо-палеографическую. Пользуясь надписями, уже Фёрстер, а в особенности Гилдер-фон-Гертринген («Die Zeitbestimmung d. Rhodischen Kunstlerinschriften», в «Jahr. d. Inst», IX) получили гораздо более точное определение времени жизни наших художников. Сопоставление в надписях их имен с именами знаменитых римлян (Мурены, Лукулла, Лентула и, м. б., Суллы) делает очевидным, что художники жили в начале 1 в. до Р. Хр. Вообще исследование Гилдера-фон-Гертрингена устанавливает для родосской школы период процветания гораздо более продолжительный (III — I вв. до Р. Хр.), чем тот, который определяли перед тем, и даже позволяет предполагать, что три ваятеля Л. были братья. В заключение, упомянем, что сходство Л. с некоторыми фигурами пергамского фриза, подмеченное в особенности Кекуле («Zur Deutung u. Zeithes Ummung des L.», Берл. и Штутгардт, 1883), не простирается далее случайного и чисто внешнего и не дает права поднимать вопрос о заимствовании Л. от пергамских скульптур, которые не возвышаются над уровнем развитой орнаментальной пластики и красота которых, по сравнению с Л., может быть названа не более как каллиграфией. В отношении определения времени (1 в. до Р. Хр.) Кекуле прав; но, как мы видели, такая датировка основывается на совершенно иных соображениях (Кекуле возражал наиболее сильно Иренделенбург: «Die L. gruppe und der Giganlenfries von Pergamenischen Altars», Берлин 1884). Еще с большим основанием можно усомниться в значении усмотренных в конце аналогий между Л. и геркуланской мозаикой, изображающей битву Александра Великого («Laokoon und Alexanderschlacht. Commentationes in honorem Th. Mommseni», 448 стр. и след. Берлин, 1878).
А. Щукарев.

Лао-цзы

Лао-цзы — имя китайского философа, жившего в VI в. до Р. Хр. Рождение его приурочивается к 604 г. Фамилия его была Ли, детское имя Эр, в зрелом возраст он назывался Бо-янь, а посмертный титул его — Дань; посему он в сочинениях встречается иногда с именем Ли-эр или Лао-дань. О его семье, детстве и воспитании, ничего не известно. На страницах истории он является уже в зрелом возрасте, в звании историографа или библиотекаря при императорском дворе Чжоусской династии. Будучи свидетелем постепенного упадка империи, Л. решил удалиться от двора в уединение. Когда он прибыл в Гуань, то начальник горного прохода Инь-си сказал ему: «прежде чем ты скроешься, прошу тебя написать для меня книгу». Л. сочинил тогда Дао-дэ-цзин, т. е. трактат о пути и добродетели. После того Лао-цзы удалился, и никто не знает, что с ним сталось. Позднее, под влиянием даоской религии , жизнеописание Л. развилось в целую эпопею. В Шэньсянь-чжуань (трактат о духах и бессмертных, соч. Хо-гун'а, IV в. по Р. Хр.) рассказывается, что мать носила Л. во чреве 62 года (по другим — 72 или 81), что он родился с белыми, как у старика, волосами, и потому народ называл его Лаоцзы, т. е. старый мальчик. Ли-цзи и Цзя-юй — со стороны конфуцианства, Сы-мацянь и Чжуан-цзы — из школы даосской, утверждают, что у Л. было свидание с Конфуцием (около 517 г. до Р. Хр.), причем из разговора этих мудрецов определилась противоположность их учений. Об исчезновении Л. легенды повествуют, что он жил отшельником в хижине на уединенной горе. Он достиг уже глубокой старости, когда однажды оседланный буйвол пришел к его дверям и остановился в ожидании. Едва Л. сел на седло, как животное помчалось к З и унесло философа навсегда. С течением времени Л. занял одно из видных мест в даосском пантеоне и является здесь предметом поклонения под именем Лао-цзюня, который как-то сливается с одним из лиц троицы Сань-хуан. В культе даосизма Л. иллюстрируется массою изображений, в виде картин и статуэток, относящихся ко всем фактам его эпопеи. Краткость и неточность сведений о Лао-цзы дают основание некоторым ученым сомневаться в самом его существовании. Сы-ма-цянь упоминает о двух соименниках Л., также философах: один из них был современником Конфуция, написал 16 трактатов о школе дао и прожил 160, а по иным данным — 260 лет; другой, по фамилии Дань, состоял историографом Чжоусской династии и умер спустя 129 лет по смерти Конфуция. Он отличает их, однако, от Л. По словам Сы-ма-цянь, «причисляющие себя к доктрине Л. порицают доктрину ученых, т. е. конфуциантов, а последние бранят Л., который учил, что трансформация является естественным порядком вещей и что абсолютная бездеятельность и совершенствование происходят с необходимостью из состояния чистоты и покоя». В русской литературе В. П. Васильев, при общем скептическом направлении, не высказывает определенного взгляда на Л. Он то считает его жившим позднее Чжуан-цзы, то вовсе не признает Л. историческою личностью. Сочинение Л. заключает в себе около 5000 иероглифов. Характер предмета, отсутствие связи между отдельными частями трактата и запутанный язык, вместе с мистицизмом и поэтическими оборотами в изложении, делают понимание его чрезвычайно трудным как для туземных ученых, так и для европейских синологов. Разделенный в начале на две части, он позднее был подразделен на главы; одно из древнейших и наиболее распространенных делений считает 82 главы. Основным положением Дао-дэ-цзина является выяснение понятия дао, равносильного которому в европейских языках не существует. Различные синологи переводят его различно: путь (Julien), путь, разум и слово (Chalmers), logoV в смысле неоплатоников (Legge), natura (Watters); meuodoV (R. Douglas), но все ученые соглашаются, что эти термины не идентичны с дао. Дао является и мировою материею, и мировою силою, и мировым разумом, и абсолютной простотою, и бездеятельностью, началом и концом всего существующего. Весь мир произошел из дао и существует благодаря взаимодействию двух сил природы: положительной (ян) и отрицательной (инь). Человек составляет проявление того же дао, причем его тело — часть мировой материи, а душа — часть мирового разума; последняя бессмертна по отношению к телу, но теряет свою индивидуальность в абсолютном дао. В практической жизни руководящим идеалом должна служить простота и несложность правил: самопознание и самоограничение, свобода от эгоистических побуждений и любовь ко всем людям, доходящая до предписания за зло платить добром. Бездеятельность, являясь идеалом жизни человека, вызывает желание покоя и уничтожение стремления к познанию внешнего Мира. Благо общества покоится на неведении, и правители должны держать народ вдали от знания и свободным от всяких стремлений к нему, а если бы кто-либо оказался имеющим знания, то обязанность правителей состоит в том, чтобы лишить такого человека возможности обнаруживать свои знания. — Многие пункты учения Л. доселе остаются еще невыясненными. Раньше в европейской литературе существовали о нем совершенно превратные понятия. Некоторые римско-католические миссионеры около 200 лет назад находили удивительное сходство между многими страницами Дао-дэ-цзин'а и св. Писанием. Моntucci, в Берлине, еще в 1808 г. говорил, что никто, читавший труд Л., не может сомневаться в факте, что Троичность лиц в Боге была известна китайцам за V в. до Р. Хр. Даже Abel Remusat, в своих «Memoires sur la vie et les opinions de Laotze» (1823), защищал мнение, что в 14 гл. Дао-дэ-цзин'а. встречается транскрипция слова Иегова. St. Julien опубликованием «Le' livre de la Voie et de la Vertu» рассеял эти иллюзии. Современная литература о Л. и Даоде-цзине возрастает весьма быстро. Кроме упомянутых сочинений, см. В. Н. Васильев, «Религии В. и очерк истории кит. литературы»; Георгиевский, «Принципы жизни Китая»; Д. Кониси, «Философия Лаоси»; Legge, «Texts of Taoism»; E. Balfour, «Taoism»; Н. A. Giles, «Chuangtzu». Перечень всех трудов в «Biblioteca Sinica», H. Cordier.
Д. П.

Ла-Паз

Ла-Паз (La Paz) — город в Боливии, на ЮВ от оз. Титикака, 3644 м. над уровн. моря, в глубокой и плодородной долине Pиo Л.; 46 т. жит. (метисы и индейцы племени аймара). Оживленный торговый пункт.

Ла-Перуз

Ла-Перуз (Jean-Francios de Galaup, cornte de La-Perouse, 1741 — 83) — знаменитый французский мореплаватель; отличился в войне с Англией. Когда в 1785 г. французское правительство возымело мысль дополнить географические открытия Кука в Тихом океане, выбор командира экспедиции пал на Л. Имелась и практическая цель — изучить условия китобойного промысла в Тихом океане и торговли пушными товарами в Сев. Америке, Китае и Японии. В состав экспедиции вошли ученые по разным отраслям, три художника, коллектор и т. п. Суда экспедиции назывались: «Астролябия» и «Буссоль»; первым командовал Лангль, вторым — Л. 20-го августа 1785 г. экспедиция вышла из Бреста в море, обогнула м. Горн, посетила о-ва Св. Пасхи и от Сандвичевых о-вов направилась к берегам Сев. Америки, около 60° с. ш. Отсюда Л. спустился к Ю, исследуя берега и пополняя данные, собранные Куком, до порта Монтерей, открыл бухту С. Франциско и в сентябре 1786 г. направился к берегам Японии. Недалеко от Сандвичевых о-вов был открыт о-в Неккера, около которого оба судна чуть не разбились. Пройдя через группу Марианских о-вов, Л., в декабре 1786 г., прибыл в порт Макао в Китае. Отсюда Л. направился снова к С и в мае 1787 г. вошел в Японское море, берега которого тогда были почти совершенно неизвестны. Поднявшись по Татарскому проливу до залива Де-Кастри, Л. повернул на Ю, обогнул Сахалин, открыл пролив, названный его именем, и в августе бросил якорь в Петропавловске. Здесь экспедицию ожидал радушный прием; один из ее членов, де Лессепс, с ее журналами и отчетами, через Сибирь вернулся во Францию. Из Петропавловска Л. направился к Ю и 27-го декабря пристал к о-вам Мореплавателей, в южн. полушарии. Здесь туземцы убили капитана Лангля и 11 матросов. Отсюда Л. прошел к о-вам Тонга и в Ботанибей (Сидней) в Австралии. В конце февраля 1788 г. экспедиция снова вышла в море и, начиная с этого момента, судьба ее становится неизвестною. События, предшествовавшие во Франции революции, заставили. на некоторое время забыть о Л., но затем были приняты меры для его отыскания: объявлена была награда всякому, кто доставил бы о ней сведения, а в 1791 г. была послана особая экспедиция под начальством Дантрекасто, не нашедшая никаких следов Л. В 1826 г. капитан Дидлон, английского коммерческого флота, на пути из Вальпарайзо в Пондишери пристал к о-ву Тукониа, где узнал, что у туземцев находятся разные предметы французской работы. Дилдон, не сомневаясь, что где-то по близости разбились суда Л., не мог, однако, найти этого места; оно было открыто экспедицией Дюмон-Дюрвиля в 1828 г., около о-ва Ваникоро. По-видимому, суда Л. разбились ночью на коралловых рифах; часть экипажа была убита туземцами, другая же построила из остатков одного из судов шлюпку и на ней направилась неизвестно куда. Среди них был, по-видимому, и Л. Несколько человек из экспедиции Л. остались на Ваникоро и умерли там в старости до прибытия Д. Дюрвиля. Описания путешествий Л. были изданы в 1797, 1799 и 1831 г. Описание его жизни и других обстоятельств, относящихся к этому делу, находится в «Bulletin de la Soc. de Geographie de Paris», т. IX, 2 trim., 1888. На русский яз. описание путешествия Л. переведено Голенищевым-Кутузовым, в 1880 г.
Ю. Ш.

Лаперузов пролив

Лаперузов пролив — между о-вом Сахалином и японским о-вом Иecco, открыт 9 августа 1787 г. Лаперузом, соединяет Охотское и Японское моря.

Лаплас 

Лаплас (Pierre Simon Laplace, 1749 — 1827), величайший французский геометр. Родился в крестьянской семье в Бомоне, в департаменте Кальвадос. Уже в ранней юности Л. отличался замечательною памятью и способностями понимания, так что без труда получил место учителя в своем родном городке. Посланный им в Турин и напечатанный там мемуар «Sur le calcul integral аuх differences infiniment petites et aux differences finies» 1766 г. обратил на себя внимание ученых и Л. был приглашен в Париж, где сделан сперва экзаменатором артиллерийского училища, а затем, в 1773 г., был избран членом академии наук. Вообще Л. посвятил себя тихой научной деятельности и только на короткое время удавалось навязывать ему почетные места; так в 1799 г. Бонапарт назначил его министром внутренних дел, затем он был канцлером охранительного сената и даже графом Империи. После реставрации Людовик XVIII сделал Л. маркизом и пэром Франции. Заслуги Л. в области чистой и прикладной математики и особенно в астрономии громадны; он усовершенствовал почти все отделы этих наук, а многие даже создал вновь. Он отличался замечательною способностью открывать соотношения и связь между предметами и явлениями, по-видимому, разнородными и умел с удивительною ясностью выводить важные следствия из таких сближений. Л. доказал устойчивость солнечной системы, состоящую в том, что благодаря движению всех планет в одну сторону, малым эксцентриситетам и малым взаимным наклонностям их орбит, должна существовать неизменяемость средних расстояний планет от солнца, а колебания прочих элементов орбит должны быть заключены в весьма тесные пределы. Л. открыл причины периодических неравенств в движениях Юпитера и Сатурна и связь между движениями спутников Юпитера, связь, выражаемую двумя законами, известными под названием «законов Лапласа». Вычислив условия равновесия кольца Сатурна, Л. доказал, что они возможны лишь при быстром вращении планеты около оси, что, в связи со сжатием Сатурна, действительно было доказано потом наблюдениями В. Гершеля. Л. открыл, что причина ускорения в движении Луны, приводившего в недоумение всех астрономов, зависит от периодических изменений эксцентриситета лунной орбиты и определил сжатие земного сфероида по неравенствам в движении Луны. Вообще исследования, произведенные Л. в движении нашего спутника, дали возможность составить более точные таблицы Луны, что, в свою очередь, имело благодетельные результаты в вопросе об определении долгот на море. Л. разработал причины и явления приливов и отливов при помощи двадцатилетних наблюдений уровня океана в Бресте и доказал устойчивость морей. Множество исследований произведено Л. также в физике, напр. об явлениях волосности, о скорости звука, о рефракции, о давлении атмосферы и пр. Наконец, Л. составил космогоническую гипотезу образования всех тел солнечной системы, называемую его именем и в общих чертах, неизмененную и поныне. Мемуары Л. помещены, в изданиях парижской академии за годы 1772 — 1823. Кроме того им изданы отдельно: «Mecanique Сеleste» (5 томов, 1799 — 1825 — свод всех исследований Ньютона, Клеро, Д'Аламбера, Эйлера и самого Л., в котором небесная механика впервые приведена в стройную систему; «Exposition da systеme da monde» — сочинение, выдержавшее множество изданий (русский перевод Хотинского, 1861 г.); популярное изложение предыдущего; «Theorie analytique des probabilitеs» и «Essal philosophique. sur les probabilites» — капитальнейшие трактаты по теории вероятностей. — Ныне парижская академия издала «Oeuvres completes» Л. в 13-и томах.
В.В.В.

Ла-Плата

Ла-Плата (LaPlata) — город в аргентинской республике, в 50 км. от г. БуэносАйрес. 65557 (1890) жит. (вместе с Энсеньядой, служащей гаванью Л., и предместьем Толозой). Музей, библиотека, 3 банка, 2 театра, 30 школ. Гавань Энсеньяда соединена с Л. каналом. Л. основана в 1882 г.

Лаппо-Данилевский Александр Сергеевич

Лаппо-Данилевский (Александр Сергеевич) — историк; окончил курс в симферопольской гимназии и на историко-филологическом факультете спб. унив. Защитив магистерскую диссертацию, стал читать в спб. унив. и археологич. институте лекции по русской истории, в качестве приват-доцента, а в 1891 г. назначен экстраорд. проф. филологического института; в 1894 г. избран членомкорреспондентом имп. археологической комиссии и членом археографической комиссии. Напечатал следующие труды: «Скифские древности» (СПб. 1887), «Организация прямого обложения в Московском государстве» (СПб. 1890; магистерская диссертация), «Поверстная и указная книга ямского приказа», «Древности Кургана Карагодеуашх, как материал для бытовой истории прикубанского края» (СПб. 1893, в «Материалах по археологии», изд. имп. археологической комиссией, №13). Поместил много статей в «Журн. Мин. Нар. Просв.», «Библиографе», «Историческом Обозрении», «Записках Имп. Рус. Арх. Общ.», «Русской Историч. Библиотеке» и др.

Лапта 

Лапта — палка, веселко, которым бьют мяч в игре, носящей также название Л. Игроки делятся на две половины — одна в городе, другая в поле, в первом один подает мяч (гадит), другой бьет Л.; в поле ловят его с лету, и тогда город продан, если нет, то ударивший бежит взад и вперед до черты поля, и его чкают, пятнают, салят мячом; если попадут, то город взят, и горожане идут в поле.

Лаптев Дмитрий

Лаптев (Дмитрий) — известный исследователь сев. берегов Сибири. В 1718 г. поступил на службу гардемарином. Назначенный командиром бота «Иркутск», весною 1736 г. вышел из устья р. Лены, но после неустанной борьбы с льдами вынужден был возвратиться в р. Лену. В июне 1738 г. вновь спустился из Якутска по р. Лене и к концу августа был около устья р. Индигирки. 1 сентября море замерзло, но только через 9 дней удалось подойти к берегу против устья р. Индигирки, где нашлись и все ранее посылавшиеся люди, чуть не умершие там от голода и холода. Обмерзшее судно пришлось оставить и перебраться на зимовку в селение «Русское жило», в 150 в. вверх по реке. Зимою Л. описал р. Хрому, а в 1740 г. получил предписание продолжать описание берега, и, если возможно, обойти водою Чукотский нос. Надвинувшимися льдами его выкинуло на мель и только 31 июля ему удалось двинуться в путь к В. До р. Колымы добрались благополучно и, определив ее положение, пошли далее, но у Каменного мыса льды окончательно преградили путь. Пришлось вернуться и расположиться зимовать у Нижне-Колымска. Летом 1741 г. Л. сделал еще две попытки пройти морем далее на В, но обе кончились неудачей, с опасностью для жизни; поэтому Л. решил более не пытаться пройти в Камчатку морем и вернулся, через Нижне-Колымск, в Анадырский острог. Весною 1742 г. построил два судна и с 9 июля по 3 августа произвел первую опись р. Анадырь до устья; затем сухим путем вернулся в Нижне-Колымск. В 1757 г. Л. был произведен в контрадмиралы, а при Петре III уволен в отставку.
Ю. Ш. 

Лаптев Харитон Прокофьевич

Лаптев (Харитон Прокофьевич) — известный исследователь сев. Азии; в 1718 г. поступил на службу в гардемарины флота; в 1737 г. был назначен в большую северную экспедицию, описавшую и снявшую впервые берега Ледовитого океана от Белого моря до р. Колымы. 9 июня 1739 г. Л. вышел из Якутска, а 21-го был уже в океане и, производя опись берега, зазимовал в Хатангской губе. 12 июля 1740 г. на той же дубель-шлюпке отправился далее на З; после тяжелого плавания по губе, вышел в море только месяц спустя, но здесь встретились еще более тяжелые препятствия; наконец, льдами окончательно раздавило судно и команде с офицерами пришлось по льду добираться до берега; с трудом они возвратились в свое прошлогоднее зимовье. В виду двух неудачных попыток обогнуть морем Таймырский полуо-в, Л. решил описать его берега сухим путем, передвигаясь на собаках. Для этой цели им были снаряжены три отдельные экспедиции, причем сам Л. описал часть берега от устья р. Таймыры несколько к В и к З. В 1742 г. ездил еще раз в устье Таймыры, думая принять участие в описи крайней сев. части полуострова, но, за недостатком провианта, вернулся в Туруханск и оттуда с отчетами уехал в СПб. Скончался в 1763 г., в звании обер-штер-кригс-комиссара флота.
Ю. Ш.

Ларго

Largo (ит. широко, полно, протяжно) — музыкальный термин, обозначающий медленное движение. L. имеет одинаковое движение с adagio, но при первом характер исполнения должен быть строже. L. меняет свое движение и характер в зависимости от присоединяемых к нему слов. L. assai, di molto требуют более медленного исполнения, чем простое L. largo religioso требует в передаче характера религиозного. L. ma nоn troppo требует не столь протяжной передачи.

Ларошфуко 

Ларошфуко (Франсуа VI, герцог La Rochefoucauld, 1613 — 80) — знаменитый французский моралист, принадлежал к известному роду Л., воспитывался при дворе, с юности замешан был в разные интриги, враждовал с герцогом Ришелье и только после смерти последнего стал играть видную роль при дворе; принимал участие в движении фронды и был тяжело ранен; занимал блестящее положение в обществе, имел множество светских интриг и пережил ряд личных разочарований, оставивших неизгладимый след на его творчестве. В течение долгих лет в его личной жизни играла большую роль герцогиня Лонгевилль, из любви к которой он отказывался не раз от побуждений честолюбия. Разочарованный в своей привязанности, Л. сделался мрачным мизантропом; единственным его утешением была дружба с м-м де Лафайет, которой он оставался верным до самой смерти, Последние годы Л. омрачены были разными невзгодами, смертью сына, болезнями. Результатом обширного жизненного опыта Л. явились его «Maximes» — сборник афоризмов, составляющих цельный кодекс житейской философии. Первое издание «Maximes» вышло анонимно в 1665 г. Пять изданий, все более увеличиваемых автором, появились еще при жизни Л. Из позднейших изданий «Maximes» самое лучшее — в коллекции «Grands ecrivains de irance». Л. крайне пессимистически смотрит на природу человека. Основной афоризм Л.: «все наши добродетели — скрытые пороки». В основе всех человеческих поступков он усматривает самолюбие, тщеславие и преследование личных интересов. Изображая эти пороки и рисуя портреты честолюбцев и эгоистов, Л. имеет преимущественно в виду людей его круга. Общий тон его афоризмов — крайне ядовитый. Особенно удаются ему жестокие определения, меткие и острые как стрела, например изречение: «все мы обладаем достаточной долей христианского терпения, чтобы переносить страдания... других людей». Очень высоко чисто литературное значение «Maximes». Л. издал еще свои воспоминания о времени фронды: «Memoires sur la regence d'Anne d'Autriche» (1662). Изд. также «Correspondance» Л., в полном издании его сочинений, в 1818 г. Ср. Prevost Paradol, «Moi alistes francais»; Faguet, «XVII siecle»; Bourdeau, «L.» (1895, в коллекции «Grands ecrivains francais»).

Ларрей 

Ларрей (Jean-Dominique Larrey, 1766 — 1842) — выдающийся французский военный хирург. С 1793 г. Л., введением летучих лазаретов (ambulances, volants), много сделал для военно-санитарного дела. Был в египетском походе Наполеона (см. его отчет: «Relation historique et chirurеicale de l'expedition de l'armee d'Orient en Egypte et en Syrie» 1803). Л. в качестве главного военно-медицинского инспектора считается творцом новейшей военной хирургии Гл. соч. «Memoire sar les amputations des membres a la suite des coups de feu»; «Memoires de medecine et de chirurgie militaires et campagnes», «Clinique chirurgicale exercee particuliеrement dans es camps et les hоpiteaux militaires 1792 — 1829» (1829 — 36). Ср. Leroy Dupre, «L. chirurgien en chef la grande armеe» (1860).

Ласка 

Ласка (Putorius vulgaris Rich.) — хищное млекопитающее из сем. куничных или хорьковых. Тело очень вытянутое, тонкое, с коротким хвостом и короткими ногами, вооруженными очень острыми когтями; нос на конце тупой и слегка раздвоенный; уши широкие и закругленные. Цвет сверху красно-бурый, край верхней губы, вся нижняя сторона и внутренняя сторона ног белого цвета, позади углов рта по бурому пятну; хвост того же цвета, как верхняя сторона. Зимою Л. умеренных стран не изменяет цвета, но на С более или менее белеет. Длина (без хвоста) 17,5 стм., хвость 4 стм. Водится в Европе, Сев. Азии и Сев. Америке. Живет на полях и в лесах, в гористых и низменных местностях, не избегая населенных мест. Селится под камнями, в дуплах, в развалинах, в норах, амбарах и т. д. Гнездо выстилают сухой травой, мхом и листьями. Л. очень ловка и проворна, быстро бегает, хорошо лазает и плавает, отличается большой смелостью и кровожадностью и является опасным врагом для всех мелких животных; пищу ее составляют домовые, полевые и лесные мыши, крысы, кроты, молодые кролики, цыплята, голуби, а также ящерицы, медянки, ужи, даже гадюки, лягушки, насекомые. В местах, где ее не преследуют, Л. охотится и днем, и ночью. Истреблением мышей она приносит большую пользу, которая во всяком случай перевешивает вред, приносимый ею иногда курятникам. Л. иногда успешно отбивается даже от сравнительно крупных хищных птиц (напр. коршунов). Спаривание происходит в марте. После пятинедельной беременности самка рождает от 5 до 7, реже 3 и 8 детенышей, которых заботливо охраняет и защищает, перенося, в случае опасности, в зубах в другое место.
Н. Кн.

Ласкер 

Ласкер (Эммануил, род. 1868 г.) — современный шахматист, племянник Эд. Л. В 1894 г. читал в Лондоне ряд лекций о шахматной игре, издан. им под загл. «Common sense in Chess». Победа над Стейницем в 1894 г. дала ему титул «Champion of the World». В 1895 г. в Гастингсе Л. взял третий приз, уступив первые два места Пильсбери и Чигорину. Участвовал в спб. шахматном турнире в декабре 1896 г.

Лассо 

Лассо (Orlandus de Lassus, Orlando di Lasso, Roland de Lattre) — знаменитый композитор церковной музыки (1520 — 94), последний представитель нидерландской школы XVI ст.; род. в Монсе, современник Палестрины. Отличался замечательной творческой силой, техникой и редким трудолюбием; написал до 2 тыс. сочинений. Умер в Мюнхене, где занимал место главного капельмейстера в капелле герцога Альберта V. В этом городе ему поставлен монумент, в виде бронзовой статуи. Л. писал мессы, magnificat, псалмы, ламентации, мотеты, мадригалы, песни. См. Delmotte, «Notice blografique sar Roland de Lattre» (1836); Adoipbe Matbeiu, «Roland de Lattre» (1838). Собрание сочинений Л. издано в Мюнхене в 1604 г., под названием «Magnum opus musicum».
Н. С.

Ластоногие 

Ластоногие (Pinnipedia) — отряд млекопитающих. Водяные млекопитающие с телом, покрытым шерстью, превращенными в плавники (ласты) пятипалыми передними и задними конечностями, пальцы которых, снабженные когтями, соединены толстой кожей, направленными горизонтально назад задними конечностями, полной зубной системой (из резцов, клыков и коренных зубов), одной или двумя парами сосков на брюхе, двурогой маткой и кольцеобразным последом. Голова относительно мала, глаза снабжены хорошо развитой мигательной перепонкой, ноздри и уши могут закрываться, ушной раковины обыкновенно (за исключением семейства Otariidae) нет. На верхней губе находятся жесткие длинные щетины — усы. Резцы мелкие, из них крайние иногда удлинены, число их с каждой стороны 3/2, 2/2, 2/1, 1/0, нередко они рано выпадают. За исключением моржей, клыки вообще развиты сравнительно слабо и мало выдаются из ряда остальных зубов. Коренные зубы (от 4 до 6 в каждой стороне каждой челюсти, а чаще всего 5/5) однообразны и в них нельзя различать (как у хищных) ложнокоренных, плотоядных и бугорчатых; они остро-бугорчатые или тупо-цилиндрические. Смена зубов происходит весьма рано, часто еще во время утробной жизни, короткая, толстая шея явственно обособлена от головы и тела. Тело удлиненное, неуклюжее, суженное к заднему концу. Передние конечности направлены более или менее в стороны, задние — назад. Хвост короткий, конический и никогда не имеет плавника. Толстая кожа одета короткой прилегающей шерстью, у некоторых шерсть мягкая и густая; под кожей слой жира. Глазные впадины на черепе сильно сближены; ключиц нет, локтевые и лучевые кости отдельные, но большие и малые берцовые слиты между собою; грудных позвонков 14 — 15, поясничных 5 — 6, крестцовых 2 — 4, хвостовых 9 — 15; таз мал, с слабо развитыми подвздошными и удлиненными лонными и седалищными костями. Полушария большого мозга сильно развиты, имеют значительное количество извилин и покрывают часть мозжечка и обонятельные доли. Желудок простой, слепая кишка мало развита, почки лопастные. Нижняя полая вена представляет большое расширение, в конечностях кровеносные сосуды образуют так называемые чудные сети (retia inirabilia). По строению зубов, некоторым особенностям скелета и развития Л. приближаются к хищным, с которыми некоторые зоологи и соединяют их в один отряд. Л. живут почти постоянно в воде и превосходно плавают и ныряют, гребя плавниками. На сушу выходят лишь чтобы отдохнуть и погреться на солнце, а также для рождения и кормления детенышей. Гренландский тюлень отдыхает и рождает детенышей на льдинах. На суше Л. вообще двигаются с трудом; наиболее свободны движения нерпух (Otariidae), которые могут ходить на ластах; отчасти могут делать это и моржи; тюлени же двигаются на суше, сгибая тело дугой, упираясь задними конечностями, и таким образом проталкиваясь постепенно по земле (иногда, впрочем, довольно быстро); передними конечностями животное пользуется лишь взбираясь вверх. Л. держатся по большей части в прибрежных частях морей в холодном и умеренном поясе северного и южного полушарий, иногда живут также в озерах и замкнутых солёных бассейнах. Они часто собираются громадными стадами. Некоторые оседлы и живут постоянно в одном месте (напр. обыкновенный тюлень Phoca vitulina), другие совершают перекочевки; некоторые же (гренландский тюлень, Phoca groenlandica) совершают ежегодно громадные передвижения в океане. Пищей их служит главным образом рыба, а также ракообразные, моллюски, отчасти, может быть, водоросли. Истреблением рыбы они приносят местами значительный вред; так у нас на Мурманском берегу появление весною «кожи», т. е. гренландского тюленя, сопровождается обыкновенно пристановкой промысла трески и пикши; кроме того другие виды нередко забираются в сети для семги и поедают пойманную рыбу. Польза, приносимая Л., весьма значительна. Все они доставляют сало и кожи, а на крайнем Севере идет в пищу и их мясо, а кости — на поделки. Кроме того котики доставляют ценный мех, моржи — клыки. Ввиду этого Л. служат предметом очень важных и обширных промыслов. Известно около 50 ныне живущих видов, распадающихся на три семейства: моржей (Trichechidae), ушастых тюленей или нерпух (Otariidae) и тюленей (Phocidae). Otariidae водятся в полярных областях как сев. так и южн. полушария; Phocidae — от Сев. Ледовитого ок. до морей Средиземного, Адриатического с Ионическим и Черного, и также в Ладожском и Онежском озерах, Байкале, Каспийском и Аральском море в антарктическом океане; Trichechidae — в Сев. Ледовитом океане и сев. части Тихого. Ископаемые остатки Л. известны с миоцена.
Н. Книпович.

Ласточки 

Ласточки (Hirundinidae) — семейство певчих птиц. Малые птицы с широкой грудью, короткой шеей и плоской головой; клюв короткий, плоский, трехугольный, лишь на конце сжатый с боков и немного согнутый; разрез рта очень широкий, до области глаз (отсюда название расщепленноклювые — Eissirostres); крылья длинные, узкие и острые, всегда с 9 длинными большими маховыми, из которых первое самое длинное, и с 9 короткими малыми маховыми; хвост с выемкой или глубоко раздвоенный; ноги короткие, слабые, с короткой цевкой и тонкими пальцами; оперение короткое, плотно прилегающее, на верхней стороне по большей части с металлическим блеском. Л. составляют естественное семейство, к которому относится до 120 видов, населяющих все страны, за исключением крайних арктических и антарктических. Все превосходно летают и проводят большую часть жизни на лету; по земле ходит весьма неловко и неохотно. Они питаются исключительно насекомыми (особенно двукрылыми, сетчатокрылыми, перепончатокрылыми, избегая имеющих жало, а также баночками и жуками), которых ловят исключительно на лету. Принадлежат к числу очень полезных птиц, поедая очень большое количество насекомых. Пьют и купаются они тоже на лету. Гнездятся по большей части обществами, некоторые (напр. род Progne) в готовых пустотах и дуплах, другие вырывают себе норы в песчаных обрывах, остальные строят гнезда из земли и глины, смоченных слюною, прикрепляя их к стенам и балкам зданий или скалам. Самка кладет 4 — 6 яиц и высиживает их одна; самец помогает ей в постройке гнезда и кормит ее во время высиживания, если благоприятная погода позволяет ему добывать достаточно насекомых; выкармливанием и воспитанием детей занимаются оба родителя. В странах с резким различием между временами года Л. перелетны, нередко собираясь для этого в огромные стаи. Враги Л. некоторые мелкие соколы (напр. у нас чеглок), для взрослых, и различные мелкие четвероногие хищники, а также крысы, мыши, совы, для птенцов и молодых. Человек по большей части охраняет их, почему некоторые виды и селятся преимущественно в жилищах и около жилищ человека; лишь в немногих странах Л. ловят. У рода Hirundo клюв короткий, широкий, ноздри отчасти прикрыты кожей, второе маховое такой же длины как 1-е, концы вилообразного хвоста выдаются за концы сложенных крыльев, наружный и внутренний пальцы приблизительно одинаковой длины. Около 40 видов, распространенных по всем подобластям. Деревенская Л., касатка (Н. rustica L.). Верхняя сторона и широкая поперечная полоса на зобу блестящего голубовато-черного цвета, лоб и горло ярко-каштанового, нижняя сторона светлого ржаво-желтоватого цвета; рулевые, за исключением двух средних, с белыми пятнами; длина 18 стм., крыло 12, хвост 9 стм. У самки цвета бледнее. Гнездится во всей Европе к Ю от полярного круга и в зап. и средней Азии, зимует в Африке до мыса Доброй Надежды, южн. Азии, на Цейлоне и Зондских островах. Гнезда строит по большей части на зданиях, из глины с вплетенными стебельками и волосами, выстилая их внутри тонкими стебельками, волосами и перьями; гнездо открыто сверху и имеет форму четверти шара, оно прочно и может служить много лет. Птенцы выводятся по два раза в лето, кладка из 4 — 6 яиц белого цвета, с пепельно-серыми и красно-бурыми пятнышками, длиною 20 мм. Высиживание при благоприятной погоде продолжается около 12 дней; на третьей неделе по выходе из яиц птенцы могут уже летать. Летает лучше других европейских видов греческая Л. (Н. rufula L. s. alpestris Pall.). Верхняя сторона блестящая голубовато-черная, виски, затылок и надхвостье ржаво-красные, нижняя сторона ржаво-желтоватая с черными продольными черточками на зобе и горле; такой же величины, как предыдущая. Водится в Греции (в других странах Европы случайно), на Кавказе, в Малой Азии, Персии, зимует в Африке. Гнездятся под выступами скал, в пещерах и т. п.; гнездо, закрытое сверху, с длинным, часто загнутым входом; 4 — 6 яиц белого цвета. У рода Соtyie или Clivicola клюв гораздо более плоский, ноздри свободны, крыло выдается за конец хвоста; 2-е маховое почти такой же длины, как первое, хвост с выемкой, цевка голая; известно 11 видов. Береговая или земляная Л., земляной стриж (С. riparia Bole). Верхняя сторона буро-серая, нижняя белая, через грудь светло-серая поперечная полоса; хвост без пятен; длина 13 стм., крыло 10, хвост 5. Водится в Европе, Сибири и сев. Африке, особенно обыкновенна в России; гнездится на обрывах по берегам рек, вырывая себе норы глубиною в 1 и более (до 2-х) м., с расширением на конце, где устраивает гнездо из мягких веществ; птенцы выводятся раз в год; яиц 5 — 6, белого цвета, длиною 17 мм. Горная Л. (С. rupestris Boie). Верхняя сторона матово-буро-серая, маховые черноватые; рулевые, за исключением средних и наружных, с желтовато-белым пятном; подбородок, горло, зоб и передняя часть груди буровато-белые с тонкими черными продольными полосками, остальная нижняя часть землисто-бурая; длина 15 стм., крыло 14, хвост 6. Водится на высоких горах южн. Европы (Испании, Греции, Италии, отчасти Альпов, редко в Германии), сев. зап. Африки, средней Азии, Пepcии, Индии и Китае. Гнёзда похожи на гнезда деревенской Л., но меньше и выстланы животной и растительной шерстью; яйца длиною 23 мм., белого цвета с светлыми серо-бурыми пятнами. У рода Chelidonaria или Chelidon клюв сравнительно короткий и толстый, с загнутой от основания и приподнятой спинкой; 1-е маховое длиннее 2-го, хвост умеренно раздвоен; цевка оперена и длиннее среднего пальца. 6 видов. Городская Л. (Ch. 'urbica Boie). Верхняя сторона блестящего голубочерного цвета, нижняя сторона и гузка белые, оперение цевки белое, хвост одноцветный черный; длина 14 см., крыло 10, хвост 7. Водится в Европе, Сибири и сев. Африке, заходя на С несколько далее деревенской; зимует в Африке и южн. Азии. Гнездится обществами на наружной стороне зданий в городах и деревнях, но иногда и на скалах; гнездо закрыто и сверху с боковым отверстием; птенцы выводятся два раза в лето, кладка состоит из 4 — 6 яиц белого цвета, длиною 18 мм. Городская и деревенская Л. наиболее обыкновенные в Европе представители семейства.
Н. Книпович.

Латинская империя.

Латинская империя. — Четвертый крестовый поход закончился завоеванием Константинополя крестоносцами. Они взяли его 13-го апреля 1204 г. и подвергли его беспощадному разорению. Когда предводителям похода удалось несколько восстановить порядок, они приступили к разделу и организации покоренной страны. По договору, заключенному еще в марте 1204 г. между венецианским дожем Энрико Дандоло, графом Балдуином Фландрским, маркизом Бонифацием Монферратским и другими предводителями крестоносцев, было установлено, что из владений византийской империи будет образовано феодальное государство (Л. империя), во главе которого будет поставлен избранный император; он получит часть Константинополя и четверть всех земель империи, а остальные три четверти будут разделены пополам между венецианами и крестоносцами; церковь св. Софии и выбор патриарха будут предоставлены духовенству той из указанных групп, из которой не будет избран император. Во исполнение условий этого договора 9-го мая 1204 г. особая коллегия (в состав которой входили поровну венецианцы и крестоносцы) избрала императором графа Балдуина, над которым было совершено в церкви св. Софии помазание и коронование по церемониалу восточной империи; патриархом был избран исключительно венецианским духовенством (несмотря на возражения против такого порядка со стороны папы Иннокентия III) венецианец Фома Морозини. Раздел земель (не сразу установившийся) привел, в конце концов, к следующему распределению владений. Балдуин, кроме части Константинополя, получил часть Фракии и о-ва Самофракию, Лесбос, Хиос, Самос и Кос («Романия» в тесном смысле). Область Фессалоники (Солуни), вместе с Македонией и Фессалией, с именем королевства, получил один из самых видных участников похода и претендент на императорский престол, Бонифаций Монферратский. Венецианцы получили часть Константинополя, Крит, Эвбею, Ионические о-ва, большую часть о-вов Кикладских и некоторые и Спорадских, часть Фракии от Адрианополя до бер. Пропонтиды, часть прибрежья Ионийского и Адриатического морей от Этолии до Дураццо. Остальным предводителям крестоносцев, в качестве вассалов отчасти императора, отчасти фессалоникского короля, который сам считался вассалом императора, были розданы различные города и области в европейской части империи и в Малой Азии. Многие из этих земель предстояло еще покорить, и крестоносцы лишь постепенно утвердились в некоторых из них, вводя всюду феодальные порядки, отчасти раздавая земли в лен западным рыцарям, отчасти сохраняя их, как лен, за их прежними владельцами, конфискуя земли православных монастырей. Византийское население, однако, сохранило, в большинстве случаев, свои законы и обычаи, прежнюю организацию местного управления и свободу религии. Феодальные отношения между победителями (и отчасти между победителями и побежденными) регулировались «Ассизами Романии», представлявшими, с некоторыми изменениями, список с «иерусалимских ассиз» (впоследствии эти «ассизы Романии» были переведены на греч. яз., глав. образом для о-ва Крита, и на итальянский для различных венецианских владений). В лице побежденных и победителей столкнулись две совершенно непохожие друг на друга культуры, две различные системы государственной и церковной организации, причем число пришельцев было сравнительно невелико (о нем можно судить до некоторой степени по тому, что венецианцы обязались перевезти на венецианских кораблях 33500 крестоносцев). В среде самих завоевателей происходили частые несогласия — а между тем им постоянно приходилось вести упорную борьбу с возникшими на развалинах византийской империи самостоятельными владениями. Так, в эпоху взятия Константинополя крестоносцами в самой Фракии еще держались самостоятельно бывшие императоры Алексей Мурцуфл и Алексей Ангел; в Эпире утвердился, как самостоятельный «деспот», Михаил Ангел Комнен; Аргосом, Коринфом, Фивами завладел Лев Сгур. В Малой Азии возникли два сравнительно крупных государства — трапезунтская империя, где утвердилось потомство имп. Андроника Комнена, и Никейская империя, где утвердился зять имп. Алексея III, Феодор Ласкарис. На С у Л. империи был грозный сосед в лице болгарского царя Калояна. Оба Алексея отступили перед натиском Балдуина, но ему пришлось столкнуться с Бонифацием, поддержанным греками (они были расположены к нему как к мужу имп. Ирины, вдовы имп. Исаака Ангела, и вотчиму его сына, Мануила). Только соединенным усилиям Дандоло, Людовика Блуасского и знаменитого Вильгардуэна удалось примирить противников, после чего Бонифаций, вместе с пасынком Мануилом, победил Льва Сгура и овладел Фессалией, Беотией и Аттикой. Графы Генрих Фландрскй (брат Балдуина) и Людовик Блуасский совершили удачный поход в Малую Азию. Между тем, в начале 1205 г. вспыхнуло восстание в Дидимотихе, где был перебит гарнизон крестоносцев; затем «латиняне» были изгнаны из Адрианополя. Против них двинулся и Калоян. Балдуин, не дожидаясь Бонифация и своего брата Генриха, двинулся к этому городу и 14 апреля 1205 г. потерпел здесь страшное поражение от армии Калояна, составленной из болгар, валахов, половцев (куманов) и греков; Людовик Блуасский, Стефан де Перш и мн. др. пали в битве. Сам Балдуин был взят в плен; о его дальнейшей судьбе сохранились разноречивые рассказы; наиболее вероятно, что он умер в темнице. Во главе государства стал теперь — сначала как регент, а с 1206 г. как император — брат Балдуина, граф Генрих Фландрский (1206 — 1216), всеми средствами старавшийся примирить противоречивые интересы, сталкивавшиеся в его государстве. Он сумел привлечь на свою сторону греков Адрианополя и Дидимотиха, которые теперь жестоко страдали от Калояна и согласились подчиниться Генриху, с условием передачи их городов в лен Феодору Вране, женатому на Агнесе, вдове имп. Андроника Комнена. Затем Генрих, отбив нападение болгар, сблизился с Бонифацием, женился на его дочери и собирался вместе с ним предпринять кампанию против Калояна; но в 1207 г. Бонифаций, неожиданно наткнувшись на отряд болгар, был убит ими. Смерть Калояна и распадение его царства освободили Генриха от опасности со стороны болгар и позволили ему заняться делами фессалоникского королевства, регент которого, ломбардец граф Оберто Биандрате, оспаривал корону у сына Бонифация от Ирины, Димитрия, и хотел передать ее старшему сыну Бонифация, Вильгельму Монферратскому. Генрих вооруженною рукою заставил Оберто признать права Димитрия. Чтобы придать окончательную организацию политическому и церковному строю новой феодальной империи, Генрих 2 мая 1210 г., в долине Равенники, у города Зейтуна (Ламии), открыл «майское поле» или «парламент», куда явились франкские князья, крупные бароны и клирики греческих провинций, с 1204 г. частью при помощи Бонифация, частью самостоятельно создавшие себе владения. В Морее, как стал называться Пелопоннес после франкского завоевания, Гильом де Шамплитт и Вильгардуэн с 1205 г. сильно расширили свои владения и победою при Кондуре (Мессения) над ополчениями греческого дворянства основали франкское княжество Ахайю. Смерть Шамплитта (1209) дала Вильгардуэну возможность завладеть княжескими правами, хотя и без титула князя; он, как и Оттон де ла Рош, в то время мегаскир Аттики и Беотии, сумел привлечь на свою сторону греков. Вместе с ними в Равеннике признал верховную власть Генриха и Марко Сануло, племянник Дандоло, в 1206 г. отправившийся из Константинополя завоевывать о-ва Эгейского моря, утвердившийся на Наксосе и императором признанный как «герцог Додеканниса», (т. е. 12 о-вов). В том же 1210 г. был утвержден в Риме компромисс, по которому за патриархом, как делегатом папы, утверждались все его права, церкви и монастыри освобождались от повинностей, греческие и латинские клирики обязывались за полученную в лен землю платить византийский поземельный налог; непосвященные дети православных священников обязаны были службою баронам. Генрих старался по возможности уладить церковные отношения и примирить интересы православного населения и духовенства с интересами латинского духовенства и латинских баронов: первое стремилось завладеть церковными и монастырскими имуществами и обложить православное население десятиной в свою пользу, а вторые старались добиться секуляризации церковных имуществ и освобождения подвластных им жителей империи от всяких церковных поборов. Афонские монастыри, подвергавшиеся грабежам фессалоникских баронов, были сделаны «непосредственными вассалами» императора. В 1213 г. благие намерения императора чуть не были уничтожены насильственным введением унии, которое предпринял кардинал Пелагий; но Генрих заступился за греков, что сильно увеличило его популярность. Оставались борьба с Ласкарисом и противниками на Западе и Севере: Михаилом, потом Феодором Ангелом Эпирским, Cтpeзою Просекским, болгарами. Стреза был разбит в Пелагонии, Ласкарис предложил мир, по которому Генрих удержал вифинский полуостров и область от Геллеспонта до Камины и Калана; с болгарами Генрих примирился, женившись на их царевне Марии. В 1216 г. Генрих внезапно умер; ему не было еще 40 лет; даже греки прославляли его как «второго Ареса». Смерть его была величайшим несчастием для франкского королевства. Преемником его был избран муж сестры его Иоланты, Петр Куртенэ, граф Оксерский, внук Людовика Толстого французского, получивший из рук папы Гонория III императорскую корону (1217), но скоро погибший в плену у Феодора Эпирского. Регентшей стала Иоланта; в государстве происходили смуты из-за десятин и иммунитетов, своеволия баронов, несогласий между венецианцами и крестоносцами, выбора патриарха и прав на территории. С Никейской империей Иоланта поддерживала мирные отношения и выдала свою дочь Марию за Ласкариса. В 1220 г. императором был избран старший сын Петра, маркграф Филипп Намюрский, но он отказался и титул принял на себя брат его Роберт, необразованный и грубый, страстный и трусливый. С никейским двором отношения после смерти Феодора Ласкариса сделались враждебными, особенно когда во главе никейской империи стал Иоанн Дука Ватацес, ожесточенный враг латинян. Фессалоникское королевство, где постоянно происходили распри между Димитрием и Вильгельмом, в 1222 г. было захвачено Феодором Ангелом. Л. империя продолжала существовать лишь благодаря распрям между обоими греческими императорами. Увлеченный дочерью рыцаря Балдуина Нефвилля, на которой он тайно женился, Роберт забыл совершенно дела управления; возмущенные этим бароны захватили его жену и тещу и последнюю утопили, первой отрезали нос и веки. Роберт бежал из Константинополя, при помощи папы вернулся, но дошел лишь до Ахайи, где в 1228 г. умер, всеми презираемый. Новому императору Балдуину II, брату Роберта, было лишь 11 лет; его обручили с дочерью родственного дому Куртенэ болгарского царя Иоанна Асеня, обещавшегося отнять у Феодора Ангела завоеванные им земли. Союза с Болгарией, однако, не желало духовенство, решившееся привлечь на сторону империи Иоанна Бриеннского, бывшего короля Иерусалимского; Мария, дочь его, должна была сделаться невестою Балдуина, а сам он — принять титул императора и обязанности регента. В 1231 г. все вассалы принесли присягу Иоанну. От него ожидали блестящих подвигов, но в первые годы он вел бережливое, осторожное хозяйство. Поход 1283 г., вернувший Романии Пеги, принес пользу лишь родосцам и венецианцам, торговля которых освободилась от стеснений со стороны никейцев; за то в 1235 г. Ватацес разрушил венецианский Калдиполь. После смерти Иоанна Бриеннского (1237) власть перешла в руки Балдуина II, который, не имея денег, играл жалкую роль и принужден был ездить по европейским дворам и выпрашивать у них помощи; терновый венец Спасителя был заложен в Венеции, не на что было его выкупить, и его приобрел Людовик IX Святой. Венецианцы часто посещали Константинополь с своими торговыми флотами, но войска с Запада не появлялись для поддержки Романии; Ватацег и его преемники ближе и ближе подступали к столице и перебросили свои войска уже в Европу: решительный шаг не предпринимался лишь из боязни перед монголами. Балдуин принужден был заложить венецианским купцам собственного сына, чтобы получить денег; лишь в 1259 г. его выкупил французский король. В 1260 г. Константинополь держался лишь помощью венецианцев, незначительною вследствие того, что Венеция была в то время во вражде с Генуей; в том же году никейский дом восторжествовал над эпирским и его франкскими союзниками и вступил в союз с генуэзцами. 25 июля 1261 г., во время отлучки венецианского отряда, Константинополь попал в руки греков; 15 августа имп. Михаил VIII Палеолог торжественно вступил в древнюю столицу. Балдуин, с латинским патриархом Джустиниани, бежал во Францию, где, в надежде найти союзников, начал раздаривать провинции утерянной империи. Карл Анжуйский, король неаполитанский, получил от него в лен Ахайю, Эпир и др. области. В 1273 г. Балдуин II умер; титул императора оставался в роде Куртенэ и их потомков до конца XIV в. Запутанная история осколков Л. империи не поддается краткому изложению. В Ахайе после Вильгардуэнов князьями явились представители Анжуйского дома, потом Аяччуоли; с 1383 по 1396 г. здесь господствовала анархия, затем власть перешла к деспоту морейскому Феодору I, Палеологу (1383 — 1407). Герцоги афинские, с 1312 г. из дома Анжу, потом из дома Аяччуоли, просуществовали до 1460 г., когда Афины были взяты турками. В Эпире утвердившиеся было в Дураццо франки должны были уступить албанцам и сербам. В Лефалениии и Занте держались пфальцграфы с 1357 по 1429 г. Деспоты ромеев (с 1418 г.), герцоги Левкадеме, в 1479 г. были покорены турками. Во второй половине XVI в. исчезли последние остатки латинской «Новой Франции». Внутренняя ее история еще не достаточно разработана. Лучшее пособие — Hopf, «Gesch. Griechenlands vom Beginn des Mittelallers» (Ersch Gruber, 1, 85 и 86, 1867 — 68). См. еще Hertzberg, «Gesch. der Byzantiner und des Osmanischen Reiches» (Б., 1883); Дюканжа, «Histoire de Constantinople sous les empereurs franсais»; Tessier, «La quatrieme croisada» (1884); Buchon, «Histoire de l'etablissement des Franсais dans les elats de l'ancienne Grece» (1846): Ilgen, «Markgraf Conrad von Monferrat» (1881), Beving, «La principaute d'Achaie et de Moree» (1879), Bar. de Guldenerone, «L'Achaien feodale» (1889). Seblumberger, «Les principautes franques dans ie Levant». Также общие сочинения о крестовых походах Вилькена, Мишо, Зибеля, Куглера (в серии Онкена 1891 г.); П. Медовиков, «Латинские императоры в Константинополе» (Москва, 1849; устарело).

Латифундии 

Латифундии (Latifundia) — в древнем Риме так назыв. обширные поместья, обрабатываемые трудом рабов. Мелкие землевладельцы, разоряемые войнами, запутывались в долги и давали возможность богатым помещикам расширять свои владения. В V в. до Р. Хр. были попытки улучшить положение мелкопоместного крестьянства, но дело не шло вперед, вследствие сильного противодействия богатых. В 367 г. по lex Licinia Sextia было запрещено занимать более 500 югеров (125 десятин) казенной земли и употреблять для полевых работ более положенного числа рабов. Этот закон не остановил, однако, скопления земель в одних руках. Конкуренция привозных товаров и рабского труда обесценили труд мелкопоместных фермеров и мелких промышленников. Во II в. Л. были явлением повсеместным в Италии и провинциях. Столкновение с карфагенянами способствовало богатым плантаторам в развитии сельского хозяйства. Насколько усвоена была римскими землевладельцами пуническая система хозяйства, господствовавшая в Сицилии, об этом свидетельствует уже тот факт, что по предложению римского правительства был переведен (в конце III в.) на лат. яз. трактат Магона о земледелии, обучавший земледелию на карфагенский лад. Непрерывный ряд аграрных законов, направленных к отнятию у богачей их хозяйственной монополии, не приводил к цели. Среди борцов против этой гибельной для римского государства системы мы встречаем Сципиона Эмилиана, Гракхов, Ливия Друза и мн. других; но без Л. не могла существовать аристократич. республика. По словам Плиния старшего («Hist. Nat.» XVIII, гл 7), они погубили Италию, да и не ее одну: «L. perdidere Italiam, jam vero et provincias». Система крупного хозяйства продержалась до конца западной римской империи, хотя ее господство постепенно умерялось распространением колоната.
Н. О.

Латук 

Латук (Lactuca L.) — род травянистых растений из семейства сложноцветных и подсемейства цикориевых. Стебли покрыты жесткими волосками или изредка голые, листья собраны при основании или очередные, по краям нередко усажены щетинистыми ресничками или даже колючками. Содержат во всех частях млечный сок. Цветы собраны маленькими головками, расположенными кистеобразно. Поволока, одевающая головки, цилиндрическая, травянистая. Общее цветоложе плоское, гладкое. Язычки венчика на верхушке 5-зубые, плодики более или менее сплюснутые, на каждом боку снабжены 3 или 5 ребрышками, переходят на верху внезапно в носочек, несущий хохолок, состоящий из белых, мягких волосков. Сюда до 60 видов Старого Света и Сев. Америки. В Европейской России до 10 видов, между которыми ядовитый Л. (Е. virosa) преимущественно в южной России. Л. обыкновенный (L. sativa L, ) также растет у нас местами дико или одичал, но разводится повсюду для салата. Под этим именем он преимущественно и известен.
Л. Б.

Латук-салат

Латук-салат — важнейший представитель салатных растений. Многочисленные его видоизменения делят на три группы. А. Собственно Л. салат (Lactuca saliva foliosa) с листьями, образующими свободные розетки, отличается низкорослостью, скороспелостью, выгоняется в парниках или в открытом грунте без пересадки. Употребляется только ранней весною. Из сортов известны: ранний желтый, крупнолистный, кудрявый, мохнатый и др. В. Кочанный салат (Lactuca sativa capitata) с листьями, свивающимися в более или менее плотный кочан. Наиболее известны сорта, средние по скороспелости и величине: форельный английский, эрфуртский, княжеский золотофорельный, как наиболее крупные — великий могол, Chou de Naples (служит в Италии для варки подобно шпинату) и др. С. Ромен или римский салат (Lactuca sativa romana) с листьями длинными, лодкообразными, не свивающимися самостоятельно в кочни. Поэтому для получения римского салата белыми листьями требуется связывание растения над центром, отчего середина кочня лишается хлорофилла и приобретает нежность. В парниках, в виду высокорослости, не разводится. Несмотря на хлопотливость культуры в большом ходу благодаря очень нежным, при надлежащем отбеливании, листьям. Сюда относятся сорта: парижский — желтый и зеленый, Victoria и др. D. Салат многолетний (Lacluca porennis). Изредка разводится в Германии, как ранний сорт. В западной Европе известны еще и зимние сорта, рассада которых перезимовывает в открытом грунте, но для значительной части России они не имеют значения. Все сорта требуют плодородной, лучше старо, чем свежеудобренной почвы и частой поливки. Посев производится в парниках как для ранней выгонки, так и для получения рассады, которая редко высаживается на особых грядках, чаще же занимает свободные места между другими овощами.
Г. Х.

Латунь 

Латунь (желтая медь) — представляет один из самых полезных и наиболее употребляемых сплавов. Состав её изменяется в довольно широких пределах соответственно её назначению, но главные составные части — медь и цинк — обыкновенно находятся в отношении около 2 частей меди и 1 ч. цинка. (Хотя цинк был открыт в XVI cтoлетии, но Л. была известна уже древним римлянам и готовилась ими с помощью восстановительной плавки меди (или кислородных медных руд) с галмеем, который, как полагали, обладал свойством окрашивать медь в желтый цвет. Этот способ приготовления Л. практиковался также и в средние века и удержался вплоть до нашего столетия, но ныне совершенно оставлен). Л. иногда содержит незначительные количества олова и свинца. Л. более тверда, чем медь и, следовательно, труднее изнашивается; она очень ковка и вязка и потому легко прокатывается в тонкие листы, плющится под ударом молотка, вытягивается в проволоку или выштамповывается в самые разнообразные формы; она сравнительно легко плавится и отливается при температурах ниже точки плавления меди. Хотя поверхность Л., если не покрыта лаком, чернеет на воздухе, но в массе она более сопротивляется действию атмосферы, чем медь. Наконец, она имеет красивый желтый цвет и отлично полируется. Степень ковкости Л. изменяется с составом и температурою; присутствие даже следов некоторых металлов имеет в этом отношении тоже значительное влияние. Некоторые видоизменения Л. ковки только в холодном состоянии, другие же — в нагретом или совсем не ковки. При температуре немного ниже точки плавления Л., как и медь, становится так хрупка, что ее можно толочь.
Л. приготовляют или в тиглях из огнеупорной глины, нагреваемых в печах соответственного устройства, шахтных или пламенных, или прямо в отражательных печах без тиглей. Тигли бывают круглые, высотою ок. 12 дм., и вмещают ок. 84 фн. металла. Сначала в тигли кладут медь и, когда она начнет плавиться, добавляют цинк по кускам. Слитки меди предварительно нагревают до красного каления. Топливом служит кокс, древесный и каменный уголь (последний в пламенных печах). Когда медь и цинк хорошо сплавились и смешались, сплав отливают в формы из песка, или, если Л. предназначается для прокатки в листы, в закрытые железные изложницы. Часть цинка всегда улетучивается, что надо принимать во внимание при составлении смеси металлов. При сплавлении в отражательных печах соблюдается тот же порядок; сначала сплавляют медь и потом добавляют цинк. Для приготовления пуговичной Л. берут 8 частей меди с 5 ч. цинка; или, для более дешевого товара, 25 ч. меди, 20 ч. цинка, 3 ч. свинца и 2 ч. олова. Последний сплав имеет более бледный оттенок. Для Л. лучшего качества отношение меди и цинка должно быть как 2:1; оба металла расплавляются отдельно, быстро сливаются и сильно перемешиваются. Если взять 7 ч. меди и 3 ч. цинка, то получается ярко-желтый и ковкий сплав. Для тонких отливок употребляют сплав 62 ч. меди, 35 ч. цинка, 2 ч. свинца и 1 ч. олова. Этот сплав отчасти хрупок и бледен. Для той же цели употребляют темно-желтый сплав, состоящий из 90 ч. меди, 7 ч. цинка, 2 ч. олова и 1 ч. свинца. Для ковкой Л. лучшие отношения: 33 ч. меди, 25 ч. цинка или 3 ч. меди и 2 ч. цинка. Эти сплавы ковки в нагретом состоянии. Для обделки на токарном станке — 98 ч. Л. лучшего качества и 2 ч. свинца, или 65 ч. меди, 83 ч. цинка и 2 ч. свинца. Для проволоки обыкновенно употребляют сплав 72 ч. меди и 28 ч. цинка. Этот сплав требует неоднократного закаливания во время обработки. При штамповании, вытягивании и проч. Л. тоже часто закаливают, при чем она теряет свойственный ей цвет, благодаря образованию слоя окислов на поверхности. Эти окислы легко удаляются при погружении предмета в азотную кислоту и промывании водою. Таким образом получается блестящая металлическая поверхность, совсем готовая для лакирования. Предметы можно покрывать Л. гальванопластически. Для этого употребляют разные растворы; один из лучших представляет раствор равных частей винноаммиачной соли и цианистого калия, к которому прибавляют синеродистые соли меди и цинка и некоторое количество окисей этих металлов. Анод употребляется из меди. Если около катодов выделяется водород, то добавляют немножко азотистокислой меди. Такой раствор, при довольно сильном токе, дает плотный металлический осадок любой толщины.
Ю. Каменский.
Л. вообще не применяется в монетном производстве как самостоятельный монетный металл; только в Бухаре в обращении находились пулы из этого сплава.

Лафайет 

Лафайет (Marie-Jean-Paul-Roch-Yves-Gilbert-Motier, маркиз de Lafayette) — знаменитый франц. политический деятель (1757 — 1834). Когда провозглашение независимости Соединенных Штатов вызвало всеобщий энтузиазм во Франции, Л., молодой и богатый дворянин, воспитавшийся на просветительной литературе XVIII в., снарядил на собственные средства корабль и во главе отряда добровольцев отправился в Америку. Конгресс немедленно произвел его в генерал-майоры. Несмотря на несколько неудач, Л., по всеобщему признанию, обнаружил весьма серьезные военные способности. В феврале 1780 г. Л. совершил поездку на родину, для свидания с женой; отбыл 8-дневный арест за самовольную отлучку за границу, но тем не менее встретил очень хороший прием со стороны Людовика XVI, открыто, к этому времени, ставшего на сторону Соединенных Штатов. Вернувшись в Америку, Л., во главе небольшого отряда, сумел отрезать отступление генералу Корнваллису. После заключения мира Л., в 1784 г., совершил третью поездку в Америку; на этот раз она была для него триумфальным шествием. В собрании нотаблей 1787 г. Л. принадлежал к оппозиции против Калонна. Выбранный в 1789 г. представителем от дворянства в собрание генеральных штатов, он был в числе тех немногих дворян, которые стояли за совместные совещания сословий; 25 июня он присоединился к третьему сословию. 12 июля он предложил учред. собранию первый проект «декларации прав человека и гражданина», составленный им по образцу американской декларации 1776 г. После взятия Бастилии, король должен был согласиться на назначение Л. начальником национальной гвардии. 5 октября Л., вопреки своему желанию, должен был вести национальную гвардию в Версаль, чтобы принудить короля к переезду в Париж; когда ночью на 6-е начались беспорядки и убийства, он энергично прекратил их. После переселения короля в Париж, Л., в качестве начальника главной вооруженной силы столицы, был одним из самых влиятельных людей Франции. Либерал, не отказавшийся вполне от дворянских традиций, он мечтал о совмещении монархии и порядка с свободою и торжеством демократических начал; буйства черни, язык якобинских ораторов глубоко возмущали его, но образ действий короля и придворных нравился еще ему менее. Вследствие этого он возбудил против себя крайнюю неприязнь короля и в особенности королевы — и вместе с тем сильные подозрения крайних партий; Марат многократно требовал его повешения. Когда 20 июня 1791 г. король бежал из Парижа, то, несмотря на меры, принятые Л. для его возвращения, на него пало подозрение, совершенно неосновательное, в содействии бегству; Робеспьер, в якобинском клубе, прямо обвинял его в этом. После того, как он принял участие в подавлении восстания 17 июля 1791 г. на Марсовом поле, его влияние идет на убыль. В ноябре 1791 г., когда должность главнокомандующего национальной гвардией была уничтожена, Л. поставил свою кандидатуру в мэры Парижа, но был побежден Петионом. Вслед за этим Л. был послан к сев. границе, начальником одного из трех отрядов северной армии; оттуда он все с большим раздражением следил за событиями в Париже. Он посылал письма в законодательное собрание с протестами против его решений; но письма не действовали. Тогда он покинул лагерь и явился в собрание с адресом офицеров, требовавшим наказания террористических клубов, восстановления авторитета законов и конституции и спасения королевского достоинства. Большая часть собрания отнеслась к «новому Кромвелю» крайне враждебно. Во дворце его встретили также сухо; «лучше смерть, чем помощь Л.», сказала королева. При таких условиях он не счел возможным предпринять какие-либо действия. Преследуемый ненавистью якобинцев и подозрениями жирондистов, он вернулся в армию; предложение о предании его суду не прошло. После низвержения короля Л. не только отказался принять комиссаров законодательного собрания, явившихся для приведения солдат к присяге на верность только что провозглашенной республике, но арестовал их; тогда собрание объявило его изменником и потребовало к ответу. Л. бежал, но попал в руки австрийцев и был заключен в Ольмюцскую крепость, где, в ужасающих условиях австрийской тюрьмы, провел 6 лет. В 1797 г. он был освобожден и после 18 брюмера вернулся во Францию, где жил до 1814 г. частным человеком; только в 1802 г., во время плебисцита, он обратился к Наполеону с письмом, в котором протестовал против восстановления единоличной власти. Во время Ста дней Наполеон предложил ему звание пэра, которое Л. отверг. В палате депутатов, в которую он между тем был выбран, Л. стоял в решительной оппозиции к правительству; его желанием уже тогда было призвание на трон Людовика-Филиппа Орлеанского. Во время второй реставрации он принадлежал к крайней левой стороне палаты депутатов и принимать участие в разных обществах, имевших целью борьбу с существующим порядком вещей. Гласно учрежденное «общество друзей свободы печати» (Траси, К. Перье, Лафитт и др.) было закрыто через 2 года после основания (1821), но стоявший за ним «тайный комитет действия», в котором участвовал Л. с Аржансоном и др., существовал дольше. Попытки реакционеров замешать Л. в дело об убийства герц. Беррийского не удались. Удалившись из палаты (1823), вместе со всею либеральною партиею, вследствие изгнания Манюэля, Л. совершил новую триумфальную поездку по Америке. С 1826 г. он вновь заседал в палате депутатов. 29 июля 1830 г. Л., по требованию народа, взял на себя командовало национальной гвардией и во главе этой быстро организованной силы закончил уличную борьбу. Вместе с тем он был членом муниципальной комиссии, исполнявшей обязанности временного правительства. В эту минуту он был самым популярным человеком в Париже и властелином минуты. Он высказался против республики и за. Людовика-Филиппа Орлеанского, так как последний «есть лучшая из республик». Новый король утвердил его в звании главнокомандующего национальной гвардии; но уже в сентябре того же года Л., недовольный общим направлением политики Людовика-Филиппа, вышел в отставку. В 1833 г. он основал оппозиционный «Союз защиты прав человека». Памятник Л. воздвигнут в Пюи (дпт. верхней Луары, место его родины) в 1883 г. См. RegnaultWarin, «Memoires pour servir a la vie du general L.» (Париж, 1824); «Voyage du general L. aux Etats Unis en 1824 — 25» (Париж, 1826); Sarrans, «L. et la revolution ae 1830» (2 изд. П. 1832); «Memoires, coirespondance et manuscripts du general L.» (Париж, 1837 — 38); Budinger, «L., ein Lebensbild» (Лпц. 1870); Budinger, «L. in Oesterreich» (Вена, 1879); Bayard Tuckermann, «Life of general L.» (Нью-Йорк, 1889); Bardoux, «La jeunesse de L.» (Париж, 1892); Bardoux, «Les dernieres annees de L.» (Париж, 1892). Сыновья Л.: Жорж (умер в 1849) и Оскар (умер в 1881) были членами палаты депутатов, а последний — и законод. собраний времен второй и третьей республики, позже — пожизненным сенатором.

Лафонтен 

Лафонтен (Jean de La-Fontaine) — знаменитый французский баснописец, род. в 1621 г. в Шато-Тьери, ум. в 1695 г. Отец его служил по лесному ведомству, и Л. провел детство среди лесов и полей. Двадцати лет он поступил в братство Oratoire для подготовки к духовному званию, но больше занимался философией и поэзией. В 1647 г. отец Л. передал ему свою должность и убедил его жениться на 15-ти летней девушке. Он очень легко отнесся к своим новым обязанностям, как служебным, так и семейным, и вскоре уехал в Париж, где прожил всю жизнь среди друзей, поклонников и поклонниц его таланта; о семье своей он забывал целыми годами и лишь изредка, по настоянию друзей, ездил на короткое время на родину. Сохранилась его переписка с женой, которую он делал поверенной своих многочисленных романтических приключений. На своих детей он так мало обращал внимания, что, встретившись в одном доме с своим взрослым сыном, не узнал его. В Париже Л. имел блестящий успех; Фуке назначил ему крупную пенсию, как плату за одно стихотворение в месяц; вся аристократия покровительствовала ему, а он умел остаться независимым и изящно насмешливым, даже среди льстивых панегириков, которыми он осыпал своих патронов. Впервые стихи, превратившие Л. из салонного стихотворца в первоклассного поэта, написаны были им в 1661 г. и внушены были сочувствием к печальной судьбе его друга Фуке. Это была «Elegie аuх numphes de Vaux», в которой он горячо заступался перед Людовиком ХIV за опального сановника. Жил он Париже сначала у герцогини Бульонской, потом, более 20 лет, в отеле m-me de la Sabliеre; когда последняя умерла, и он вышел из ее дома, он встретил своего знакомого d'Hervart, который предложил ему поселиться у него. «Я как раз туда и направлялся», гласил наивный ответ баснописца. В 1659 — 65 гг. Л. был деятельным членом кружка «пяти друзей» — Мольера, Л., Буало, Расина и Шапелля, и сохранял со всеми дружеские сношения и после разрыва между другими членами кружка. В числе его друзей были также Кондэ, Ларошфуко, m-me де Севиньи и др.; только ко двору он не имел доступа, так как Людовик XIV не любил легкомысленного, не признающего никаких обязанностей поэта. Это замедлило избрание Л. в академию, членом которой он сделался только в 1684 г. Под влиянием m-me de la Sabliere, Л., в последние годы жизни, сделался верующим, оставаясь, однако, легкомысленным и рассеянным поэтом, для которого серьезна была только его поэзия. Значение Л. для истории литературы заключается в том, что он создал новый жанр, заимствуя из древних авторов лишь внешнюю фабулу басен. Создание этого нового жанра полулирических, полуфилософских басен обусловливается индивидуальным характером Л., искавшего свободной поэтической формы для отражения своей артистической натуры. Эти поиски не сразу увенчались успехом. Его первым произведением была «Joconde» (1665), легкомысленное и остроумное подражание Apиocто; за этим последовал целый ряд «сказок», крайне скабрезных. В 1668 г. появились первые шесть книг басен, под скромным заглавием: «Fables d'Esope, mises en vers par M. de LaFontaine»; 2 изд., заключавшее уже 11 книг, вышло в 1678 г., а 3-е, с включением 12-й и последней книги — в 1694 г. Первые две книги носят более дидактический характер; в остальных Л. все более становятся свободным, перемешивает нравоучение с передачей личного чувства и, вместо иллюстрации, напр., той или другой этической истины, передает большею частью какое-нибудь настроение. Л. менее всего моралист и, во всяком случае, мораль его не возвышенная; он учит трезвому взгляду на жизнь, уменью пользоваться обстоятельствами и людьми, и постоянно рисует торжество ловких и хитрых над простоватыми и добрыми; сентиментальности в нем абсолютно нет — его герои те, кто умеет устроить свою судьбу. Но не в этой грубой, утилитарной морали значение басен Л. Они велики своими художественными достоинствами; автор создал в них "комедию в сто актов, перенеся на сцену весь мир и все живые существа в их взаимных отношениях. Он понимал людей и природу; воспроизводя нравы общества, он не громил их как проповедник, а отыскивал в них забавное или трогательное. В противоположность своему веку, он видел в зверях не механические существа, а живой мир, с богатой и разнообразной психологией. В его баснях живет вся природа. Под видом звериного царства он, конечно, рисует человеческое, и рисует тонко и метко; но в то же время его звериные типы в высшей степени выдержанны и художественны сами по себе. Художественному значению басен Л. способствует также красота поэтических вступлений и отступлений Л., его образный язык, свободный стих, особое искусство передавать ритмом движения и чувства и вообще удивительное богатство и разнообразие поэтической формы. См. «Eloges» Л. в сочин. Perranit, d'Olivet, Laharpe, Chamfort; Waickenaer, «Hist. de la vie et des ouvrages de L.» («Oeuvres», 3 изд. 1824); Marthy Laveaux, «Essai sur la langue de L.» (1853); Saunte Beuve, «Portr. litter.» (т. 1), «Cans. du Lundu» (т. VII); Taine, «L. etses fables» (1861); P. Soullie, «L. et ses aevanciers» (1861); Saint-Marc Girardin, «L. et les fabulistes» (1867); Paul de Remusat, «L. naturaliste» («Rev. des Deux. Moudes», дек., 1869); J. Claretie, «L. et ses critiques» («Rev. des Cours litter.», т. 1). Часть басен Л. (иллюстр.) дана в приложении к журналу «Звезда» (1895).

Лачинов Дмитрий Александрович

Лачинов (Дмитрий Александрович) — проф. физики в спб. лесном институте. Род. в 1843 г. По окончании своего воспитания в 1-спб. гимназии поступил в спб. унив. Вследствие временного закрытия университета в 1862 г. он отправился в Гейдельберг, где в течение 21/2 лет занимался под руководством проф. Гельмгольца, Бунзена и Кирхгофа. По возвращении в Петербург сдал экзамен на степень кандидата физико-матем. науки и в 1866 г. поступил на службу в лесной институт. Л. напечатал много научных статей и заметок в журнале «Русск. Физ. Хим. Общ.», в журнале «Электричество» и мн. др. Исследования и изобретения Л. относятся главным образом к области электричества и электротехники. Напечатал: «Курс метеорологии и климатологии» (1889) и «Основы метеорологии и климатологии» (1895).

Лаэннек 

Лаэннек (Рене-Теофиль-Гиацинт Laennec, 1781 — 1826) — французский медик, был хирургом при западной армии, с 1806 г. при госпитале Божон, в 1816 г. при госпитале Неккера в Париже. Здесь он при помощи изобретенного им стетоскопа собрал ряд наблюдений над болезнями сердца и легких, которые были им опубликованы в знаменитой его книге: «De l'auscultation mediate ou traitе du diagnostic des maladies des paumons et de coeur» (Париж, 1819; 4 изд. Андраля, 1836; нем. перев. Мейсснера, Лпц., 1832). В 1822 г. он сделан профессором College de France'а и в 1823 г. при медицинской клинике. Он дополнил открытие перкуссии Ауэнбруггером своею аускультациею и названным трудом своим положил основание точной физической диагностике, с которой началась новая эпоха в новейшей медицине.

Лебедь 

Лебедь (Cygnus) — род птиц из отряда пластинчато-клювых (Lamellirostres), составляющие особое сем. лебединых (Cygnidae). Клюв длиною по крайней мере с голову, у основания больше в вышину, чем в ширину, кпереди суживается и оканчивается роговым ногтем, занимающим лишь половину его ширины. Пластинки верхней половины клюва расположены в один ряд. Шея очень длинная. 2-ое маховое длиннее всех. Хвост ступенчатый и состоит из 18 — 24 перьев. Цевка короче среднего пальца, спереди покрыта крупными, сзади и по бокам — мелкими пластинками, передние пальцы соединены цельной перепонкой, задний без кожистого придатка. Большие птицы, водящиеся, в числе 10 видов, преимущественно в холодном и умеренном поясах сев. полушария, а также в умеренном поясе южного. Живут главным образом на пpеcныx водах, здесь же выводят и птенцов, временами держатся и на море. Плавают превосходно, не ныряют, а только погружают в воду голову и шею, взлетают с трудом, но раз поднявшись летят быстро; ходят плохо и редко выходят на сушу. Пища их преимущественно растительная, именно различные водяные растения, а также насекомые, моллюски, черви, мелкие рыбы и земноводные. Осторожные и умные птицы. Живут парами и, по-видимому, соединяются на всю жизнь; гнездо строится на маленьких островах или по берегам пресных вод, или же прямо на большой куче камыша и т. п. материала; лоток гнезда выстилается перьями и пухом; гнездо довольно большое (около 1 м. ширины и около 70 стм. вышины), строит его самка, но самец притаскивает материалы для постройки. Кладка состоит из 5 — 8 крупных (у обыкновенных наших видов длиною 110 — 115 мм.) белых яиц, с желтоватым или зеленоватым оттенком; высиживает одна самка, самец остается около и сторожит ее; насиживание продолжается 6 — 7 недель. Обе птицы одной пары очень привязаны друг к другу, как и к птенцам. С другими птицами очень неуживчивы и задорны. Человек охотится за Л. частью ради мяса, а особенно ради перьев и пуха; другие враги, за исключением орлов, мало вредят Л., так как от хищных млекопитающих их обыкновенно спасает жизнь на воде, а от более мелких пернатых хищников — значительная сила. У нас на Севере Л. во многих местах не трогают, считая охоту на них грехом. Некоторые изследователи подразделяют Л. на 4 рода: Оlor, куда принадлежат Л. кликун и малый, Cygnus, куда относится Л. шипун; Stbenelides, куда принадлежит черношейный Л., и Chenopis, куда относится черный Л. В пещерах Мальты найдены ископаемые остатки крупного Л. Раlaeocygnus falconeri, составляющего переход от гусей к Л. Наиболее распространен и общеизвестен в домашнем состоянии Л. шипун (Cygnus olor Grii.), разводимый на прудах в качестве украшения. Отличительные признаки его: весь край верхней половинки клюва с явственными пластинками; передняя граница оперения головы выдается вперед острым углом; хвост из 22 или 24 перьев, оперение чисто белое; клюв желто-красный с вздутым черным бугром у основания, который больше у самцов; нога матово-черные, длина 180 стм, крыло 70, хвост 18 стм. У молодых перья серого и белого цвета, клюв серовато-черный, ноги мясного цвета. Водится в диком состоянии в Европе и Азии, но южнее, чем два следующие вида; прежде область распространения его была обширнее. Теперь гнездится в южной Швеции, Дании, Трансильвании, Греции, долине Дуная, южн. и юго-вост. России (бассейн Черного моря, область нижней Волги, сев. часть Каспийского моря); зимует на Средиземном, Черном и Каспийском морях; в Азии гнездится в Туркестане и Монголии, а зимует далее на Ю до сев. Индии. Голос его представляет обыкновенно шипение, похожее на гусиное. Л. кликун (С. musicus Bechst.) лишь ближайшая к основанию половина клюва с явственными пластинками, передняя граница головного оперения в виде тупой дуги; хвост из 22 — 24 перьев, оперение белое, клюв черный на конце, а основание его далее ноздрей желтое: бугра при основании клюва нет; ноги матовочерные; длина 160 стм.; крыло 62, хвост 20 стм. Самка меньше самца. Молодые окрашены серым и белым цветом, основание клюва мясного цвета, ноги красноваточерные. Издает звучный крик. Дыхательное горло его входит в гребень грудной кости и образует там вертикальную петлю (та же особенность свойственна и следующему виду, у которого только петля горизонтальна). В противоположность Л. шипуну кликун (и малый Л.) держат шею обыкновенно несогнутой в виде буквы S, а вытянутой. Гнездится во внутренней Финляндии, в Лапландии, по Сев. Двине и далее на В, а также по средней Волге и в вост. губерниях Европейской России вдоль Уральских гор до Каспийского моря, по берегам последнего и в виде отдельных колоний у Черного моря, также в Скандинавии. Зимует по берегам Средиземного моря, частью в южн. России и в большом количестве на британских берегах и ближайших группах островов. В Исландии оседл, то же и в Закавказье. В Азии гнездится в Сибири и Туркестане, зимует в Средней и южн. Азии. Весною прилетает очень рано (в Петербургской губ. показывается во 2-ой половине марта, в Лапландии в половине апреля) и потому держится сначала на лужах и полыньях; осенний пролет в средней России с конца сентября до конца октября. На Исландии служит предметом важного промысла. Л. малый (С. bewickii Yarr. s. minor Pall.) очень похож на предыдущего, но желтый цвет основания клюва не доходит до ноздрей; хвост из 18 или 20 перьев, длина 124 стм. Гнездятся ок. Белого моря, в дельтах Печоры и северно-сибирских рек и на островах Ледовитого океана (Колгуеве, Новой Земле). Зимою часто у Британских островов, реже в других европейских странах, в Японии, Китае, Туркестане и на Каспийском море. Черношейный Д. (С. nirgicollis): голова и шея, кроме белой полоски над глазом, черного цвета, остальное оперение белое; клюв свинцово-серый с желтым кончиком и кроваво-красным бугром при основании; ноги бледно-красные, хвост из 18 перьев; длина 100 стм.; крыло 40, хвост 20 стм. Южная Америка от южн. Перу до Фалкландских овов, а по вост. берегу до Сантос в Бразилии. Обыкновенен в зоологических садах. Черный Л. (С. atratus) — черного цвета, кроме белых больших и первых малых маховых перьев; клюв без бугра, красный с белым концом; ноги черные. Почти такой же величины как Л. шипун. Водится в Австралии и довольно многочислен в ненаселенных местностях внутри страны, но сильно истребляется; довольно обыкновенен в зоологических садах.
Н. Кн.
Охота на Л. производится, преимущественно, во время весеннего прилета и осеннего отлета, причем охотники подкарауливают их, на утренней или вечерней заре Стреляют Л. самою крупною дробью или картечью. Специальный промысел, в большом размере, производится, до последнего времени, гурьевскими казаками в Мертвом Култуке Каспийского моря, весною, во время линяния Л., которые тогда не могут летать. Партия казаков, на легких лодках бударвах гонит Л. в открытое море, пока птицы не выбьются из сил; тогда их оглушают веслами, вытаскивают в лодки, зарезывают и сдирают шкурки, которые выворачивают, чтобы не запачкать белоснежного цвета их; затем шкурки пересыпают солью или смачиваются тулзуком рассолом) и убираются. Кроме шкурок идут в продажу маховые перья, доставляющие писчее перо; мясо солится и употребляется на месте в варево в похлебке. В Сибири промышленники подкарауливают Л. в особых бочках или на берегах озер, подманивая манчуками — грубо изготовленными лебед. чучелами. На С России, в Беломорском крае, карелы ловят Л., во время весенних разливов, капканами, расставляемыми на мелких местах, причем приманкою служит пучок травы. По действующим в Европейской России законам об охоте, добывание Л. воспрещается с 1 мая по 29 июня. См. Н. В. Бобылев, «Гонка Л. в Мертвом Култуке Каспийского моря» («Природа и Охота», 1878, V); «Очерк охоты в Астраханской губ.» (там же); В, Я — в, «Очерки промысловой охоты в северных округах тобольской губ.» (там же, 1889, III). В Англии, от прежнего времени, когда право воспитывать Л. составляло привилегию высшего класса, сохранился обряд торжественного клеймения Л., живущих в оседлом состоянии на Темзе и составляющих собственность королевы, итонской коллегии, корпораций лондонского Сити и некоторых высших особ. Клеймение сопровождается выщипыванием или подрезыванием маховых перьев и оканчивается большим банкетом в честь стражей в Виндзоре. См, «Природа и Охота» (1881, VIII).
С. Б.

Лев 

Лев (Felis leo L.) — отличается от других видов рода кошки (Felis) отсутствием во взрослом состоянии пятен и полос, гривой из длинных волос, одевающей голову, шею и переднюю часть тела самца, хвостом с кистью из длинных волос и с роговым когтевидным кончиком и круглым зрачком. В силу этих особенностей Л. выделяют в. роде кошки в особую группу (Leonina). Гладкая, короткая, прилегающая шерсть Л. одноцветная, желтая различных оттенков, то приближается к рыжему, то к бурому или серому цвету, конец хвоста черный, грива светлая или темная, у самки её нет вовсе. По цвету, развитию гривы самца и величине различают несколько разновидностей (по мнению некоторых — видов); по-видимому, однако, эти признаки вообще подлежат большим колебаниям. Важнейшие разновидности: варварийский Л. (F. l. barbarus), населяющий сев. Африку, рыжевато-желтого или чало-бурого цвета; густая грива окрашена смесыю чало-желтого и черного цвета и продолжается по всей длине живота; длина тела 1,50 м. (и до 1,9 м.), длина хвоста 80 стм. (и до 90 стм.), вышина плеч 80 — 90 стм. Сенегальский Л. (F. 1. senegalensis). водящийся в Сенегамбии, отличается светлой, более короткой и менее густой гривой, которая не продолжается на брюхе. Капский Л. (F. 1. саpensis) южн. Африки отличается от сенегальского лишь темной гривой; эта разновидность (сюда же абиссинский Л.) отличается крупной величиной, достигая обшей длины (с хвостом) до 305 стм. Область распространения сенегальского и капского Л. вместе обнимают всю Африку к Ю от 20° с. ш.; они неизвестны лишь от Конго до Нигера, а в долинах Нила в настоящее время не заходят далее 70° с. ш. Персидский. (F. 1. persicus), водящийся в Персии, менее предыдущих, бледно-желтого цвета, с пушистой гривой, окрашенной черным и бурым цветом. Гуджератский Л. (Е. 1. guzeiratensis); водящийся в Индии, рыжевато-желтого цвета с белой кистью на хвосте и слабо развитой, иногда едва заметной гривой (попадаются здесь, однако, и экземпляры с сильно развитой гривой) и очень большой кистью на конце хвоста. Самка вообще несколько меньше самца, но различие кажется еще более значительным вследствие отсутствия гривы. Беременность длится 100 — 108 дней. Число детенышей 1 — 6, обыкновенно 2 — 3; они зрячие, длиною около 33 стм., сероватого цвета, с поперечными черными полосками на спине и хвосте и пятнами на голове и ногах. Рисунок этот бледнеет уже в первые годы, но у самок, особенно на ногах и нижней части туловища, заметен еще несколько лет. Полного роста и развития Л. достигает на 6 — 7 году. В настоящее время Л. населяет всю Африку, кроме долины нижнего Нила, зап. и отчасти южн. Азию. В Индии он встречается в зап. части (до Аллагабада), в средней уже истреблен (последний экземпляр убит в 1851 г.). Еще в исторические времена Л. жил в Греции и Македонии. Л. принадлежит к самым сильным хищникам (уступая только тигру). Живет, кроме времени течки, в одиночку; но иногда несколько Л. соединяются для охоты; водится преимущественно в открытых местностях: лугах с кустарником, степях, поросших колючими кустами, камышах и т. п.; охотится как на крупных животных (антилоп, быков, зебр и т. п.), так и на мелких, по большей части в сумерки или ночью. Чаще всего он подстерегает добычу у водопоя, реже подкрадывается к ней против ветра. На добычу бросается большим прыжком (иногда более 9 м.), крупной перегрызает шейные позвонки или схватывает ее за горло, мелкую убивает ударом лапы. Рогатый скот и овец Л. по большей части утаскивает далеко за собою. На домашний скот он обыкновенно нападает, перескакивая высокие колючие изгороди, в которые загоняют свой скот негры; через такой забор он может перепрыгнуть обратно с 2-годовалым бычком в зубах. По Жерару, в 1885 г. в провинции Константине 30 Л. причинили убытка на 170000 фр., в 1866 — 57 г. около Боны 60 Л. истребили около 10000 шт. крупного и мелкого скота. На человека Л. нападает редко, однако иногда это делают старые Л. Огонь по большей части устрашает Л., но не всегда. Охотятся на Л. различными способами: окружая кустарники, где живет Л., и выгоняя его, подстерегая у приманки, при чем охотник прячется в закрытую сверху яму или на дереве; ловят в глубокие ямы. Л. легко выживает и размножается в неволе (требует ежедневно 4 — 6 кгр. мяса); цена молодого Л. (4 месяцев) около 400 мар., взрослого самца около 3 — 5000 м., самки до 3000 м. В Африке мясо Л. едят, шкура идет на попоны и т. п. У римлян Л. употребляли для боев в цирке; первый устроил такое зрелище эдил Сцевола, второй — диктатор Сулла (выпустил на арену 100 Л.), Помпей устроил бой 600 Л., Цезарь 400; количество Л., благодаря ловле для цирка, настолько уменьшилось, что частным лицам было запрещено охотиться на них.
Н. Книпович.

Левеллеры 

Левеллеры (levellers, т. e. уравнители) — одна из партий в эпоху первой английской революции. Установившийся в начали 1649 г. строй не удовлетворял некоторых деятелей республиканской армии, слишком много от него прежде ожидавших. Они отделились от индепендентов и решились на дальнейшую борьбу, во имя более решительного проведения в жизнь республиканских начал. Чисто политический радикализм Л., требовавший введения в государственную жизнь демократического начала и по своим целям и принципам резко отличавшийся от направлений социального характера, особенно ярко выразился в двух декларациях от имени армии, обращенных к Ферфаксу, в памфлете Лильбёрна, носившем название: «Соглашение свободных жителей Англии на счет мер к установлению мира», и в трактате: «Основные законы и вольности Англии». Л. являются здесь защитниками самой широкой индивидуальной свободы и самыми последовательными сторонниками народовластия. Соглашение и избрание — единственный источник властей законодательной и исполнительной, высшей и низшей. Нация — initium, medium et finis всякой власти. Всеми делами в стране заведует сам народ, через своих представителей. Право избрания имеют все свободные граждане, без различия классов и сословий. Быть избранными могут все избиратели, за исключением военнослужащих и финансовых чиновников; адвокаты могут принять избрание только под условием прекращения практики. Никто не может быть избран два раза подряд. Парламент сохраняет свою власть в течение года. Образуя власть законодательную, он путем выборов назначает орган исполнительной власти — совет, подчиненный народному представительству. Функции этого совета очень ограничены; принятие мер к охранению мира и торгового обмена, к установлению прочных гарантий для жизни, свободы и собственности граждан в к обложению народа налоговыми тягостями, а также издание административных распоряжений, клонящихся к расширению свободы граждан, к устранению злоупотреблений и обеспечению государственного благосостояния — все это зависит от законодательного собрания. На время между двумя сессиями собранием представителей назначается особая парламентская комиссия, для надзора за действиями исполнительной власти. Все местные власти также выбираются народом на один год, без всякого вмешательства со стороны парламента. Свобода совести и печати, равенство всех пред законом, с гарантиями личной неприкосновенности в роде суда присяжных — неотъемлемые права граждан, ограничивать которые не может даже верховная власть народа. Этим, в сущности, вводилось и отделение церкви от государства, так как никакая власть не могла принуждать кого бы то ни было к доставлению средств на содержание духовенства. От власти законодательной и исполнительной Л. отделяли судебную власть, вручая ее одним присяжным, разрешающим своими приговорами как вопросы факта, так и вопросы права, при чем судоговорение должно быть публичным и гласным. Нация не должна была иметь иного войска кроме милиции, численный состав которой определялся народным представительством. Хотя последнему и предоставлялось замещать высшие военные должности, но остальные военные чины должны были назначаться и сменяться местными властями тех округов, где расположены отряды. Сохраняя исторические основы семьи и собственности, Л. добивались уничтожения всех остатков феодализма, стояли за народные формы землевладения, за вечнонаследственную аренду, признавали равенство всех пред налогом и обложение каждого сообразно его имуществу, восставали против привилегий и монополий и стремились к свободе торговой и промышленной деятельности. В виду агитации Л., в армии запрещены были сборища; это усилило движение, захватившее собою и другие классы общества. 6 мая 1649 г. в Бэнбери и Салисбери вспыхнуло восстание, под начальством капитана Томпсона. Сильное волнение происходило в то же время в Оксфорде, Глостере и др. местах. Скоро, однако, инсургенты потерпели поражение при Берфирде, а к концу мая организованное Л. восстание могло считаться совершенно усмиренным. Несколько месяцев спустя (6 сент.) вспыхнуло новое восстание в Оксфорде, но и оно через десять дней было вполне подавлено. Требования Л. значительною своею частью вошли в конституцию Сев. Амер. Соед. Шт., почему Л. могут быть названы предвозвестниками американского государственного. Ср. М. Ковалевский, «Происхождение современной демократии» (1895).
М. В — ий.

Левенгук 

Левенгук (Antonius van Leeuwenhoek) — нидepлaндcкий зоолог (1632 — 1723). Первоначально (до 1654) был кассиром и бухгалтером в одном торговом учреждении в Амстердаме, затем в Дельфте (его родной город) посвятил себя естественным наукам. Л. не получил научной подготовки, но тем не менее труды его имели весьма важное значение. Он приготовлял сам свои хотя и неудобные, но сильно увеличивающие микроскопы и, исследуя без определенного плана все, что попадалось, сделал ряд в высшей степени важных открытий. Он был первым исследователем микроскопических животных, и вообще Л., вместе с Мальпиги, впервые ввели употребление микроскопа в зоологических исследованиях. Он первый видел кровяные тельца, движение крови в волосных сосудах хвоста головастика (полагают, впрочем, что Мальпиги еще раньше видел его в легких лягушки), фасеточное строение глаза насекомых, поперечную полосатость мускулов, трубочки зубного вещества, волокна хрусталика, чешуйки (ссохшиеся клеточки) кожицы и др.; он открыл и описал ряд коловраток, почкование гидр и главное — открыл инфузорий и описал довольно много форм их. Л. был первым решительным и сильным противником учения о самопроизвольном зарождении. Работы свои он помещал в изданиях лондонского королевского общества, членом которого и был избран. Собрание его работ издано на голландском языке, под заглавием «Sendbrieven ontleedingen en ontkellingen etc.» (7 т. Лейден и Дельфт, 1685 — 1718), и на латинском языке: «Opera omnia s. Arcana naturae etc.» (7 т., Лейден, 1722); в извлечении изданы на английском языке (2 т. Лондон, 1798 — 1801). См. Haarmaun, «Antonius v. L.» (Лейден, 1875).
Н. Кн.

Левират 

Левират — древний институт обычного права, описываемый наиболее точно во Второзаконии Моисея и разъясняемый в других книгах Библии: «Если два брата живут вместе, и один из них умрет, не имея у себя сына, то жена умершего не должна выходить на сторону за человека чужого, но деверь ее (левир, откуда и самое название Л.) должен войти к ней и взять ее себе в жены, и жить с нею. И первенец, которого она родит, останется с именем умершего брата, чтобы имя его не изгладилось во Израиле» (Втор. 25, 5 — 6; ср. Быт. 1, 38). В известном рассказе о Руви эта обязанность распространяется не только на деверей, по и на других родственников, в порядке их близости к умершему; отсюда можно заключить, что институт Л. имел раньше гораздо более широкое значение. В законах Maну содержится совершенно схожее постановление, по которому, в случае бездетной смерти мужа, принадлежащего к низшему, служащему классу, его вдова обязывается прижить сына с братом или другим родственником мужа, однако, не более чем одного (Ману, IX, 69 — 64). Изучение первоначальных форм брака у различных народов показало, что этот обычай встречается не только у евреев и индусов, а широко распространен у целого ряда племен и является, поэтому, одним из важных показателей общего состава первоначальных брачных идей. Большое внимание вызвала попытка некоторых социологов (особ. Мак-Леннана) рассматривать Л. как переживание и последствие особой формы коллективного брака, полиандрии. По мнению этих социологов, с исчезновением полиандрии и возникновением индивидуального брака, старое полиандрическое представление о принадлежности всех рожденных в семье детей старшему ее члену, как главе ее, переходит мало помалу в то, которое мы встречаем в Л. Индивидуальный брак индивидуализирован, по крайней мере в наследственно-правовом отношении, коллективную собственность семьи, которая начала распределяться по отдельным поколениям, ветвям или уделам. Для того, чтобы сохранить удел в роде бездетно умершего и предупредить нарушение равенства родовых прав, и возникает левират ["Вооз сказал: когда ты купишь поле у Поемини, то должен купить поле у Руви, хоавитянки, жены умершего, и должен взять ее в замужество, чтобы восстановить имя умершего в уделе его. И сказал тот родственник: не могу взять ее себе, чтобы не paсстроить своего удела" (Руфь, IV, 5)]. Такое объяснение основывается, однако, только на предположении определенных форм брака, отличных от тех, которые мы встречаем при господстве индивидуальной и патриархальной семьи, и может быть признано верным лишь после окончательного подтверждения этого предположения. В качестве исторического факта Л. встречается, во всяком случае, лишь при полном господстве индивидуальной и патриархальной семьи. Кроме того, приведенными соображениями не объясняется целый ряд частностей в организации Л. и его видоизменений у разных народов. Другая точка зрения (особенно Спенсер и Вестермарк) видит в Л. ничто иное, как остаток старого обычая наследования, вместе с имуществом, также и жен умершего — обычая, видоизмененного лишь тем, что, за невозможностью сожительства сынанаследника с своей матерью, последняя переходила к брату умершего, вместе с другими правами, которыми почему-либо (например, по малолетству) не могли воспользоваться сыновья (например звание, должность). Но и это мнение едва ли основательно: Л. имеет целью отнюдь не интересы наследников умершего, а, наоборот, интересы наследодателя. Рожденный левером сын, достигнув возраста, получает, в качестве наследника своего воображаемого отца, причитающуюся на долю последнего часть, и таким образом берет у действительного отца доставшееся ему наследство. Такое противоречие цели и основания Л. едва ли может быть допущено. Третье воззрение, выставленное Меном, видоизмененное и сильно поддержанное Мэйном и особенно Штарке, сближает Л. с аналогичным институтом индусской «нийоги», согласно которому искусственное потомство бездетному лицу может быть обеспечено не только после его смерти, но и при его жизни, путем передачи им своей жены родственнику, или даже постороннему лицу, для произведения сына, который считается его собственным сыном. Будучи более широким, чем Л., этот институт известен целому ряду народностей, между прочим — древним грекам.. Явно указывая на сознательное установление искусственного потомства, с определенной целью продолжения рода. он, по мнению названных писателей, имеет чисто юридическую основу: признание принадлежности детей не их действительному родителю, а прежде всего тому, под чьей властью находится женщина, от которой происходит ребенок. см. Mac Lennan, «The patriarchal theory» (Л. 1885); его же. «The Levirat and Polyandry», в «Fortnightly Review» (т. XXI); Спенсер, «Основы социологии» (т. 2); Ковалевский, «Первобытное право» (в. 2, М. 1886); Джон Фентон, «Древнейшая жизнь евреев» (р. п. М. 1884); Мэн, «Древний закон и обычай»; Westermark, «Geschichte des menschlichenеhe» и особенно Starke, «Die Primitive Familie» (Лпц., 1888).
Б. Н.

Легаты 

Легаты (Legati) — в католической церкви уполномоченные папы. В древнейшее время таким представителем папы являлся апокризиарий; при Льве I институт Л. упрочивается и их является несколько, с разными степенями полномочий. Л., снабженные властью на продолжительное время и причисленные к архиепископским кафедрам, являлись викариями папы в отдаленных от св. престола странах. С увеличением папского авторитета росло и значение Л., которые сильно стесняли права архиепископов и требовали больших денежных жертв от церквей и государств. Поэтому последние старались не допускать в страну доступа Л. без особого на то разрешения светской власти, а высшее и низшее духовенства всячески боролись с ними. Триентский собор постановил, что они не имеют права суда и администрации наряду с епископами. С XVI в. на место Л. во многих государствах являются постоянные папские нунции. Теперь Л. делятся на legati nati (почетная должность, соединенная с архиепископиями гнезно-познанской, зальцбургской, гранской, пражской и кельнской), legati dati, т. е. получившие особые поручения (если они кардиналы — legati а latere, если епископы — nuntii, если низшие прелаты — Intern until), с дипломатическим положением, но без церковных полномочий. Король неаполитанский, в качестве legatus natus, имел известные церковные полномочия по отношению к Сицилии (так называемая Monarchia Sicula), от которых итальянское правительство отказалось лишь по закону 13 мая 1871 г.
А. М. Л.

Легенда 

Легенда (от лат. legenda — то, что должно читать). — В обиходе средневекового католичества Л. называлась похвала и житие святого, которые следовало читать в церкви в день, посвященный празднованию памяти этого святого. Так как жития святых считались особенно душеполезным чтением, то название Л. распространилось и на все повествования религиозного характера, назидательные в такой же степени. В век развития церковно-исторической критики легендарное житие святого противополагается его подлинным или достоверным деяниям (acta); но в средние века, когда из исторической (а иногда и литературной, напр. из собственного имени: так Вероника из verus и греч. icon, одиннадцать тысяч спутниц св. Урсулы из имени Undecimilla и пр.) основы или из церковного предания создавались, распространялись и получали художественную обработку Л., такого различия не могло существовать. Средневековые католические Л. полнее, нежели какое-либо другое литературное явление, отражают нравственный облик эпохи. Уже в VI в. у Григория Турского и в «Диалогах» папы Григория мы находим ряд характерных и долговечных Л. По мере обособления и развития католической культуры, Л. осложняется и украшается при помощи самых разнообразных источников: классических преданий (так напр. Иуда предатель, по примеру Эдипа, оказывается отцеубийцей и кровосмесителем), германской мифологии, рассказов путешественников по святым местам, книг поучительных и не поучительных, церковных обрядов, иконографии и, наконец, самой действительности (так напр., крестовые походы способствовали развитию Л. о крестном древе, выросшей в целую серию эпизодических рассказов; перенесение реликвий часто вводит Л. в новый фазис развития, а иногда вызывает к жизни новое явление, в роде сказания о св. Грале; приypoчение празднования святого или события к известному времени года часто вносило новые подробности в Л. о нем, и т. д.). В тот век безусловной веры и искания чудесного всякий исторический факт, как из давно прошедшего (жизнь Александра Великого, Виргилия и пр.), так и из настоящего или недавнего (жизнь средневекового ученого, напр. Герберта, впоследствии папы Сильвестра II) обращается в благочестивую Л., которая, наконец, и оказывается единственным чтением всех понимающих по латыни. Из Л. о святых и Л., приуроченных к праздникам, рано составляются сборники (у Григория Турского — «De miracalls martyrum» и «De gloria confessoram»), из которых наибольшей известностью и влиянием пользуется так наз. Золотая Л. (Legenda Aurea). Автор ее — Иаков из Ворагина, арх. геауэзский (умер в 1298). Популярность Золотой Л. в переходную эпоху от средних веков к новому времени почти беспримерна: до 1500 г. насчитывают 70 изданий латин. оригинала и более 30 переводов на английский, французский, итальянский, нижненемецкий и чешский. Как и все сильно распространенные книги, Золотая Л. подвергалась значительным дополнениям и переменам (прибавлялись главы о праздниках и святых, ставших известными после XIII ст.; в немец. изд. 1483 г. прибавлено 38 статей о местных святынях Германии). Наиболее распространен совсем не критический франц. перев. Густава Брюне (П. 1843); значительно лучше «Jacobi a Voiagine Legenda aurea valgo historia lombardica dicta», изд. Graesse (Дрезд. и Лпц., 1846; 2 изд. 1850; 3 изд., 1892; его недостатках см. Roze, «Revue de 1'art chrethen», 1867, XI, 44). В нынешнем своем виде Золотая Л. состоит из небольшого пролога, в котором автор объясняет систему своего сборника (вся жизнь человечества разделяется на четыре периода: период совращения с пути — deviationia — от Адама до Моисея; обновления — геnоvationis — от Моисея до Р. Хр.; примирения — reconciliationis — когда Христос примирил нас с Господом, и странствования — peregrinationis — современная жизнь наша; поэтому и церковный год разделяется на 4 части, из которых к каждой приурочены особые праздники; соответственно этим праздникам и расположены главы его книги), и 182 главы, кроме прибавок и приложений. Огромное большинство основных глав посвящено изложению житий святых католич. церкви, которым составитель часто предпосылал этимологические объяснения их имен (конечно, крайне наивные и часто нелепые) и которые украшал многочисленными цитатами из св. Писания и отцов церкви, преимущественно западных, при чем из редакций житий выбирались не наиболее достоверные, а особенно занимательные. Меньшинство составляют рассказы о событиях евангельских, часто с явно апокрифическими чертами, заимствованными, впрочем, не непосредственно из апокрифов, а из сокращенных популярных их переложений (составитель цитирует их под именем hystoriae scholasticae); эти рассказы тоже украшены цитатами и толкованиями, которые очень нравились более литературным читателям книги Иакова, тогда как услаждающие фантазию апокрифические прибавки были особенно по сердцу клерикам-"простецам". То обстоятельство, что Золотая Л. удовлетворяла разным вкусам, и было причиною ее громадной популярности, которую долго не могли ослабить многочисленные нападения. Только в эпоху борьбы протестантизма с возрожденным и очищенным католицизмом второй половины XVI века, Золотая Л. стала уступать место другим сборникам, составленным с большей критикой. В XIV и XV стол. Золотая Л. служит непосредственным источником массы произведений духовной национальной поэзии во всех странах Европы, а через это влияет в на другие области художественной и вообще духовной жизни: национальный эпос, драму, лирику, иконографию и пр. (о. произведениях чешской поэзии на основе Золотой Л. см. J. Feifalik, в «Sutz.-ber. der Wiener Akad. philos.-hist., Kl.», XXXVII, 1861, стр. 56); но и вышеуказанные, более «трезвые» сборники XVII века так или иначе тесно связаны с Золотой Л., важной, поэтому, для всякого, кто занимается историей какого-либо агиографического или вообще легендарного сюжета. «Минеи» Дмитрия Ростовского и русская иконография XVII в. не избегли весьма заметного её влияния.
В эпоху развития национальных литератур западной Европы, Л., принимая стихотворную форму, становятся любимым чтением светских людей, при чем внутреннее развитие Л. идет еще дальше в ту же сторону — чудесного. Первые памятники древнефранцузской поэзии посвящены похвале и изображению жизни св. Эвдалии и св. Леодегария («Vie saint Leger»); один из первых документов немец. поэзии — «Песнь о св. Георгии» (по апокриф. житию его). В Х ст. через Италию на Запад проникает ряд восточн. Л., которые в следующих веках дают богатый материал для формирующейся национальной поэзии. В XI в. во Франции написана ассонансами превосходная поэма об Алексее Божьем человеке, которая переделывалась в XII, XIII и XIV вв. (см. «La Vie dе saint Alexis», par Gaston Palis, новое изд., Пар., 1885); там же в начале XII в. изложена Л. о Григории Великом и невольном грешнике (кровосмесителе), который, искупив свое преступлениe, был потом патриархом или папою (источник поэмы Гартмана ф. Ауэ); к тому же XII в. относится много стихотворных французских Л., а также и кельтских религиозных сказаний, сделавшихся известными нормандцам после завоевания Англии. К последним принадлежит поэма о св. Брендане (написана около 1125 г.), ирландском аббате, который, плывя на запад, доехал до рая и видел места мучения грешных, и о рыцаре Овене, спускавшемся в чистилище св. Патрика; обе эти Л., вместе с видением Тунсдала (сохранилось только в прозе), принадлежат к обширной семье апокрифов о загробной жизни, во главе которой стоят «Хождение Богородицы по мукам» и «Видение ап. Павла» (см. исследование Л. Шепелевича, Харьков, 1891 — 1892). Убийство Фомы Бекета, apxиепископа кентерберийского (1170), возбудило энергичную деятельность духовных поэтов; автор одной стихотворной Л. о нем, придавший ей окончательную форму в 1173 г., бродячий (вагант) клерик Garoier de Pont-SainteМахеnсе, много раз рецитировал ее на самой могиле народного святого, в поучение поклонникам (известно, что приблизительно в то же время во Франции, в день празднования святого по церквам, для поучения простого народа, читали французские стихотворные Л.; этот обычай перешел и в Англию). ХIII век во Франции особенно богат стихотворными Л., новыми для не знавших по латыни. Степень творчества их авторов крайне разнообразна: встречаются и почти буквальные переводы, и свободные переделки, в которых только с трудом можно проследить связь с латинским источником, даже в пересказы земной жизни Спасителя и Богоматери входят подробности и эпизоды, тесно связанные с памятниками национальной эпопеи и рыцарского романа; с особой энергией перерабатываются восточные Л., представляющие пищу для воображения уже в самом оригинале (духовный роман о Варлааме и индейском царевиче Иосафе был источником трех отдельных поэм с особой свободой — бродячие сказания религиозного характера (о гордом императоре, у которого ангел похитил его одежду, наружность и самый престол; о пустыннике и ангеле, соответствующая русской Л. «Ангел», которая дала сюжет для известного рассказа гр. Л. Толстого: «Чем люди живы» и пр.; такие Л. у французов принято называть contes devots). Тогда же составляются обширные сборники Л. о чудесах Богородицы, из которых важнее прочих сборник суассонского монаха Готье де Куанси (Gautier de Coinci, ум. 59 л. в 1236 г.); он составляет ок. 30000 стихов. В его рассказах, драгоценных не только для истории литературы, но и для изучения быта эпохи, не мало эпизодов, способных возмутить своею наивностью современных католиков, но живое поэтическое одушевление многих из них мирит с ними критику (там находим мы повествование о том, как Богоматерь кормила грудью больного монаха; как вор, имевший обыкновение всякий раз перед работой призывать имя Богородицы, был в продолжение 3-х дней поддерживаем на виселице Её белыми руками; как Богородица многие годы исполняла обязанности за монахиню, убежавшую из монастыря, чтобы отдаться плотским наслаждениям и пр.). В последующие столетия деятельность авторов и подновителей стихотворных Л. не прекращается, и многие из их произведений становятся еще более популярными, выступая из книги на сцену; в то же время, при увеличившейся потребности в чтении, как отдельные Л., так и сборники их перелагаются в французскую прозу. Ср. о французских Л.: Doubet, «Dictionnaire des legendes» (1855); Alf. Maury, «Les L. pieuses du Moyen-Age»; Gaston Paris, «Poesie an Moyen-Age» (1887). В Германии, в ранний период средневековой поэзии (XI и XII вв.), стихотворные Л. обрабатываются главным образом поэтами духовного сословия (одна из старейших и интереснейших по широте взгляда посвящена житию Аннона, еп. кельнского, ум. в 1076 г.). Придворных поэтов привлекают только те легендарные сюжеты, в которых они находят нечто рыцарское (напр. из ветхого завета — Юдифь, из житий святых — св. Георгий) или фантастически сказочное (таковы Л. Гартмана ф. Ауэ); в том же направлении работают и шпильманы, и из их рук получают жизнь полулегенды, полуэпопеи в роде «Оренделя», «Освальда» и др.; через них отзвуки Л. проникают в старинные национальные поэмы в роде «Вольфдитриха», а у поэтов-рыцарей иные жития принимают характер рыцарских романов. В XIII и XIV вв. духовенство энергично работает над множеством легендарных сюжетов и доставляет народу массу назидательного чтения. Рано является стремление циклизировать, собрать воедино это духовное богатство, и уже во 2-й половине ХIII в. на среднем Рейне составляется огромный сборник (до 100000 стихов) «Passional», распадающийся на 3 части: 1-я трактует об И. Хр. и Богоматери, 2-я — об апостолах и евангелистах, 3-я о святых, сказания о которых расположены по церковному календарю; составитель его — проповедник, пришедший к заключению, что писание действует сильнее проповеди. В эпоху книгопечатания в Германии, как и во Франции, иные из любимых Л. переходят в лубочную литературу. История Л. в Англии распадается на те же периоды, как средневековая английская литература. Англо-саксонскую Л., в ранних продуктах которой слышатся многочисленные отзвуки национального эпоса, сменяет норманно-французская. За ней следует среднеанглийская, очень обширная по количеству и разнообразию памятников; ее источники то латинские, то французские; в ней встречаются любопытные отголоски древнегерманских верований и средневековых поверий (так напр. Л. о св. Михаиле, изображающая его битву с драконом-сатаною, не только рассказывает о чинах ангельских и создании рода человеческого, для пополнения пустоты, образовавшейся вследствие отпадения сонма служителей Люцифера, но говорит и об домовых-альпах и об эльфах и излагает всю средневековую демонологию, в связи с космогонией, физиологией, психологией и пр.). В конце XIII в. на юге Англии составился обширный сборник Л. в стихах (александрийских двустишиях), известный под именем Liber festivalis; в нем много Л. о национальных святых, представляющих любопытный исторический материал; источники — французское и латинское; близкое сходство многих рассказов с Золотой Л. объясняется единством происхождения. Этот сборник, как и подобные ему в других странах, для большинства средневековых читателей заменял всякое историческое чтение, так как излагал все, что считалось тогда интересным, от начала Мира до последних дней. Как и в отдельных Л., эпизоды, полные глубокого и тонкого чувства, чередуются здесь с наивной, иногда смешной грубостью, младенческое легковерие — с пытливостью ума (поэт, напр., с воодушевлением рассказывает о том, как св. Маргарита, поглощенная драконом, вышла из него и убила его — и сам же потом выражает сомнение в возможности убийства дьявола). Более или менее красивым пересказом Л. не пренебрегали и поэты эпохи Чосера и позднейшей. В Италии, вследствие позднего обособления литературного языка, Л. дольше, чем где-нибудь, остается в своем первоначальном латинском одеянии, но у кватрочентистов в чинквечентистов (пис. XIV и XV вв.) получает большое развитие; итал. Л. представляет больше классических реминисценций, нежели какая-либо другая. В литературах Пиринейского полуо-ва Л. играет еще более важную роль и рано выступает на театральную сцену, с которой не сходит до XVII в. включительно. В южнославянских землях и в древней России довольно многочисленные Л., переведенные с греческого, а также и составленные по образцу их, переписываются в продолжение ряда веков, но изменяются только в незначительных подробностях, и большинство их остается памятниками чисто книжными. Таковы сказания, повести, притчи, приповести и Л., напечатанные в 1-м и 2-м выпусках «Памятников старинной русской литературы» гр. Кушелева-Безбородко (СПб., 1860), а также рассеянные по ученым и духовным журналам, изданиям «Общества Любителей Древнерусской Письменности», «Трудам» археологич. съездов и специальным исследованиям. Только некоторая часть книжных Л. и апокрифов проникает в народ, но за то проникает глубоко и переделывается или в духовн. стихи, или в духовные сказки, иначе называемые народными Л., которые, по свойствам своей легко подвижной формы и способу передачи, значительно дальние отходят от своих источников, нежели Л. западные или духовные стихи. Самый интересный сборник народных русских Л. издан А. Н. Афанасьевым в 1859 г.; он давно уже стал большой библиографическою редкостью. В нем всего 33 Л. (да и в том числе №№3 и 26, 4 и 5, 27 и 28 представляют только варианты)" но они прекрасно подобраны и снабжены драгоценными историко-литературными указаниями (разбор А. Н. Пыпина см. в «Современнике», 1860, №5). Народные Л. встречаются так же во всех больших сборниках памятников народной поэзии: в «Трудах Этногр. Стат. экспедиции» (Чубинского), у Драгоманова, в «Белорусском сборнике» Шеина и пр.; множество их рассеяно в «памятных книжках» и других областных изданиях, также и в энографических журналах (обзор прежних работ см. в «Истории русской этнографии» Пыпина, новейших — в «Этнограф. Обозрении» и «Живой Старине»). Общую характеристику русских народных Л. см. в «Ист. Лит.» Галахова (2-е и 3-е изд. 20), а также у Порфирьева и др. Лучший исследователь по истории Л. у нас академик Александр Ник. Веселовский, начавший в «Журнале Мин. Нар. Пр.», в 1875 г. ряд работ под названием: «Опыты по истории развития христианской Л.» и продолжавший их в изд. акд. наук, в «Разысканиях в области русского духовного стиха», а также в исследовании: «Из истории романа и повести» и мелких заметках.
Слова: Л., легендарный употребляются также в смысле противоположном исторически достоверному, причем означают рассказ или не вполне согласный с фактами (напр. «Моравская Л.» в Кирилло-Мефодиевском вопросе) или заведомо украшенный народной фантазией (напр. «императорская Л.», «наполеоновская Л.»), действующей по определенным законам, не вполне еще выясненным.
А. Кирпичников. 
Легенда (музык.) — музыкальное сочинение на текст легендарного содержания, различных размеров. Лист написал Л. о св. Елисавете для соло, хора и оркестра, равную по объему оратории; небольшие инструментальные пьесы носят тоже название Л., напр. Л. для скрипки Бенявского.
Н. С.

Легитимация 

Легитимация — в гражданском процессе. Вообще всякое правоспособное лицо вольно предъявить иск, но далеко не всякий имеет право на предъявление данного конкретного иска. Точно также, хотя всякое правоспособное лицо может быть позвано на суд в качестве ответчика, но не всякий в праве или обязан отвечать по данному конкретному иску. Право на иск (активная Л.) предполагает наличность материального права; напр., чтобы предъявить иск о возврате денег по займу, нужно быть кредитором. Отвечать по иску также может только тот (пассивная Л.), кто вне суда стоит в каком-нибудь юридическом отношении к истцу, напр. должник, виновник убытка. Поэтому в каждом процессе возможно возражение ответчика, что истец не имеет права на иск", так как отыскиваемое право принадлежит не ему (напр., спор о недействительности завещания начал не наследник по закону, а постороннее лицо), или что он, ответчик, не обязан отвечать по иску, так как не он нарушает право истца (напр., его вызвали как наследника должника, тогда как он вовсе ему не наследовал). Не всегда возможно отделить этот спор о Л. от возражений по существу иска, и потому обыкновенно в современном гражданском процессе вопросы Л. рассматриваются судом не до выслушания объяснений сторон по существу, а сразу, по окончании состязания. От Л. к данному процессу (I. ad causam) отличается Л. к производству судебных действий (I. ad processum); напр., у нас поверенный не имеет права на принесение апелляции или на заключение мировой сделки, если об этом не упомянуто в доверенности. Л. последнего рода проверяется судом ex officio, потому что отсутствие ее делает все производство ничтожным. Независимо от специального полномочия на известные судебные действия, поверенный должен обладать прежде всего правом быть поверенным; это — Л. ad praxim, которая удостоверяется или фактом принадлежности к известному званию (напр., прис. пов., частн. повер.), или подпискою самого поверенного (напр. у мировых судей).

Легкие 

Легкие — Л., болезни их: 1) бугорчатка, чахотка, вызываемая специфическими бактериями, широко распространенная почти во всех странах земного шара. Будучи болезнью заразительной, чахотка передается вдыхаемым воздухом, содержащим бугорковые палочки, через кишечный канал мясом животных, страдавших жемчужною болезнью и молоком их же, употребляемым в сыром виде. Условия, предрасполагающие к заболеванию: недостаточная пища, испорченный воздух, тяжелые болезни и т. п., а главное — наследственная слабость организма. Врожденная чахотка встречается редко; наследственно передается предрасположение к чахотке. Наичаще легочная чахотка поражает юношеский возраст, между 18 — 30 годами, нередко детей; после 40 лет развитые формы ее редки. Патологоанатомические изменения при чахотке — образование в ткани легких небольших бугорков (tuberculum) из клеток эпителиальной и соединительной ткани. При достаточной степени развития, бугорки доступны глазу; сливаясь, бугорки принимают более крупные размеры. В дальнейшем они подвергаются творожистому (казеозному) перерождению; образуются бугорчатые язвы. В большинстве случаев процесс начинается с бронхиальных стенок, откуда распространяется по периферии. Вследствие распадения изъязвленной легочной ткани образуется полость — пещера (каверна). При кашле мокрота, содержащая бугорковые палочки попадает в трахею, а оттуда в другое Л. и заражает его. Редкие случаи чахотки протекают без лихорадки. В прогрессирующих случаях темп. почти всегда более или менее повышена. Больные быстро худеют, слабеют, что зависит, главн. образом, от лихорадки. С течением болезни развивается малокровие, силы падают. У многих по ночам обильный пот, истощающий их. Сознание у большинства сохранено вполне до последней минуты, замечательно оптимистическое и полное надежд настроение чахоточных. Симптомы: кашель, один из самых мучительных припадков, усиливающийся утром и ночью. Боль в груди, от поражения плевры или от напряжения мышц при сильном кашле. Осложнения легочной чахотки: вследствие прямого перехода процесса с Л. поражается плевра — туберкулезный плеврит. Гортань и зев поражаются часто вторично — заражение мокротой (туберкулезный ларингит и фарингит). Со стороны желудочно-кишечного канала наблюдаются отсутствие аппетита, часто рвота во время кашлевых приступов. При образовании бугорчатых язв, чаще в нижней части подвздошной и верхней части тощей кишки, у больных развиваются поносы. В печени и селезенке часто находятся бугорковые узелки. Распознавание легочной чахотки, при помощи микроскопического исследования мокроты, может быть сделано (присутствие в ней бугорковых палочек) очень рано. Иногда легочная чахотка быстро идет вперед: наряду с легочными прогрессирующими симптомами замечается высокая лихорадка, быстрое исхуданиe и общий упадок сил; через несколько месяцев наступает смерть (скоротечная или галопирующая чахотка — phtysis florida). Исход легочной чахотки большею частью смертельный. Не очень обширные бугорковые гнезда могут вполне зажить. Крепкое общее телосложение, хорошее питание, отсутствие наследственного предрасположения, незначительное распространение процесса и т. п. — условия, которые позволяют иногда рассчитывать на сравнительно благоприятное течение болезни. Специфического лечебного средства против чахотки Л. мы не имеем. Предложенное в 1890 г. новое средство, туберкулин Коха, никакими специфическими лечебными свойствами против бугорчатых процессов не обладает. Наиболее целесообразно диетическое лечение в самом широком смысле, с целью увеличить сопротивляемость организма. Сюда относятся лечение молоком, кумысом и кефиром. Чахоточные больные должны хорошо питаться и пользоваться свежим воздухом. Из отдельных симптомов болезни лечатся: кровохарканье; лихорадка и ночные поты. Климатическое печение: летом пребывание в деревне, климатич. станциях; зимой также климатич. станции (Davos, Алжир, Египет, Мадейра). Лихорадящих чахоточных не следует отсылать из дому. Необходимо предупреждать окружающих чахоточного больного о возможности заражения, особенно детей; обязательно удалять и дезинфецировать мокроту, не допускать ее до высыхания и распыления. Лиц слабого телосложения, с наклонностью к чахотке следует укреплять физически: хорошее питание, свежий воздух, закаливание тела холодными обливаниями и купаньями. Бугорчатые гнезда в костях, лимфатических железах удаляют оперативным путем, чтобы устранить возможность занесения заразного начала (Коховских палочек) в Л. Устранение условий, подрывающих силы и здоровье, как нравственных, так и физических — все это меры личной профилактики; к мерам общественной профилактики относятся: оздоровление городов, поднятие экономического благосостояния, распространение общегигиенических сведений в народе.
2) Инфаркт Л. В Л. почти исключительно наблюдаются гэмаррагические, красные инфаркты, обусловленные закупоркой какой-либо легочной артерии пробкой (эмболией), причем величина их может колебаться в самых широких размерах, в зависимости от калибра артерий. Небольшие инфаркты, обыкновенно всего чаще сидящие близ поверхности легких, легко всасываются или на месте образуется рубец; реже обращаются в кашицу, которая пропитывается известью и осумковывается. При инфарктах большей величины дело может дойти до помрачения сознания, расстройств зрения, приступов обморока, крайне затрудненного дыхания и даже внезапной смерти. Нередко инфаркты подают повод к последовательному воспалению легких, к образованию нарывов в них и даже гангрены. Так как к подобным заболеваниям всего более предрасположены одержимые пороками органов кровообращения, то требуется общее укрепление организма. Лечение чисто припадочное.
3) Воспаление Л. (пневмония, pneumonia). Различают крупозное (волокнинное, фибринозное) и катарральное (бронхопневмония, дольковое лобулярное) воспаление их. Крупозная пневмония (Pueumonia cruposa, отсюда название больных — пневмониками) — острый, большею частью типично протекающий воспалительный процесс Л. В большинстве случаев она составляет первичное заболевание, в отличие от вторичного воспаления, представляющего побочное явление при какой-либо другой инфекционной болезни, как напр., при тифе, оспе и других болезнях. Сущность болезненного процесса заключается в том, что в полость альвеол выпотевает из сосудов Л. кровянисто-сывороточная жидкость, причем волокнина её, смешанная с клеточными образованиями, свертывается и закупоривает более или менее обширные участки Л., иногда. целые доли. В болышинстве заболевает правая нижняя доля и вообще болезнь поражает всего чаще правое Л. Иногда процесс выпотевания может кончиться образованием нарыва. Точно также может развиться и гангрена Л., когда кровообращение в воспаленном участке замедляется или совершенно прекращается. Если в такой участок проникнут гнилостные бактерии, то наступает частичное омертвение Л. Реже болезнь заканчивается образованием творожистых гнезд или чахоткой. Крупозное воспаление Л. протекает остро и в большинстве случаев по весьма правильному типу: болезнь начинается внезапно, быстро развивается, протекает весьма тяжело и, как правило, спустя несколько дней от начала заболевания, либо оканчивается смертью, либо быстрым выздоровлением. Как правило, представляющее, впрочем, нередкие исключения, после весьма слабо выраженных предвестников, как, напр., чувства недомогания, слабости, головной боли, плохого сна, наступает потрясающий озноб, температура тела быстро повышается, так что иногда уже в первый день болезни достигает до 40° С и более, каковая температура держится почти все время болезни, сопровождаясь бредом, особенно резко выраженным у алкоголиков. У детей расстройства нервной системы нередко выражаются рвотой и судорогами. Соответственно высокой температуре учащается пульс. Дыхание учащается до 20 — 40 дыхательных движений в минуту, а в тяжелых случаях болезни у нервных и раздражительных людей, перед агонией, даже до 70. Само дыхание поверхностное, так как более глубокое довольно болезненно. Кожа пневмоников красна, напряжена, горяча и суха. Лицо вначале ярко-красное, потом получает желтоватый оттенок, а губы и щеки получают багровую окраску. Во время кризиса появляется обильный теплый пот. Перед смертью, во время агонии, также наблюдается обильное отделение холодного, клейкого пота, при чем кожа обыкновенно влажна и холодна. Нередко появляются различные сыпи. Уже с самого начала болезни больные испытывают давление и тягостное стеснение в груди, за которым следует колотье в боку, сильно ухудшающее их самочувствие и зависящее от сопутствующего поражения плевры. Кашель, от которого больные стараются удержаться и зависящий от присутствия постороннего вещества в альвеолах и бронхах, составляет, вследствие своей болезненности и частоты, крайне тягостный для больных припадок. Он сух, короток и прерывист. Только в последующие дни болезни он становится более влажным и глубоким. Мокрота пневмоников, вследствие примеси красных кровяных шариков, окрашена в ржавый цвет; она клейка, с трудом отплевывается. В общем, болезнь протекает в очень короткий срок. Если дело идет к выздоровлению, то наступает кризис, при котором температура быстро падает, часто ниже нормы. Уже давно было замечено, что кризис при этом страдании в большинстве случаев наступает в нечетный, на 3, 5, 7, 9 и даже 11 день от начала болезни. Вообще нередко болезнь уклоняется от своего типичного течения. Из этих уклонений наиболее заслуживает внимания желчная пневмония (pneumonia biliosa) и тифоидная (pneurno typhus). Первая протекает чрезвычайно тяжело, дает громадную смертность и представляет осложнения желудочно-кишечными расстройствами и желтухою. При пневмотифе на первый план выступают большая подавленность, головные боли, бред, спячка, сильно-обложенный, позднее — сухой, треснувший язык, малый, скорый пульс, понос, вздутье живота газами, желтуха, припухание печени и селезенки, воспаление плевры, околосердечной сумки, брюшины и мозговых оболочек. Волокнинное воспаление легких прежде считалось простудною болезнью, но в настоящее время доказано, что она обусловливается специфическими бактериями, чем обусловливается её заразительный и заносный характер, а также появление эпидемий её, но для заболевания недостаточно одного проникновения микроба в легкое, а требуются некоторые условия, способствующие фиксации и размножению пневмококка в легком, как, напр., местная простуда, ушибы, повреждения, раздражение дыхательных путей химическими веществами и пр. Точно также влияет время года, погода и вообще различные климатические условия. Эта болезнь принадлежит к одной из наиболее распространенных. На ее долю выпадает до 3% всех заболеваний, а смертность от ее доходит в некоторых местностях почти до 7% общего числа умерших. Она встречается под всеми широтами, при чем замечено, что зимою и весною чаще заболевают, чем летом и осенью. Особенно предрасполагают к заболеванию переполненные, дурно проветриваемые помещения. Как меру предохранения от заболевания нужно указать на подлежащее обеззараживание мокроты и общее оздоровление городов и жилищ. Что касается лечения, то главнейшая задача его поддержание сил больного и устранение наиболее угрожающих припадков — высокой температуры, упорного кашля, присоединяющихся плевритов и др. страданий.
4) Катарральная пневмония — бронхопневмония — протекает как в форме острого, так и хронического страдания. Сущность процесса заключается в первичном катарральном поражении бронхов и последовательном — альвеол, при котором последние наполняются слизистым эксудатом с эмигрировавшими белыми кровяными шариками и отпавшими клетками эпителия. Болезнь поражает всего чаще задние нижние доли Л. Причина страдания лежит в проникании в альвеолы раздражающих веществ, вносимых вдыхаемым воздухом или каким-либо другим путем. Почти всегда бронхиальный катарр предшествует бронхопневмонии, даже в случаях, если он обусловливается какими-либо заразными болезнями, как, напр., корь, инфлуэнца, коклюш, дифтерит, тиф, скарлатина и оспа. Бронхопневмония не имеет типического течения и представляет обыкновенно только более резко выраженную картину бронхита, отличаясь чрезвычайным разнообразием. Острая форма начинается лихорадкой, не представляющей никакого типа; наряду с повышением температуры пульс учащается до 140 — 180 ударов в минуту. Сильная жажда, кожа горяча, лицо красно, дыхание поверхностное и учащенное; частый короткий кашель, вызывающий сильную боль. Эти явления иногда на время стихают, иногда вновь ожесточаются, в связи с дальнейшим развитием болезни. Дети, у которых всего чаще и приходится наблюдать это страдание, обнаруживают сильное беспокойство и головную боль. Если поражается значительная часть Л., то лицо бледнеет, на губах появляется особый налет, язык сух, аппетит отсутствует, жажда усиливается. Часто это страдание влечет за собою смертельный исход, нередко сопровождающийся судорогами, или оно переходит в хроническое воспаление. Последнее может также развиться из бронхита, сопутствующего различным болезням. Эта форма воспаления сопровождается сильным истощением больного. Хроническая бронхопневмония может сопровождаться различными другими болезнями и особенно часто осложняется бугорчаткой. Что касается предупредительных мер, то на первом плане должно стоять тщательное наблюдение за детьми при существовании у них болезней, сопровождающихся бронхитом. Лечение припадочное.
5) Легочная эмфизема — одна из самых частых болезней этого органа. Поражаются или отдельные участки, или оба легких на всем протяжении. Причины: в старческом возрасте — изнашивание органа; в среднем и иногда юношеском — врожденная слабость упругих элементов легкого; часто профессиональная болезнь: у выдувальщиков стекла, трубачей — вследствие чрезмерного напряжения легких; у мужчин чаще, чем у женщин. Иногда развивается как последствие хронического бронхита, продолжительного коклюша; при поражении воспалительным процессом части легкого, здоровые участки чрезмерно растягиваются (компенсаторная эмфизема). Сущность болезни заключается в том, что ткань легких теряет упругость, что выражается увеличением их объема, уменьшенной сократительностью и постоянным вдыхательным положением их. Затем, вследствие давления, ткань атрофируется, перегородки легочных пузырьков продырявливаются и даже совсем исчезают, альвеолы сливаются; легочные капилляры запустевают и атрофируются, результатом чего является застой крови в легочных артериях и правом сердце, которое, вследствие увеличения работы, расширяется и гипертрофируется. Болезнь длится годами и даже десятками лет. Характерен внешний вид эмфизематика: толстая и короткая шея, грудная клетка бочкообразной формы. Нижние границы легких, вследствие постоянного вдыхательного вздутия, опущены. Жизненная емкость легких с 3500 куб. стм. нормальных падает до 2000 — 1000 куб. стм. Дыхание затруднено, в особенности при физическом напряжении (одышка). Последствием болезни является расстройство сердечной деятельности. Нередко в течение эмфиземы развиваются: легочная бугорчатка в хронической и очень распространенной форме, хронические заболевания сердца, сосудов и почек, расстройство со стороны кишечника. Одышка в случаях весьма развитой эмфиземы значительна, иногда принимает характер бронхиальной астмы. Осложнения болезнями, особенно инфлуенцией и крупозной пневмонией, нередко опасны для жизни. Лечение преимущественно припадочное против кашля, удушья и применяются усиливающие работу сердца. Для облегчения дыхания пневматическое лечение: аппарат Вальденбурга (вдыхание в разреженный воздух); сдавливание грудной клетки, способствующее выдыханию (дыхательное кресло Росбаха).
6) Из других страданий Л. особенного внимания заслуживает острый отек их, представляющий громадную опасность для жизни больного и заключающийся в пропитывании легочной ткани, альвеол и бронхов серозною жидкостью. При очень значительном отеке дыхание крайне затрудняется и дело может дойти до приступов задушения. Дыхание поверхностно, затруднено и учащено, больной не может втянуть достаточного количества воздуха; он испытывает чувство сильного страха: лицо краснеет; у него появляются приступы сильнейшего кашля с извержением обильной, сильнопенящейся мокроты. Если ему не оказана своевременная энергичная помощь (обильное кровопускание, сильные отвлекающие на кишечник, кожу), то смерть может наступить через 1 — 2 часа. При хронически протекающем отеке все эти явления развиваются гораздо медленнее, но также могут закончиться смертельно.

Леда 

Леда (Lhda, Lhdh) — дочь этольского царя Фестия. Поразившись красотой Л., Зевс предстал перед ней в образе лебедя, и плодом их союза были Полидевк и Елена. По другим сказаниям, Елена вышла из яйца Л., оплодотворенного олимпийским лебедем. Имя Lhdh некоторые сопоставляют с им. богини Lhtw и объясняют его в том смысле, что первоначально Л. была олицетворением ночи, матери светил. По другим, слово Л. есть ничто иное как встречающееся в ликийских надписях Lada — жена, женщина (госпожа), слово карийско-лелегского корня.
Н. О.

Ледовое побоище

Ледовое побоище — знаменитая победа, одержанная новгородцами, под предводительством Александра Невского, над ливонскими рыцарями, 5 апреля 1242 года, на льду Чудского озера. По известиям летописей, битва началась при солнечном восходе у Воронья Камени на Узмени: немцы и чудь, построенные острою колонной («свиньей»), прорвали новгородские полки и погнали было часть их, но князь Александр обошел врагов с тыла, и «злая сеча» кончилась в пользу новгородцев; бились так, что льда на озере стало не видно — все покрылось кровью; новгородцы гнали немцев по льду озера на протяжении семи верст до Суболичьского берега; чуди перебито было без числа, немцев до 400 чел., да взято в плен до 60 ливонских рыцарей, которые потом шли возле своих коней во время радостного въезда князя Александра в Псков. Эта битва, вместе с победами князя Александра над шведами (15 июля 1240 г. на Неве) и литовцами (в 1245 году под Торопцем, у озера Жизца и близ Усвята), имела большое значение для Пскова и Новгорода, задержав напор трех серьезных врагов с запада — в то самое время, когда остальная Русь терпела от княжеских усобиц и последствий татарского завоевания. В Новгороде долго помнили Л. побоище немцев; вместе с Невскою победой над шведами, оно еще в XVI в. вспоминалось на ектениях по всем новгородским церквям.
В. Сторожев.

Лейден 

Лейден (Leyden, Leiden, в ср. в. Leithen) — г. в нидерландской пров. южной Голландии, на Рейне. Примечательны церкви св. Панкратия и св. Петра, ратуша. Некогда значительная фабрикация сукна теперь упала, но все же Л. — центр производства шерсти и шерстяных товаров. Лейденский унив., основанный в 1575 г. Вильгельмом Оранским, особенно славился в XVII и XVIII вв. В его стенах учились и работали Гуго Гроцкий, Декарт, Бургав, Скалигер, Сальмазий, Гейнзиус и др. Унив. библиотека с 330 тыс. том. и 6000 рукоп. Слушателей теперь около 950. Особенно высоко стоит изучение восточных языков. Выдающиеся музеи: археологический, этнографический и городской. Л. много пострадал во время осады и блокады испанцами в 1573 — 74 гг., пока принц Вильгельм Оранский, прорывом плотин, не вызвал наводнения и тем не принудил врагов снять осаду.

Лейпциг 

Лейпциг (Leipzig) — по величине второй, по значению первый гор. кор. Саксонии, в сев.-зап. его части, в 8 км от прусской границы, в 118 м над уровнем моря, в плодородной равнине, орошаемой рр. Плейсой, Эльстером и Партой. Состоит из внутреннего гор., пяти внутренних и семи внешних предместий. На месте прежних укреплений внутр. гор. опоясывается новыми улицами, садами и парками; внутри много узких, кривых улиц и средневековых домов. Почти все значительные торговые заведения и конторы помещаются в этой части Л. В предместьях Гриммайском и Дрезденском сосредоточилось книжное дело. В 1831 г. в Л. было 43200 жит., в 1871 г. 106905, 1890 г. 179689, а вместе с предместьями, вошедшими в город. черту — 357122 (176144 мжч., 180278 жнщ.): лютер. 322453, реформ. 5504, катол. 12747 и евреев 4136. К 1 янв. 1894 г. было всего 397862 жит. Л. окружен деревнями, построенными по-городски. Выдающихся церквей нет. Величественная ратуша XVI века; прежняя крепость Плейсенбург XVI в., теперь казармы. Самые красивые здания: музей, новый театр, Августеум — здание университета, с рельефами Ритчеля на фронтоне и с великолепной актовой залой, новый концертный зал, старая биржа. Много красивых частных домов XVII — XVIII в. Из новых зданий в предместьях замечательны так наз. римский дом, хрустальный дворец, масонская ложа. 4 кладбища; самое старое — св. Иоанна; много памятников на Новом или Внешнем кладбище. Памятники Геллерту, Лейбницу, Лютеру и Меланхтону, королю ФридрихуАвгусту I, Себ. Баху, Цельнеру, Роб. Шуману и др. В воспоминание «битвы народов» 1813 г. — пирамида на холме Трех Монархов, камень Наполеона, памятник кн. Шварценбергу. Уже с XII в. Л. имел привилегированные базары, принявшие с XV в. характер ярмарок. 30-летняя война только на время приостановила торговлю Л. Континентальная система была Л. выгодна, но события 1813 г., раздел Саксонии, запретительные меры, высокие пошлины губительно повлияли на торговлю; только после вступления Саксонии в таможенный союз и открытия железной дороги в Дрезден, торговля и ярмарки начали опять быстро развиваться. В настоящее время в Л. более 4000 торг. учрежд. и 270 отраслей промышленности. Предметами оптовой торговли, кроме произведений промышленности самого Л., служат: англ., бельгийская и швейц. пряжа, сырой шелк, хлопчатобумажные, шерстяные, полушелковые, льняные ткани, сукна, тюль, кружева, ленты, железо, стекло, часы, галантерейные, колониальные и аптекарские товары, вино, красильные вещества, бумага, кожа сырая и выделанная, косы, точильные камни, удобрение, заячьи и кроличьи шкурки, конский волос, щетина, шерсть, мука, зерно. Для меховой торговли Л. — главный рынок всего света (около 24 милл. оборота). 1893 г. на лейпцигскую таможню прибыло 99232 т. товаров (29706 т. зерна и семян, 26657 т. керосина и других минер. масел, 3358 мехов и кож, 6243 т. кофе и др.). Вывозятся преимущественно в Северо-Амер. Соединенные Штаты, главным образом меха и кожи, шерстяные материи, книги и музыкальные инструменты. Книжные ярмарки существовали с XVI в.; с XVIII в. Л. стал центром книжной, музыкальной и художественной, немецкой и иностранной торговли. Несколько книгопродавч. союзов. В 1716 г. было 17 книжных магазинов, в 1828 г. — 77, 1885 г. — 530, 1894 г. — 725 (вместе с музыкальными, антикварными и художественными). Главные издательские фирмы: Бедекер, Брейткопф и Гертель, Брокгауз, Дункер и Гумбльдт, Энгельман, Гирцель, Мейер, Шпамер, Таухниц; художественная — Дель-Векио; музыкальные — Брейткопф и Гертель, Петерс. При многих издательских фирмах типографии, работающие и на иностр. государства; изготовление бумаги, отливка шрифта и нот, нотопечатни, литографии, ксилографические институты, переплетные; книжные и художественные аукционы Л. известны и за границей. Средоточие торговли автографами. Л. не может назваться собственно фабричным городом. Главные изделия: табак, рояли и др. музыкальные инструменты, швейные и т. п. машинки, физические и математические приборы, химические вещества, спирт, резиновые вещи, бумажное белье, обработка человеческих волос и мехов; пиво, кирпич; садоводство. Во главе учебных заведений университет, основанный 4 декабря 1409 г. студентами, ушедшими из Праги вследствие раздоров между чехами и немцами. С 1438 г. медицинский факультет. Университет делился на 4 национальности: саксонскую, мейссенскую, франкскую (позднее баварскую) и польскую; имел собственные доходы с земель, дарованных курфюрстами; с давних пор учреждено много стипендий; бесплатная столовая (на 280 чел.). Теперь унив. имеет, кроме земель, до 50 участков в городе, всего на 181/2 милл. марок. С самого основания своего он приобрел репутацию одного из выдающихся немецких университетов. В начале XIX в. число студентов было 1300, потом пало до 800, затем стало возрастать; в 1893?94 г. их было 3067, в том числе иностранцев-европейцев 194, неевропейцев — 76; около 1200 на философском факультете и приблизительно по 700 на богословском, юридическом и медицинском. Ординарных профессоров было 62, ординарных заслуженных 12, экстраординарных 37, приват-доцентов 63. В числе преподавателей, нынешних и недавних, много известных имен; богословы: Баур, Канис, Аутард; юристы: Биндинг, Фридберг, Мюллер, Штобе, Виндшейд, Вах; медики: Брауне, Коччиус, Креде, Гис, Лудвиг, Бенно Шмидт, Тирш, Вагнер; историки: Фойгт, Ноорден, Мауренбрехер; экономист Рошер; философы: Дробиш, Вундт, Фехнер; физик Ганкель, химик Видеман, астрономы Брунс, Цельнер; филологи: Курциус, Экштейн, Ланге, Липциус, Риббек; археолог Овербек, ориенталисты Флеймер и Крель; германисты Гильдебранд и Царнке, романист Эберт, славист Лескиен, египтолог Эберс, индогерманист Виндиш, зоолог Лейкарт, ботаник Шенк, минералог Циркель, геолог Креднер, географ Рихтгофен. Библиотека с 438000 тт. и 4000 рукописей; обсерватория, естественно-исторические кабинеты, лаборатории. медицинские клиники, семинарии. Ср. Gretschel, «Die Universitat L.»; Zarnke, «Die urkundlichen Quellen zur Geschichte der. Univ. L.». 3 гимназии, реальная гимназия, школы для девочек; народные школы содержатся городом, воскресные, коммерческие, технические — корпорациями. Много частных средних и ремесленных училищ, Королевская саксонская акд. наук, 1846 г. Много ученых обществ: немецкое восточное, немецкий союз астрономов, научное общество князя Яблоновского, немецкое (прежде очень влиятельное), естествоиспытателей, греческое, историко-филологическое, политехническое, медицинское, землеведения, истории Л. и т. д. Городская библиотека более 100000 тт. и 2000 рукописей; народные библиотеки, педагогическая центральная библиотека при институте Комениуса. Музей народоведения, акд. зодчества и ваяния, художественное общество, постоянная выставка Дель-Векио; другая выставка в городском музее. 3 больших театра: Старый (период его блеска 1817? 28 гг.), Новый и Карола, и несколько второстепенных. Концерты с 1743 г. давались в Гевандгаузе (Gewandhaus), теперь даются в новом Гевандгаузе; они пользуются европейской известностью. Квартетные собрания. Королевская консерватория, основанная в 1843 г. Мендельсоном-Бартольди. Музыкальное общество Евтерпа. Оркестровое общество дилетантов; огромное количество мужских хоровых обществ; замечательны университетские хоры Паулус и Арион, Ридельский и Sing-akademie. Сумма городских доходов и расходов в 1893 г. 19,6 милл. мар. Городское имущество оценивалось в 76,4 милл., долги — 51 милл. марок. На народное образование израсходовано в 1893 г. 3,9 милл., на врачебную часть и благотворительные учреждения — 3,3 милл. марок. Из благотворительных учреждений замечательны: госпиталь св. Иакова, глазная лечебница, институты слепых и глухонемых, сиротский дом. Вне города заведения для слабоумных детей и для душевнобольных. Городской водопровод доставляет воду из Коневица; прекрасно устроенная клоачная система для отвода нечистот; пожарная часть тоже образцовая; плавательная школа, фехтовальный зал. Благодаря гигиеническим условиям и хорошему климату, смертность в Л. ниже, чем в др. городах Саксонии: 24 чел. на 1000 (Дрезден 26, Хемниц 37). Прекрасный парк Розенталь, с зоологическим садом. Л. — один из важнейших железнодорожных узлов (7 вокзалов). Конножелезных дорог 46,5 км (1893). Телефонных путей 4119 кв. км. Р. Эльстер канализована.
В истории европейских войн Л. играет большую роль. С 4-го (16-го) по 7-е (19е) октября 1813 г. под Л. происходила битва между армиями Наполеона I и соединенных против него государей: русского, австрийского, прусского и шведского. Силы последних разделены были на 3 армии: богемскую (главную), силезскую и северную, но из них в сражении 4 окт. участвовали лишь две первые. Кровопролитные действия этого дня не принесли никаких существенных результатов. 5 окт. обе враждующие стороны оставались в бездействии, и только на северной стороне Л. произошла кавалерийская стычка; в течение этого дня положение французов значительно ухудшилось, так как в подкрепление к ним пришел лишь один корпус Ренье (15 тыс.), а союзники усилились вновь прибывшей северной армией. Наполеон узнал об этом, но не вдруг решился отступить , потому что, отступая, он оставлял во власти неприятелей владения своего союзника, короля саксонского, и окончательно бросал на произвол судьбы франц. гарнизоны, разбросанные в разных пунктах на Висле, Одере и Эльбе. К вечеру 5 числа он стянул свои войска на новые позиции, поближе к Л. 6 октября союзники возобновили атаку по всей линии, но, несмотря на громадное превосходство их сил, результат боя был опять далеко не решителен: на правом крыле Наполеона все атаки богемской армии были отбиты; в центре французы уступили несколько селений и подались назад, к Л., версты на 2; левое крыло их удержало свои позиции к северу от Л.; в тылу путь отступления французов, на Вейсенфельс, оставался свободным. Главными причинами малого успеха союзников были разновременность их атак и бездействие резерва, которым кн. Шварценберг не умел или не хотел должным образом воспользоваться, вопреки настояниям имп. Александра. Между тем Наполеон, пользуясь тем, что путь отступления оставался открытым, начал еще до полудня отправлять назад свои обозы и отдельные части войск, а в ночь с 6 на 7 вся фран. армия отошла к Л. и далее. Для обороны самого города оставлено было 4 корпуса. Начальнику арьергарда, Макдональду, приказано было держаться по крайней мере до 12 час. следующего дня, а потом отступить, взорвав за собой единственный мост на р. Эльстер. Утром 7 окт. последовала новая атака союзников; около 1 часа дня союзные монархи уже могли въехать в город, в некоторых частях которого еще кипел ожесточенный бой. По бедственной для французов ошибке мост на Эльстере взорван был преждевременно; отрезанные войска их арьергарда были частью взяты в плен, частью погибли, пытаясь спастись вплавь через реку. Победа союзников не была, однако, довершена энергическим преследованием неприятельской армии, хотя они и располагали весьма многочисленной конницей. Сражение при Л., по размерам сил обеих сторон (у Наполеона 190 тыс., при 700 орудиях; у союзников до 300 тыс. и более 1300 орудий) и по громадным своим последствиям, называется у немцев «битвой народов» (die Volkerschlacht) или «битвой трех императоров» (die Drei-Kaiser-Schlacht). Последствием этой битвы было освобождение Германии и отпадение от Наполеона войск Рейнского союза. Во время самой битвы из рядов наполеоновской армии в ряды союзников перешла саксонская пехота и артиллерия. Потери французов простирались до 60 тыс. чел. и 300 орудий; у союзников выбыло из строя до 50 тыс. чел., из числа которых около половины пришлось на русские войска.

Леконт де Лиль

Леконт де Лиль (Charles — Marie — Rene Leconte de Lisle) — выдающийся франц. поэт, член франц. акд., основатель «парнасской» школы (1818?94). Детство Л. провел на о-ве Бурбоне, где отец его был военным врачом, а в молодости много путешествовал по Индии и Востоку, что наполнило его воображение блестящими красками тропического Юга. Первое его стихотворение: «La Venus de Milo» произвело сенсацию и сделалось исходным пунктом парнасского движения. В 1848 г. он приветствовал отмену рабства в колониях, хотя это разорило его семью, владевшую плантациями на о-ве Бурбоне. Рассорившись из-за этого с семьей, Л. лишился всякой денежной помощи от родных и долго бедствовал. Позже его материальное положение улучшилось, особенно благодаря месту библиотекаря сената. В 1852 г. появились его «Poemes antiques», восторженно встреченные В. Гюго, в 1854 г. — «Poemes et poesies», в 1859 г. — «Le Chemin de la Croix», в 1862 г. — «Poemes Barbares». В своих переводах греческих классиков (Феокрита, Гомера, Эсхила, Софокла, Еврипида и др.), Л. сохранял архаичность текста, чтобы точнее передать колорит подлинника. Критика очень нападала на буквальную передачу греческих имен — Ахиллеус, Клитаймнестра и т.д., и недостаточно оценила, вследствие этого, оригинальность и силу самих переводов. Трилогию Эсхила «Орестию» Л. переделал, под заглавием «Les Erinnyes» (1872). Творчество Л. вышло из реакции против романтизма. Все то, что романтизм внес разнузданного и беспочвенного в поэзию, парнасцы, и во главе их Л., старались вытеснить возвращением к классическим идеалам. Ярче чем кто-либо, Л. воплотил это стремление в «Poemes Classiques», где он воспевает богов и героев в их неприступной, возвышающейся над земными страстями красоте. Другая черта, характеризующая творчество Л. — это его «невозмутимость» (impassibilite), составляющая резкий контраст с лиризмом романтиков. Романтизм выдвинул на первый план в поэзии отражение личной жизни, индивидуальных отношений; Л. понимал поэзию как искусство отвлекаться от себя и предаваться культу чистой красоты. Ни одно личное чувство, ни одно индивидуальное настроение не нарушает строгого тона его поэм и коротких стихотворений, где героем является все человечество, с его идеалами и верованиями. Л. сходится с Ренаном в мнении о том, что каждая нация, каждая форма интеллектуальной, религиозной и нравственной жизни народов оставляет при своем исчезновении краткую формулу, «сокращенный тип», который навсегда делается представителем миллионов людей, давно сошедших со сцены. «Poemes Barbares» являются попыткой поэта воссоздать в искусстве эти кристаллизовавшиеся типы человечества. «Qain» , «Vigne de Naboth», «Neferou Ra» и другие поэмы посвящены отдельным фазисам человеческого существования и воспроизводят внутреннюю красоту каждого из типов человечества. Это тоже своего рода «Legende des Siecles», в которой романтический произвол Гюго заменен глубокой эрудицией, не вполне свободной от педантизма. В объективном творчестве Л. есть несомненно большая красота, близкая, по духу, к греческой скульптуре, — но есть в нем и неподвижность, вызвавшая в последнее время возврат к романтизму, хотя и непохожему на романтизм предшественников Л. Творчество последнего представляет, таким образом, звено между старым романтизмом, чуждым философии, и новым, вышедшим из научных и философских идей. Из непосредственных последователей Л. самый замечательный — Гередиа. См. Paul Bourget, «Essais de psychologie contemporaine»; Jules Lemaitre, «Les Contemporains»; Ferd. Brunetiere, «L'evolution de la poesie lyrique au XIX s.».
З. Венгерова

Лексикология 

Лексикология — учение или наука о составе языка в том виде, в каком он дан употреблением . Ср. Энциклопедия филологии.

Лекуврер 

Лекуврер (Адриенна Lecouvreur, 1692 — 1730) — известная французская актриса, в 1717 г. дебютировавшая в Comedie francaise с громадным успехом. Талант ее был велик и в комедии, но главные триумфы ее относятся к трагедии, где она соединяла высочайший пафос с удивительной простотой и непринужденностью. Поэты, с Вольтером во главе, воспевали ее; дом ее служил сборным пунктом писателей и знати с 1723 г. она находилась в связи с известным Морицом Саксонским; когда он нуждался в деньгах для завладения герцогством курляндским, она пожертвовала ему своими драгоценностями. Смерть ее приписывали отравлению. Скриб и Легувэ написали на эту тему известную драму: «Adrienne Lecouvreur».

Лемма 

Лемма — леммой называется, в математике, доказываемая истина, имеющая значение только для доказательства другой более значительной истины — теоремы.

Лемминг

Лемминг. — Л. называется несколько родов мелких грызунов из семейства полевок (Arvicolidae), водящиеся в северной Европе, северн. Азии и Сев. Америке. Наиболее известен и интересен род Л. собственно или пеструшка (Myodes). Тело толстое, неуклюжее; большая голова с тупым носом, короткими, скрытыми в мехе ушами и маленькими глазами; короткие конечности вооружены большими когтями, служащими для рытья (на передних лапах они обыкновенно длиннее, чем на задних), большой палец недоразвит (рудиментарен) и вооружен неполным когтем; подошвы покрыты шерстью; хвост короткий (не длиннее или едва длиннее половины головы) и покрыт густой шерстью; тело одето густым мехом, не меняющим цвета к зиме. Водятся в северн. частях Старого и Нового Света. Наиболее замечательная черта в жизни Л. — их странствия. Явление это в большей или меньшей степени свойственно различным видам, но наибольших размеров достигает у обыкновенного или горного Л., пеструшки, пеструхи, полосатой мыши (Myodes lemmus Pall.). Длинная густая шерсть этого вида сверху буро-желтая с темными пятнами, от глаз тянутся две желтые полоски к затылку; хвост, лапы и нижняя сторона желтые; длина тела до 15 мм, длина хвоста 1,5 мм. Живет на горах сев. Скандинавии и у нас на Кольском полуострове. Область, в которой пеструшка обыкновенно живет, есть субальпийский пояс, богатый кустарниками карликовой березы, мхами и лишаями. Этими растениями пеструшка и питается. Она строит себе гнездо из сухих растений, а зимой проводит длинные ходы под снегом, питаясь теми же растениями (запасов на зиму она не собирает). Животные эти отличаются замечательной смелостью при столкновениях с животными даже очень крупными. Пеструшка храбро защищается против человека, собаки и т.д. и обращается в бегство лишь тогда, если враг (действительный или воображаемый) оставил ее в покое. Размножается довольно сильно; в обыкновенные годы самка рожает два раза в год по 5, редко до 7?8 детенышей; в годы особенно благоприятные число детенышей в каждом помете бывает до 9 — 10 и животное мечет детенышей большое число раз (три, а может быть и больше). Вслед за непомерным размножением пеструшек они спускаются с гор, появляются неожиданно в громадном числе в местах, где их раньше не было, переплывая реки и озера, морские рукава и гибнут в воде громадными массами. За ними во множестве следуют хищные птицы и звери, поедающие их: даже северные олени охотно едят их. Внезапное массовое появление Л., известное уже с давних времен, подало повод к поверью будто бы они падают с неба. Причины переселений несомненно являются следствием непомерного размножения, но предпринимаются ли они вследствие недостатка пищи или других причин, не установлено окончательно. В Скандинавии, а также в зап. части Кольского у. живет также лесной Л. (M. Schisticolar). Он отличается от предыдущего вида меньшей величиной и тем, что когти на передних лапах меньше, чем на задних (у M. lemmus наоборот), аспидно-серым цветом с рыже-бурым пятном на бедрах; живет в лесной области; переселения его не достигают значительных размеров. К востоку от Белого моря начинается область распространения обской пеструшки (Myodes obensis), которая водится в самой сев. части Европейской России, Сибири и Сев. Америки; отличается от M. lemmus главным образом отсутствием черного пятна на передней части спины, темной продольной полосой на спине, более темным ржаво-желтым цветом и желто-белой нижней стороной. Некоторые другие этого рода и близких к нему виды водятся в Азии и Сев. Америке.
Н.Кн.

Лемуровые 

Лемуровые (Lemuridae) — семейство полуобезьян, к которому относится огромное большинство представителей этого отряда, именно все, кроме семейств долгопятов (Tarsiidae) и руконожек (Chiromyidae), каждое с 1 видом. По внешнему виду и величине животные эти чрезвычайно разнообразны; главным отличием их является строение зубов и конечностей. Верхние резцы имеют вертикальное направление и резцы правой стороны отделены от левых промежутком, реже — их нет вовсе; нижние резцы стоят сплошным рядом и наклонены вперед; клыки верхней челюсти выдаются, клыки нижней тесно прилегают к боковым резцам, на которые похожи по форме, и наклонены вперед; число резцов 2/2 или 2/1 или 0/1; клыков 1/1; ложно-коренн. 2/2 или 3/3, истинно-коренн. 3/3. Все пальцы вооружены ногтями, кроме двух на задней конечности, который снабжен когтем; и на передних, и на задних конечностях 4 палец самый длинный; задние конечности длиннее передних. Все Л. — ночные животные, живущие в лесах на деревьях и питающиеся отчасти плодами, отчасти мелкими животными. Все превосходно лазают. Водятся в Африке, на Мадагаскаре и в южн. Азии на материке и некоторых островах (на Цейлоне, Яве, Суматре, Борнео). Больше всего их на Мадагаскаре. Л. делятся на 4 подсемейства: 1) Индри (Indrisinae) — 4 наружных пальца передних и задних конечностей соединены до половины перепонкой и вместе противополагаются сильно развитому внутреннему, зубная формула р. 2/1, кл. 1/1, кор. ; слепая кишка сильно развита; три рода, водящихся на Мадагаскаре. 2) Маки или лемуры собственно (Lemurinae) — пальцы свободные, хвост длинный; зубная формула р. 2/2, кл. 1/1, кор. ; слепая кишка менее развита. 3) Лори (Lorisinae), зубная формула такая же, хвост рудиментарен, глаза большие, конечности приблизительно одинаковой длины. 4) Галаго (Galaginae) отличаются от маки очень удлиненными костями стопы (calcaneum и naviculare), почему и задние ноги значительно длиннее передних.
Н. Кн.

Ле-Нен

Ле-Нен (Le-Nain), братья Луи, Антуан и Матье — французские живописцы, работавшие в половине XVII столетия. Биографические сведения о них весьма скудны, и критики живописи еще не выяснили признаков, отличающих произведения одного из них от произведений другого. Они писали преимущественно сцены простонародного быта, повидимому, часто помогая друг другу. Старший брат, Луи, прозванный Римским, и средний, Антуан, прозванный Кавалером, ум. в Париже, в 1648 г., а младший, Матье, в 1677 г. Вне Франции, картины этих художников встречаются очень редко. В луврском муз., в Париже, их имеется десять («Ясли», «Кузнец», «Возвращение с жатвы», «Игра в карты», «Мещанский обед», «Портрет Генриха II, Монморанси» и др.); в Имп. Эрмитаже, в СПб. — три («Молитва перед обедом», «Семейство молочницы» и « Посещение бабушки»).
А.С-в.

Леннрот 

Леннрот (Elias Lonnrot, 1802?84) — выдающийся финский лингвист. Родился в крестьянской семье. С 1828 г., будучи еще студентом-медиком, начал свои странствования по Финляндии, с целью собирания древних рун и произведений народной поэзии. В 1829?31 гг. вышел сборник собранных им песен («Kantele taikka suomen kansan»). Служа уездным врачом в Каяне, на границе с Архангельской губернией, он продолжал свои прежние труды; коллекция собранных им стихов все увеличивалась и доросла до так наз. «Старой Калевалы», изд. финским литературным обществом в 1835 г. В 1836 г. Л. совершил последнее путешествие до границ Лапландии, собрал, кроме магических рун, около 5000 пословиц, более тысячи загадок и ряд легенд и в 1840 г. издал «Kanteletar» — сборник древних народных лирических стихотворений с музыкальным приложением, в 1842 г. — сборник пословиц («Suomen Kansan Sananlaskuja»), в 1844 г. — сборник загадок («S.K. arwoituksia»), в 1849 г. — новую редакцию «Калевалы», значительно дополненную и литературно обработанную. С 1853 до 1862 г. Л. занимал кафедру финского языка и словесности, позже работал над составлением и изданием финно-шведского словаря. Последнее его сочинение — «Магические руны финского народа» — вышло после его смерти, в 1887 г. Л. своей деятельностью значительно поднял финское народное сознание, способствовал созданию финского литературного языка и изданием «Калевалы» ввел финское народное творчество во всемирную литературу. Э.В. Ленский (Александр Павлович) — драматический артист, в 1876 г. вступил в труппу московского Малого театра; одно время играл а Петербурге. Лучшие роли его — Чацкий, Дон-Жуан (в мольеровском «Дон-Жуане»), Петруччио (в «Укрощении Строптивой», Шекспира). В последнее время переходит на роли резонеров и комиков, как напр. Фамусова, Лыняева в ком. «Волки и овцы» и пр. Л. занимается также скульптурой и очень искусно гримируется. В журнале «Артист» Л. напечатал несколько статей, между прочим о гриме.

Леонардо да Винчи

Леонардо да Винчи (Lionardo da Vinci) — один из величайших представителей итальянского искусства эпохи Возрождения, живописец, скульптор, музыкант. поэт, архитектор и ученый. Родился в Винчи, близ Флоренции, в 1452 г. Он был сын некоего Пьеро, нотариуса синьории во Флоренции. Заметив чрезвычайные способности сына к живописи, отец отдал его в учение к Андреа Верроккио, одному из представителей Тосканской школы живописи. Вазари упоминает о первом живописном опыте В., о «Медузе», лежащей на земле среди множества гадов. Многие знатоки искусства полагают, что это та самая картина, которая в настоящее время находится во Флоренции, в Уффици, но Румор и Куглер склоняются к мнению, что флорентийская медуза есть только копия с оригинального произведения В. На картине Верроккио: «Крещение Господа», один из ангелов написан В.; по преданию, передаваемому Вазари, старый мастер, увидевши себя превзойденным работой ученика, бросил будто бы живопись. Как бы то ни было, но около 1472 г. В., которому было тогда лет двадцать, оставил мастерскую Верроккио и стал работать самостоятельно. К ранним произведениям его принадлежат два картона: на одном изображен Нептун среди бушующих волн, с нимфами и тритонами; на другом грехопадение Адама и Евы среди пейзажа, представляющего рай. Об этих ранних произведениях трудно сказать что-либо определенное: они не сохранились. Вообще большинство произведений, слывущих под именем Лионардо в музеях — либо копии, либо работы его учеников. Во всяком случае о молодости В. имеется мало сведений; нормального и последовательного развития, столь заметного у Микеланджело и Рафаэля, нельзя проследить в жизни В. Приблизительно в 1480 г. он был вызван в Милан ко двору герцога Людовика Сфорцы, в качестве музыканта и импровизатора. Ему было, однако, поручено основать в Милане академию художеств. Для преподавания в этой академии В. составил трактаты о живописи, о свете, о тенях, о движении, о теории и практике, о движениях человеческого тела, о пропорциях человеческого тела, Вазари упоминает также о «Трактате о перспективе», который должен был служить вступлением ко всем сочинениям В. по живописи, и один экземпляр которого принадлежал Бенвенуто Челлини. В. был красив собой, прекрасно сложен, обладал огромною физическою силой, был сведущ в рыцарских искусствах, верховой езде, танцовании, фехтовании и пр. В качестве архитектора В. строил здания, особенно в Милане, и сочинил много архитектурных проектов и чертежей, специально занимался анатомией, математикой, перспективой, механикой; он оставил обширные проекты, как, напр., проект соединения Флоренции и Пизы посредством канала; чрезвычайно смелым был его план поднятия древнего баптистерия С. Джиованни во Флоренции с целью возвысить под ним фундамент и таким образом придать этому зданию более величественный вид. Ради изучения выражений чувств и страстей в человеке, В. посещал самые многолюдные места, где кипела человеческая деятельность, и заносил в альбом все, что ему попадалось; он провожал преступников к месту казни, запечатлевая в памяти выражение мук и крайнего отчаяния; он приглашал к себе в дом крестьян, которым рассказывал самые забавные вещи, желая изучить на лицах их комическое выражение. При таком реализме, В. был в то же время наделен в самой высокой степени глубоким субъективным чувством, нежной, отчасти сантиментальной мечтательностью. В некоторых его работах преобладает то один, то другой элемент, Но в главных, лучших, произведениях оба элемента уравновешиваются прекрасной гармонией, так что, благодаря гениальному замыслу и чувству красоты, они занимают ту высокую ступень, которая упрочивает за В. безусловно одно из первых мест в ряду великих мастеров новейшего искусства. Кроме указанных ранних произведений В., следует еще упомянуть о двух потерянных портретах: Америго Веспуччи и Скирамуччио, а также о «Мадонне» (Madonne a la carafe), принадлежавшей папе Клименту VII, которую Аржонвиль видел в Ватикане еще в середине XVIII века. К той же эпохе жизни В. принадлежит и «Св. Семейство» — картина известная под названием «Vierge aux rochers» (Лувр). «Поклонение волхвов», по всей вероятности, заканчивает этот первый период творчества В. Предполагают, что приблизительно в это время он побывал в Риме, где будто бы написал для церкви Сан-Онофрио «Мадонну». Из предприятий, исполненных В. по поручению Людовика Сфорцы, особенно замечательна колоссальная конная статуя в память Франчески Сфорцы, вылитая из бронзы. Первая модель этого памятника нечаянно разбилась. В. вылепил другую, но статуя не была отлита, вследствие недостатка в деньгах. Когда французы в 1499 г. захватили Милан, модель послужила гасконским стрельцам мишенью. Точно также и другое великое произведение В., «Тайную вечерь», можно считать почти несуществующим. Она написана на стене (в 28 футов в трапезе монастыря Санта Мария делле-Грацие. Из свидетельства Амморети следует заключить, что эта картина была окончена в 1497 году. К сожалению, В. исполнил ее красками, из которых некоторые оказались очень непрочными. Уже через пятьдесят лет после окончания, картина, по свидетельству Вазари, находилась в самом жалком состоянии. Однако, если бы в то время можно было исполнить желание короля Франциска I, выраженное через шестнадцать лет после окончания картины, и, выломив стену, перевести картину во Францию, то, может быть, она сохранилась бы. Но этого нельзя было сделать. В 1500 г. вода, залившая трапезу, окончательно испортила стену. Кроме того, в 1652 г. была пробита дверь в стене под ликом Спасителя, уничтожившая ноги этой фигуры. Картина была несколько раз неудачно реставрирована В 1796 г., после перехода французов через Альпы, Наполеон отдал строгое предписание пощадить трапезу, но следовавшие за ним генералы, не обращая внимания на его приказ, превратили это место в конюшню, а впоследствии в складочное место для сена. В настоящее время, когда это великое произведение представляет такую печальную развалину, к нему приставлен смотритель и сделаны подмостки для зрителей. К счастью уцелели оригинальные картоны некоторых голов, а также и копии, снятые учениками мастера, отчасти под его непосредственным наблюдением. Копия М. Оджиона передающая произведение В. в малом виде, находится в петербургском Эрмитаже. Картоны сохраняются отчасти в великогерцогском собрании в Веймаре, отчасти у частных лиц в Англии. Некоторые эскизы находятся в венецианской академии, а первоначальный рисунок всей композиции — в парижском собрании оригинальных рисунков. По этим материалам сделаны были попытки воспроизвести «Тайную вечерь» в том виде, какой имела она вначале. К этим попыткам относятся: гравюра Моргена и картон Босси; с этого картона сам Босси снял копии масляными красками, послужившую образцом для мозаики, находящейся в Августинской церкви в Вене. Копия Феррари находится в галерее герцога Лейхтенбергского в петербургской академии художеств. Благодаря всем этим попыткам, мы можем иметь по крайней мере общее представление об этом великом произведении искусства.
В. работал медленно и оставил много неоконченных вещей, что объясняется частыми перерывами в его художественной деятельности. Эти произведения, в большинстве случаев, были оканчиваемы впоследствии его учениками. Поэтому, картин, несомненно принадлежащих В., очень мало.
Едва ли можно причислить к произведениям В. картины: «Vierge au has relief» (гал. лорда Монсона), «Скромность и Тщеславие» (дворец Шьяра-Колонна, в Риме), три «Иродиады» (Вена), «Леда» (Берлин) и проч. Знатоки искусства признают подлинными только следующие произведения: «Тайная вечерь» (Милан), «Богородица и св. Анна», «Иоанн Креститель», «Джоконда», «Бахус», «Vierge aux rochers», портрет Лукреции Кревелли (в Лувре); «Vierge a la carafe» (Ватикан): «Голова Медузы», «Поклонение волхвов» (Уффици), «Мадонна с Младенцем» (Ваприо вилла Мельци), «Мадонна Литта», «Св. Семейство» и портрет дамы (вероятно, Лукреции Кревелли, в Эрмитаже). Амброзианская библиотека в Милане обладает целой серией весьма интересных мелких набросков и рисунков, в числе которых особенно замечательны портреты Людовика Сфорцы и его жены, а также несколько других портретов. В. умер в Клу, близ Амбуаза, во Франции, в 1519 г. Трогательный рассказ Вазари об его кончине на руках короля — вымышлен. «Трактат о живописи» был издан несколько раз, сперва на итальянском языке, а потом на немецком, испанском и французском. Первое издание, по рукописи библиотеки Барберини, появилось в Париже в 1651 г. под заглавием: «Trattato della pittura con la vita dell istesso autore scritta da Rafaello da Fresne». Что касается до других рукописей В., то они находятся в разных собраниях, общественных и частных. Самая ценная коллекция рукописей хранится в парижской национальной библиотеке (один том) и во французском институте (тринадцать томов). Эти рукописи были взяты французами в 1796 г. из Амброзианской библиотеки. В 1881 г. Шарль Равессон Моллиен предпринял издание этих рукописей с фотографическими facsimile, буквальной транскрипцией, французским переводом, предисловием и систематическим оглавлением. Последний, четвертый том вышел в 1889 г. Amoretti, «Memori storiche sulla vita, gli studjet le opere di L. da V.» (1804); Brun, в «Kunst u. Kunstler» Dohm'a, 3 части); Muller-Walde, «L. da V. Lebensskizze etc.» (Мюнхен, 1889); Вазари, «Библиография Л. да В.» (т. 45 «Библиотеки для Чтения», 1841) и Э. Франтца, «Тайная Вечеря Л. да В.» (в «Вестнике Изящных Искусств», 1886).
В. Чуйко.
Ученые работы В. заключаются главнейшие в следующем. Он изобрел так называемый овальный патрон, служащий для обтачивания эллипсов произвольного эксцентрицитета на токарном станке. Известно, что он занимался различными вопросами механики, как можно судить по оставшимся после него записным книжкам, заключающим много весьма разнообразного материала; но цельных сочинений по механике не осталось. Вентури в своем «Essai sur les ouvrages physicomathematiques de Leonard de Vinci» (Париж, 1797) указывает на то, что В. был известен закон возрастания скорости свободно падающего тела. Либри, в своей «Histoire des sciences mathematiques en Italie» (Париж, 1838 — 41) приписывает В. следующие исследования: О падении тела по наклонной плоскости, о центрах тяжести пирамид, об ударе тел, о движении песка на звучащих пластинках; о законах трения, и изобретения: динамометра, одометра, некоторых кузнечных инструментов, лампы с двойным притоком воздуха; кроме того, Либри говорит, что В. написал сочинение по гидравлике. Ему приписывают также разъяснение видения предметов зараз двумя глазами, в отличие от рассматривания только одним.
Д. Бобылев.

Леонкавалло 

Леонкавалло (Руджиеро Leoncavallo) — один из известных новейших итальянских оперных композиторов, перенесших вагнеровские принципы на итальянскую почву и старающихся придерживаться правдивой музыкальной иллюстрации текста. Это направление получило в Италии название «Verismo». Л. род. в 1858 г. Его опера «Паяцы» («Pagliacci», 1892) получила большое распространение во всем музыкальном мире. Вторая опера Л.: «Медичи» («I Medici», 1893), поставленная во многих городах Европы, имела меньший успех чем первая. Л. написал еще оперу «Чаттертон».

Леонтьев Константин Николаевич

Леонтьев (Константин Николаевич, 1831 — 91) — публицист и повествователь, оригинальный и талантливый проповедник крайне-консервативных взглядов; из калужских помещиков, учился медицине в моск. унив., был в крымскую кампанию военным врачом, потом домашним и сельским в Нижегородской губ. После краткого пребывания в Петербурге, поступил в азиатский дп. М. Ин. Дел и 10 лет (1863 — 73) прожил в Турции, занимая различные консульские должности (на о. Крите, в Адрианополе, Тульче, Янине, Зице и Салониках). Выйдя в отставку, провел более года на Афоне и затем вернулся в Россию, где жил большей частью в своей деревне. В 1880 г. был помощником редактора «Варш. Дневника», кн. Н. Голицына, потом был назначен цензором в Москву. В 1887 г. опять вышел в отставку, поселился в Оптиной пустыне и через 4 года, приняв тайное пострижение с именем Климента, переехал в Сергиев посад, где и умер 12 ноября 1891 г.
Первые беллетристические произведения Л. (из русской жизни, несколько повестей и два романа: «Подлипки» и «В своем краю», в «Отечественных Записках» 1856 — 1866 гг.), хотя и не лишены таланта, но, по позднейшему признанию самого автора, не представляют значительного интереса, будучи написаны под преобладающим влиянием Ж. Занда по идеям и Тургенева по стилю. Литературная самобытность Л. проявилась вполне в его повестях: «Из жизни христиан в Турции» (изд. отдельно Катковым в 1876 г.; сюда же принадлежат рассказ «Сфакиот», роман «Камень Сизифа» и начало романа «Египетский голубь», не вошедшие в этот сборник). И. С. Аксаков, враждебно относившийся к политическим и церковным взглядам Л., у которого находил «сладострастный культ палки», был в восхищении от его восточных повестей и говорил: «Прочтя их, не нужно и в Турцию ехать». Во время жизни в грекотурецких городах произошел в Л. умственный переворот, закончившийся на Афоне. Прежний натуралист и жорж-зандист, напечатавший, между прочим, уже в зрелом возрасте «в высшей степени безнравственное (по его собственному, преувеличенному отзыву), чувственное, языческое, дьявольское сочинение, тонкоразвратное, ничего христианского в себе не имеющее» — сделался крайним и искренним сторонником византийско-аскетического религиозного идеала. Этой стороной новое мировоззрение Л. далеко не исчерпывается. Оно было вообще лишено цельности; одного срединного и господствующего принципа в нем не было, но отдельные взгляды были весьма замечательны своей определенностью, прямотой и смелой последовательностью. По своему отношению к славянофильству, которое он называл «мечтательным и неясным учением», Л. представляет необходимый момент в истории русского самосознания. Желая привести свои пестрые мысли и стремления к некоторому, хотя бы только формальному единству, он называл себя принципиальным или идейным консерватором (в противоположность грубопрактическому или эмпирическому консерватизму). Дорогими, требующими и достойными охранения он считал, главным образом: 1) реально-мистическое, строго-церковное и монашеское христианство византийского и отчасти римского типа, 2) крепкую, сосредоточенную монархическую государственность и 3) красоту жизни в самобытных национальных формах. Все это нужно охранять против одного общего врага — уравнительного буржуазного прогресса, торжествующего в новейшей европейской истории. Вражда к этому прогрессу составляла главный «пафос» в писаниях Л., выработавшего особую теорию развития, где он своеобразно варьировал идеи Гегеля, Сен-Симона, Ог. Конта и Герберта Спенсера (которых, впрочем, не изучал систематически). По Л., человечество в целом и в частях проходит через три последовательные состояния: первоначальной простоты (подобно организму в зачаточном и незрелом, младенческом периоде), затем положительного расчленения (подобно развитому цветущему возрасту организма) и, наконец, смесительного упрощения и уравнения или вторичной простоты (дряхлость, умирание и разложение организма). Так, германцы в эпоху переселения народов представляли первичную простоту быта, Европа средних и начала новых веков — цветущее расчленение жизненных форм, а с «просветительного» движения XVIII в. и великой французской революции европейское человечество решительно входит в эпоху смесительного упрощения и разложения. От названных европейских мыслителей, которые также отмечали критически и отрицательный характер новейшей истории, Л. отличается тем, что считает это разложение для Европы окончательным и ждет нового и положительного от России. В этом он сходится с славянофилами, но тут же и расходится с ними в трех существенных пунктах. 1) Современное «разложение» Европы он считает простым следствием общего естественного закона, а вовсе не какого-нибудь порока в коренных началах ее жизни, от которого будто бы Россия свободна; эту славянофильскую точку зрения Л. так излагает и осмеивает: «правда, истина, цельность, любовь и т. п. у нас, а на Западе — рационализм, ложь, насильственность, борьба и т. п. Признаюсь — у меня это возбуждает лишь улыбку; нельзя на таких общеморальных различиях строить практические надежды. Трогательное и симпатическое ребячество это пережитой уже момент русской мысли». 2) Новая великая будущность для России представляется Л. желательной и возможной, а не роковой и неизбежной, как думают славянофилы; иногда эта будущность кажется ему даже мало вероятной: Россия уже прожила 1000 л., а губительный процесс эгалитарной буржуазности начался и у нас, после крымской войны и освобождения крестьян. 3) Помимо неуверенности в исполнении его желаний для России, самый предмет этих желаний был у Л. не совсем тот, что у славянофилов. Вот главные черты его культурно-политического идеала, как он сам его резюмировал: «государство должно быть пестро, сложно, крепко, сословно и с осторожностью подвижно, вообще сурово, иногда и до свирепости; церковь должна быть независимее нынешней, иepapxия должна быть смелее, властнее, сосредоточеннее; быт должен быть поэтичен, разнообразен в национальном, обособленном от Запада единстве; законы, принципы власти должны быть строже, люди должны стараться быть лично добрее — одно уравновесит другое; наука должна развиваться в духе глубокого презрения к своей пользе». Идеал Л. был византийским, а не славянским; он прямо доказывал, что «славянство» есть термин без всякого определенного культурного содержания, что славянские народы жили и живут чужими началами. Их нынешняя культура слагается отчасти из слабых остатков традиционного византизма, большей же частью — из стремительно усвоенных элементов прогрессивного европеизма. Этот второй, ненавистный Л. элемент решительно преобладает у славян австрийских, а в последнее время возобладал и у балканских. Поэтому слияние славян с Россией, к которому стремится панславизм, не только не может быть целью здравой политики с русской точки зрения, но было бы прямо для нас опасным, так как усилило бы новыми струями уравнительного прогресса наши разлагающие демократические элементы и ослабило бы истинноконсервативные, т. е. византийские начала нашей жизни. В церковно-политическом споре между греками и болгарами Л. решительно стал на сторону первых, вследствие чего разошелся со своим начальником, послом в Константинополе, ген. Игнатьевым, а также с Катковым. — Л. пламенно желал, чтобы Россия завоевала Константинополь, но не затем, чтобы сделать его центром славянской либерально-демократической федерации, а затем, чтобы в древней столице укрепить и развить истинноконсервативный культурный строй и восстановить Восточное царство на прежних византийских началах, только восполненных национально-русским учреждением принудительной земледельческой общины. Вообще Л. во всех сферах высоко ценил принудительный характер отношений, без которого, по его мнению, жизненные формы не могут сохранять своей раздельности и устойчивости; ослабление принудительной власти есть верный признак и вместе с тем содействующая причина разложения или «смесительного упрощения» жизни. В своем презрении к чистой этике и в своем культе самоутверждающейся силы и красоты Л. предвосхитил многие мысли Ницше, вдвойне парадоксальные под пером афонского послушника и оптинского монаха. Л. религиозно верил в положительную истину христианства, в узкомонашеском смысле личного спасения; он политически надеялся на торжество консервативных начал в нашем отечестве, на взятие Царьграда русскими войсками и на основание великой неовизантийской или греко-российской культуры; наконец, он эстетически любил все красивое и сильное; эти три мотива господствуют в его писаниях, а отсутствие между ними внутренней положительной связи есть главный недостаток его миpoсозерцания. Из идеи личного душеспасения путем монашеским (как его понимал Л.) логически вытекает равнодушие к мирским политическим интересам и отрицание интереса эстетического; в свою очередь политика, хотя бы консервативная, не имеет ничего общего с душеспасением и с эстетикой; наконец, становясь на точку зрения эстетическую, несомненно должно бы предпочесть идеалы древнего язычества, средневекового рыцарства и эпохи Возрождения идеалам византийских монахов и чиновников, особенно в их русской реставрации. Таким образом, три главные предмета, подлежащие охранению принципиального или идейного консерватизма, не согласованы между собой. Не свободно от внутреннего противоречия и враждебное отношение Л. к новой европейской цивилизации, которую он сам же признавал за неизбежный фазис естественного процесса. Справедливо укоряя славянофилов за их ребяческое осуждение Запада, он сам впадал в еще большее ребячество. Славянофилы были по крайней мере последовательны: представляя всю зап. историю как плод человеческого злодейства, они имели в этом ложном представлении достаточное основание для негодования и вражды; но ожесточенно нападать на заведомые следствия естественной необходимости — хуже чем бить камень, о который споткнулся. Не имели достаточного основания и надежды Л., связанные с завоеванием Царьграда: почему вступление русских солдат и чиновников на почву образованности давно умершей естественной смертью должно будет не только остановить уже начавшийся в России процесс уравнительного смешения, но и создать еще небывало великую консервативную культуру? Надежды и мечтания Л. не вытекали из христианства, которое он, однако, исповедовал как безусловную истину. Ему оставалась неясной универсальная природа этой истины и невозможность принимать ее на половину. Но если главные мотивы, из которых слагалось миросозерцание Л., не были им согласованы между собой, то к каждому из них он относился серьезно и с увлечением, как свидетельствует вся его жизнь. Своим убеждениям он принес в жертву успешно начатую дипломатическую карьеру, вследствие чего семь лет терпел тяжелую нужду. Свои крайние мнения он без всяких оговорок высказывал и в такое время, когда это не могло принести ему ничего, кроме общего презрения и осмеяния. Большая часть политических, критических и публицистических произведений Л. соединена в сборнике «Восток, Россия и Славянство» (М., 1885 — 1886). После этого он напечатал в «Гражданине» ряд статей, под общим заглавием «Записки Отшельника». Одна из них: «Национальная политика как орудие всемирной революции» изд. отдельной брошюрой (М., 1889). При жизни Л. на него мало обращали внимания в литературе; можно назвать только статьи Н. С. Лескова («Голос», 1881, и «Новости», 1883) и Вл. Соловьева («Русь», 1883). После его смерти, кроме некрологов, появились следующие ст.: В. Розанова в «Русск. Вестнике» (1892), А. Александрова (там же), Влад. Соловьева в «Русск. Обозрении» (1892), кн. С. Трубецкого в «Вестн. Европы» (1892), П. Милюкова в «Вопр. филос. и психологии» (1893), Л. Тихомирова в «Русск. Обозрении» (1894), свящ. И.Фуделя (т. же, 1895). По обилию материала для характеристики особенно важны статьи о. Фуделя и г. Александрова.
Вл. Соловьев.

Леопард 

Леопард или пантера (Felis pardus L.) — крупный вид рода кошка (Felis), служащий типом для группы леопардовых (Pardina), куда относятся крупные кошки Старого и Нового Света с круглым зрачком и сплошными или кольцеобразными пятнами. Цвет шерсти Л. обыкновенно оранжево-желтый разных оттенков, снизу беловатый, на голове с черными точками, шее, передних и задних конечностях и сплошными пятнами, вдоль спины с 2 рядами простых, по бокам с 6 — 10 рядами разорванных кольцеобразных пятен; на хвосте черные пятна. Вся длина 180 — 240 см, из которых на хвост приходятся 60 — 96 см. Название Л. прилагается нередко в частности к африканской форме, которая в общем меньше (170 — 200 см); пантерой же назыв. азиатскую форму, более крупную (200 — 240 см) и с более вытянутым сложением; кроме того между этими формами существуют и некоторые различия в цвете, по котором отличают африканские экземпляры от азиатских. Некоторые зоологи считают Л. и пантеру за разные виды. За особые виды признаются некоторыми также некоторые другие местные разновидности, напр. F. fontanieri из сев. Китая, с длинной мягкой шерстью, короткой мордой и некоторыми особенностями в окраске и другие. Так называемые черные пантеры и Л., т. е. такие экземпляры, основной цвет шерсти которых черно-бурый, так что черные пятна заметны лишь при известном освещении, во всяком случае не составляют даже особых разновидностей, так как пестрые и черные экземпляры встречаются среди детенышей одного помета. Весьма близка к Л. и составляет лишь разновидность зондская или длиннохвостная пантера (F. variegata) с более удлиненной головой, тонкой шеей, длинным хвостом и более темной окраской, водящаяся на Суматре и Яве. Вообще область распространения Л. обнимает Африку и зап. и южн. Азию. У нас на Кавказе пантера («барс») достигает южн. Дагестана, а по зап. склону доходит еще далее на Север. В средней Азии сев. граница распространения Л. проходит по Копет-Дагу и прилегающим речным долинам, в русском Туркестане, на нижнем течении Аму-Дарьи, у Аральского моря, и в зап. Бухаре Л. уже нет. В Индии пантеры нет в Пенджабе, некоторых частях Синда и на вост.-гиммалайской возвышенности. На Востоке встречается в сев. Китае и Японии. Л. хорошо лазает по деревьям и скалам, хорошо плавает, живет преимущественно в лесах, но также в степях и зарослях кустарников, в Абессинии восходит до 2000 — 3000 м. над уровнем моря. Во многих местах является гораздо более вредным и опасным, чем даже тигры. Обыкновенно Л. охотится на антилоп, козуль, мелкий скот и птиц, шакалов, обезьян и т. п., но иногда нападает и на крупный скот. В загородках для скота Л. часто душит по нескольку животных в одну ночь. Обыкновенно при встрече с человеком обращается в бегство, но в некоторых местностях нередко умерщвляет и людей, особенно детей. Попадаются среди них, как и среди тигров, и убивающие множество людей. В десятилетие до 1886 г. в Индии, по официальным данным, погибло от пантер 2368 человек; ежегодно убивали в это время от 3047 до 5466 пантер. Беременность длится около 90 дней, число детенышей 3 — 5; они рождаются слепыми и открывают глаза на 10-ый день. В неволе Л. выживают легко и размножаются в зоологических садах; цена обыкновенного взрослого Л. около 600 марок, черного — около 1000. Охотятся на Л. частью подстерегая их на приманку (козу или собаку), частью с загонщиками и сетями, или с собаками, которые, задерживая Л., дают охотнику время для выстрела. У римлян Л. часто употреблялись для боев в цирке: эдил Скавр прислал из Азии в цирк 160 пантер, Помпей 410, Август 420. Подобные зрелища в малом размере устраиваются еще, или устраивались недавно, в южн. Азии, туземными властителями. — Ископаемые остатки Л. найдены в южной Европе.
Н. Кн.

Лeoпарди 

Лeoпарди (Джакомо, граф) — знаменитый итальян. поэт-пессимист (1798 — 1839); принадлежал к старинной дворянской семье Церковной Области. Отец его, гр. Мональдо Л., был весьма образованный человек и небезызвестный публицист, крайнего консервативного и клерикального направления. Болезненный и слабый от природы, чуждавшийся общества и развлечений и предававшийся пагубному пороку, Л. рос почти одиноким в семье, где деспотизм отца и пустота матери тяготели над детьми. С детства он погрузился в книги и к 15-летнему возрасту обладал громадной и разносторонней эрудицией, в особенности в области древней истории и языков (он вполне владел греческим и еврейским языками и несколькими новыми). Его филологические сочинения и стихотворные и прозаические переводы из древних, начавшие появляться уже с 1815 г., обратили на себя всеобщее внимание; когда Нибур познакомился с автором, он был поражен, увидев мальчика, вместо седовласого ученого. Первые произведения Л. проникнуты мистицизмом и религиозностью, но уже к 20-летнему возрасту в нем совершается перелом. Исходя из благоговейного преклонения перед древностью, он приходит к отрицанию современного ему политического положения Италии, затем к религиозному скептицизму и кончает последовательным атеизмом и материализмом. Первым ярким выражением его нового направления была известная ода «К Италии» (1818 г., русск. переводы Буренина и Помяна); в звучных стихах (без рифм), полных ярких образов и глубокого меланхолического чувства, он оплакивает здесь упадок своей родины, проводя параллель с ее древней силой и говоря об Италии, как о едином целом, когда Италия была еще лишь «географическим термином». Следующими стихотворениями в том же роде были: «К памятнику Данте» и «К Анджело Маи». Эти произведения вызвали крайнее недовольство отца.. Л. покинул родной дом и, в вечных поисках за куском хлеба, переезжал с места на место; политические воззрения его мешали получить какое-нибудь постоянное занятие в Италии, а предложение Нибура переехать в Берлин и занять кафедру итальянской литературы он сам отверг, не желая расставаться с родиной и опасаясь берлинского климата. Успокоился он только тогда, когда поселился у друга своего Раниери, в Неаполе (1831), где и провел последние годы жизни. Глубоко-пессимистическое мировоззрение Л. с особенной яркостью выразилось в его стихотворениях (1-е изд. 1824), прозаических рассказах «Operette morali» (1826) и «Pensieri», а также в его (изданной после смерти) переписки со многими итальянскими и иностранными друзьями, преимущественно учеными и литераторами. «Для меня» — так рассуждает Л. — «жизнь есть просто зло, но не для меня одного; жизнь ведет нас всех к смерти; природа порождает уничтожение и сама им же питается — следовательно, истинная сущность, единственная реальность есть смерть; все прочее — жалкие иллюзии; можно в них верить, можно себя обманывать — но человек, обладающий благородным мужеством смотреть истине в глаза, не станет убаюкивать себя мечтами о загробной жизни, о благости Провидения». Такова, в общих чертах, философия Л., к которой Шопенгауэр относился с глубоким уважением. Нетрудно, однако, отыскать черты сходства Л. не только с Шопенгауэром, но и с Байроном. Л. видит печальное положение родины и Европы, негодует на социальные условия современной жизни, верит в то, что счастье и добродетель царили в древнем мире, проклинает виновников бедствий родины. Это сделало Л. одним из любимейших поэтов «молодой Италии». В 1879 г. на родине Л., Реканати, где в 1830 г. не нашлось и 6 подписчиков на его сочинения, ему воздвигнут памятник. Сочинения Л. изданы Ranieri: «Ореrе» (Флоренция, 1845, нов. изд. 1880); сюда не вошли «Studi filologici» (там же, 1845, потом 1853) и «Saggio sopra gli errori popolari degli antichi» (1846, нов. изд. 1861). Отдельно изд.: «Le poesie» (Флор., 1886), «Epistolario» (1849 и 1886), «Lettere inedite» (Читта ди-Кастелло, 1881), «Opere inedete»(Гaллe, 1878 — 80), «Scritti editi sconosciuti» 1885). Переводы на русский язык: «Стихотворения Л.» (Помяна, СПб., 1893). Отдельные стихотворения в пер. Граве, Курочкина, Плещеева, Буренина, Вейнберга, Минаева в «Отеч. записках» (1869, №11; 1872, №6; 1875, №12), «Деле» (1869, №12), «Беседе» (1871, №2), «В. Европы» (1870, №12; 1871, №5), «Русск. Слове» (1865, №1). Cp. Cappeletti, «Bibliografia Leopardina» (Парма, 1882); Bouche Leclerq, «G. L.» (Пар., 1874); Ranieri, «Sette anni di sodalizio con L.» (Неаполь, 1880); Teresa Leopardi, «Notes biographiques sur L. et sa famille» (Пap., 1881): Montefredini, «La vita e le opere di G. L.» (Милан, 1881); Piergili, «Nuovi documenti intorno alla vita e agli scritti di G. L.» (2е изд., Флоренция, 1889); De Sanctis, «Studio su G. L.» (Неаполь, 1885); Cesareo, «Nuove ricerche su la vita e le opere di G. L.» (Неаполь, 1893); Sainte-Beuve, «Portraits contemporains et divers» (Пap., 1885); Gust. Brandes, «G. L's Dichtungen» (Галле, 1883); Вл. Штейн, «Граф Д. Л. и его теория infelicita» (СПб., 1891).
В. Водовозов.

Леохар 

Леохар — греч. скульптор, афинянин по месту рождения, живший и работавший приблизительно в 372 — 328 гг. до Р. Хр. Был одним из сотрудников Скопаса по украшению мавзолея галикарнасского, по свидетельству Плиния. Делал главн. образом изваяния богов и вообще воспроизводил мифологические сюжеты. Так, упоминается о 3-х статуях Зевса его работы: одна стояла в афинск. акрополе, вторая — в Пирее, третья была рано перевезена в Рим, стояла на Капитолии и пользовалась у римлян почитанием под названием Jupiter Tonans. Известны также исполненные Л. три изваяния Аполлона, из которых два находились в Афинах, а третье было приобретено одним из Дионисиев Сиракузских. Остроумна, но недостаточно основательна попытка Винтера приурочить знаменитую статую Аполлона Бельведерского к одному из этих оригиналов («Jahrb. d. К. D. Archaeol. Instil.» VII, 1892, стр. 164, и возражение Овербека в «Sitzungsber. d. К. Sachs. Ges. d. Wiss.», 1893, стр. 33). Наибольшую славу доставила Л. группа Ганимеда и похищающего его орла, дошедшая до нас в нескольких воспроизведениях, из которых лучшее — в Ватикане. Однако, если судить по этим воспроизведениям, непосильная для пластики задача представить летящую фигуру была разрешена в данном, как и во всех других случаях, неудовлетворительно, хотя фигура Ганимеда и замечательна по красоте. Л. работал также портретные изваяния.
А. Щ.

Лермонтов Михаил Юрьевич

Лермонтов (Михаил Юрьевич) — гениальный русский поэт, род. в Москве 2 окт. 1814 г. В шотланд. преданиях, не исчезнувших окончательно и до сих пор, живет имя Лермонта-поэта или пророка; ему посвящена одна из лучших баллад Вальтера Скотта, рассказывающая, согласно народной легенде, о похищении его феями. Русский поэт не знал этого предания, но смутная память о шотландских легендарных предках не раз тревожила его поэтическое воображение: ей посвящено одно из самых зрелых стихотворений Л., «Желание». Из ближайших предков Л. документы сохранились относительно его прадеда Юрия Петровича, воспитанника шляхетского кадетского корпуса. В это время род Л. пользовался еще благосостоянием; захудалость началась с поколений, ближайших ко времени поэта, Отец его, Юрий Петрович, был бедным пехотным капитаном в отставке. По словам Сперанского, отец будущего поэта был замечательный красавец, но вместе с тем «пустой», «странный» и даже «худой» человек. Этот отзыв основан на отношениях Л. отца к теще, Елизавете Алексеевне Арсеньевой, урожденной Столыпиной; но эти отношения не могут быть поставлены в вину Юрию Л. — и так, несомненно, смотрел на них сам Михаил Юрьевич, в течение всей своей жизни не перестававший питать глубокую преданность к отцу, а когда он умер — к его памяти. Сохранилось письмо четырнадцатилетнего поэта, стихотворения более зрелого возраста — и всюду одинаково образ отца обвеян всею нежностью сыновней любви. Поместье Юрия Л. — Кроптовка, Ефремовского у., Тульской губ. — находилось по соседству с селом Васильевским, принадлежавшим роду Арсеньевых. Красота Юрия Петровича увлекла дочь Арсеньевой, Марию Михайловну, и не смотря на протест своей родовитой и гордой родни, она стала женой «армейского офицера»; но для ее семьи этот офицер навсегда остался чужим человеком. Мария Михайловна умерла в 1817 г., когда сыну ее не было еще трех лет, но оставила много дорогих образов в воспоминаниях будущего поэта. Сохранился ее альбом, наполненный стихотворениями, отчасти, может быть, ею сочиненными, отчасти переписанными; они свидетельствуют о нежном ее сердце. Впоследствии поэт говорил: «В слезах угасла мать моя»; всю жизнь не мог он забыть, как мать певала над его колыбелью. Самый Кавказ был ему дорог прежде всего потому, что в его пустынях он как бы слышал давно утраченный голос матери... Бабушка страстно полюбила внука. Энергичная и настойчивая, она употребляла все усилия, чтобы одной безраздельно владеть ребенком. О чувствах и интересах отца она не заботилась. Л. в юношеских произведениях весьма полно и точно воспроизводил события и действующих лиц своей личной жизни. В драме с немецким заглавием — «Menschen u. Leidenschaften» — рассказан раздор между его отцом и бабушкой. Л. отец не в состоянии был воспитывать сына, как этого хотелось аристократической родне — и Арсеньева, имея возможность тратить на внука «по четыре тысячи в год на обучение разным языкам», взяла его к себе, с уговором воспитывать его до 16 лет и во всем советоваться с отцом. Последнее условие не выполнялось; даже свидания отца. с сыном встречали непреодолимые препятствия со стороны Арсеньевой. Ребенок с самого начала должен был сознавать противоестественность этого положения. Его детство протекало в поместье бабушки, Тарханах, Пензенской губернии; его окружали любовью и заботами — но светлых впечатлений, свойственных возрасту, у него не было. В неоконченной юношеской «Повести» описывается детство Саши Арбенина, двойника самого автора. Саша с 6-ти летнего возраста обнаруживает наклонность к мечтательности, страстное влечение ко всему героическому, величавому, бурному. Л. родился болезненным и все детство страдал золотухой; но болезнь эта развила в ребенке необычайную нравственную энергию. В «Повести» признается ее влияние на ум и характер героя: «он выучился думать... Лишенный возможности развлекаться обыкновенными забавами детей, Саша начал искать их в самом себе. Воображение стало для него новой игрушкой... В продолжение мучительных бессонниц, задыхаясь между горячих подушек, он уже привыкал побеждать страданья тела, увлекаясь грезами души.... Вероятно, что раннее умственное развитие не мало помешало его выздоровлению»... Это раннее развитие стало для Л. источником огорчений: никто из окружающих не только не был в состоянии пойти на встречу «грезам его души», но даже не замечал их. Здесь коренятся основные мотивы его будущей поэзии разочарования. В угрюмом ребенке растет презрение к повседневной окружающей жизни. Все чуждое, враждебное ей возбуждало в нем горячее сочувствие: он сам одинок и несчастлив, — всякое одиночество и чужое несчастье, проистекающее от людского непонимания, равнодушия или мелкого эгоизма, кажется ему своим. В его сердце живут рядом чувство отчужденности среди людей и непреодолимая жажда родной души, такой же одинокой, близкой поэту своими грезами и, может быть, страданиями. И в результате: «в ребячестве моем тоску любови знойной уж стал я понимать душою беспокойной». Мальчиком 10 лет его повезли на Кавказ, на воды; здесь он встретил девочку лет девяти — и в первый раз у него проснулось необыкновенно глубокое чувство, оставившее память на всю жизнь, но сначала для него неясное и неразгаданное. Два года спустя поэт рассказывает о новом увлечении, посвящает ему стихотворение: к Гению. Первая любовь неразрывно слилась с подавляющими впечатлениями Кавказа. «Горы кавказские для меня священны», — писал Л.; они объединили все дорогое, что жило в душе поэтаребенка. С осени 1825 г. начинаются более или менее постоянные учебные занятия Л., но выбор учителей — француз Capet и бежавший из Турции грек — был неудачен. Грек вскоре совсем бросил педагогические занятия и занялся скорняжным промыслом. Француз, очевидно, не внушил Л. особенного интереса к французскому языку и литературе: в ученических тетрадях Л. французские стихотворения очень рано уступают место русским. 15-ти летним мальчиком он сожалеет, что не слыхал в детстве русских народных сказок: «в них верно больше поэзии, чем во всей французской словесности». Его пленяют загадочные, но мужественные образы отщепенцев человеческого общества — «корсаров», «преступников», «пленников», «узников». Спустя два года после возвращения с Кавказа Л. повезли в Москву и стали готовить к поступлению в университетский благородный пансион. Учителями его были Зиновьев, преподаватель латинского и русского языка в пансионе, и француз Gondrot, бывший полковник наполеоновской гвардии; его сменил, в 1829 г., англичанин Виндсон, познакомивший его с английской литературой. В пансионе Л. оставался около двух лет. Здесь, под руководством Мерзлякова и Зиновьева, процветал вкус к литературе: происходили «заседания по словесности», молодые люди пробовали свои силы в самостоятельном творчестве, существовал даже какой-то журнал, при главном участии Л. Поэт горячо принялся за чтение; сначала он поглощен Шиллером, особенно его юношескими трагедиями; затем он принимается за Шекспира, в письме к родственнице «вступается за честь его», цитирует сцены из Гамлета. По прежнему Л. ищет родной души, увлекается дружбою то с одним, то с другим товарищем, испытывает разочарования, негодует на легкомыслие и измену друзей. Последнее время его пребывания в пансионе — 1829-й год — отмечено в произведениях Л. необыкновенно мрачным разочарованием, источником которого была совершенно реальная драма в личной жизни Л. Срок воспитания его под руководством бабушки приходил к. концу; отец часто навещал сына в пансионе, и отношения его к теще обострились до крайней степени. Борьба развивалась на глазах Михаила Юрьевича; она подробно изображена в юношеской его драме. Бабушка, ссылаясь на свою одинокую старость, взывая к чувству благодарности внука, отвоевала его у зятя. Отец уехал, униженный и оскорбленный более, чем когда либо, и вскоре умер. Стихотворения этого времени — яркое отражение пережитого поэтом. У него является особенная склонность к воспоминаниям: в настоящем, очевидно, немного отрады. «Мой дух погас и состарился», — говорит он, и только «смутный памятник прошедших милых лет» ему «любезен». Чувство одиночества переходит в беспомощную жалобу; юноша готов окончательно порвать с внешним миром, создает «в уме своем» «мир иной и образов иных существованье», считает себя «отмеченным судьбой», «жертвой посреди степей», «сыном природы». Ему «мир земной тесен», порывы его «удручены ношею обманов», пред ним призрак преждевременной старости... В этих излияниях, конечно, много юношеской игры в страшные чувства и героические настроения, но в их основе лежат безусловно искренние огорчения юноши, несомненный духовный разлад его с окружающей действительностью. К 1829 г. относятся первый очерк «Демона» и стихотворение «Монолог», предвещающее «Думу». Поэт отказывается от своих вдохновений, сравнивая свою жизнь с осенним днем, и рисует «измученную душу» Демона, живущего без веры, с презрением в равнодушием ко «всему на свете». В «Монологе» изображаются «дети севера», их «пасмурная жизнь», «пустые бури», без «любви» и «дружбы сладкой». Немного спустя, оплакивая отца, он себя и его называет «жертвами жребия земного»; "ты дал мне жизнь, но счастья не дано!... " Весной 1830 г. благородный пансион был преобразован в гимназию, и Л. оставил его. Лето он провел в подмосковном поместье брата бабушки, Столыпина. Недалеко жили другие родственники Л. — Верещагины; Александра Верещагина познакомила его с своей подругой, Екатериной Сушковой, также соседкой по имению. Сушкова, впоследствии Хвостова, оставила записки об этом знакомстве. Содержание их — настоящий «роман», распадающийся на две части: в первой — торжествующая и насмешливая героиня, Сушкова, во второй — холодный и даже жестоко мстительный герой, Л. Шестнадцатилетний «отрок», наклонный к «сентиментальным суждениям», невзрачный, косолапый, с красными глазами, с вздернутым носом и язвительной улыбкой, менее всего мог казаться интересным кавалером для юных барышень. В ответ на его чувства ему предлагали «волчок или веревочку», угощали булочками, с начинкой из опилок. Сушкова, много лет спустя после событий, изобразила поэта в недуге безнадежной страсти и приписала себе даже стихотворение, посвященное Л. другой девице — Вареньке Лопухиной, его соседке по московской квартире на Малой Молчановке: к ней он питал до конца жизни едва ли не самое глубокое чувство, когда либо вызванное в нем женщиной. В то же лето (1830) внимание Л. сосредоточилось на личности и поэзии Байрона; он впервые сравнивает себя с английским поэтом, сознает сродство своего нравственного мира с байроновским, посвящает несколько стихотворений Июльской революции. Вряд ли, в виду всего этого, увлечение поэта «черноокой» красавицей, т. е. Сушковой, можно признавать таким всепоглощающим и трагическим, как его рисует сама героиня. Но это не мешало «роману» внести новую горечь в душу поэта; это докажет впоследствии его действительно жестокая месть — один из его ответов на людское бессердечие, легкомысленно отравлявшее его «ребяческие дни», гасившее в его душе «огонь божественный». С сентября 1830 г. Д. числится студентом московского университета, сначала на «нравственно-политическом отделении», потом на «словесном». Университетское преподавание того временя не могло способствовать умственному развитию молодежи; студенты в аудиториях немногим отличались от школьников. Серьезная умственная жизнь развивалась за стенами университета, в студенческих кружках, но Л. не сходится ни с одним из них. У него,. несомненно, больше наклонности к светскому обществу, чем к отвлеченным товарищеским беседам: он, по природе, наблюдатель действительной жизни. Давно уже, притом, у него исчезло чувство юной, ничем неомраченной доверчивости, охладела способность отзываться на чувство дружбы, на малейший проблеск симпатии. Его нравственный мир был другого склада, чем у его товарищей, восторженных гегельянцев и эстетиков. Он не менее их уважал университет: «светлый храм науки» он называет «святым местом», описывая отчаянное пренебрежение студентов к жрецам этого храма. Он знает и о философских заносчивых «спорах» молодежи, но сам не принимает в них участия. Он, вероятно, даже не был знаком с самым горячим спорщиком — знаменитым впоследствии критиком, хотя один из героев его студенческой драмы: «Странный человек», носит фамилию Белинский. Эта драма доказывает интерес Л. к надеждам и идеалам тогдашних лучших современных людей. Главный герой — Владимир — воплощает самого автора; его устами поэт откровенно сознается в мучительном противоречия своей натуры. Владимир знает эгоизм и ничтожество людей — и все таки не может покинуть их общество: «когда я один, то мне кажется, что никто меня не любит, никто не заботится обо мне, — и это так тяжело!» Еще важнее драма, как выражение общественных идей поэта. Мужик рассказывает Владимиру и его другу, Белинскому — противникам крепостного права, — о жестокостях помещицы и о других крестьянских невзгодах. Рассказ приводит Владимира в гнев, вырывает у него крик: «О мое отечество! мое отечество!», — а Белинского заставляет практически помочь мужикам.
Для поэтической деятельности Л. университетские годы оказались в высшей степени плодотворны. Талант его зрел быстро, духовный мир определялся резко. Л. усердно посещает московские салоны, балы, маскарады. Он знает действительную цену этих развлечений, но умеет быть веселым, разделять удовольствия других. Поверхностным наблюдателям казалась совершенно неестественной бурная и гордая поэзия Л., при его светских талантах. Они готовы были демонизм и разочарование его счесть «драпировкой», «веселый, непринужденный вид» признать истинно лермонтовским свойством, а жгучую «тоску» и «злость» его стихов — притворством и условным поэтическим маскарадом. Но именно поэзия и была искренним отголоском лермонтовских настроений. «Меня спасало вдохновенье от мелочных сует», — писал он в отдавался творчеству, как единственному чистому и высокому наслаждению. «Свет», по его мнению, все нивелирует и опошливает, сглаживает личные оттенки в характерах людей, вытравливает всякую оригинальность, приводит всех к одному уровню одушевленного манекена. Принизив человека, «свет» приучает его быть счастливым именно в состоянии безличия и приниженности, наполняет его чувством самодовольства, убивает всякую возможность нравственного развития. Л. боится сам подвергнуться такой участи; более чем когда-либо он прячет свои задушевные думы от людей, вооружается насмешкой и презрением, подчас разыгрывает роль доброго малого или отчаянного искателя светских приключений. В уединении ему припоминаются кавказские впечатления — могучие и благородные, ни единой чертой не похожие на мелочи и немощи утонченного общества. Он повторяет мечты поэтов прошлого века о естественном состоянии, свободном от «приличья цепей», от золота и почестей, от взаимной вражды людей. Он не может допустить, чтобы в нашу душу были вложены «неисполнимые желанья», чтобы мы тщетно искали «в себе и в мире совершенство». Его настроение — разочарование деятельных нравственных сил, разочарование в отрицательных явлениях общества, во имя очарования положительными задачами человеческого духа. Эти мотивы вполне определились во время пребывания Л. в московском университете, о котором он именно потому и сохранил память, как о «святом месте». Л. не пробыл в университете и двух лет; выданное ему свидетельство говорит об увольнении «по прошению» — но прошение, по преданию, было вынуждено студенческой историей с одним из наименее почтенных профессоров Маловым. С 18 июня 1832 г. Л. более не числится студентом. Он уехал в Петербург, с намерением снова поступить в университет, но попал в школу гвардейских подпрапорщиков. Эта перемена карьеры не отвечала желаньям бабушки и, очевидно, вызвана настояниями самого поэта. Еще с детства его мечты носили воинственный характер. Кавказ сильно подогрел их. В пансионских эпиграммах постоянно упоминается гусар, в роли счастливого Дон Жуана. Усердно занимаясь рисованием, поэт упражнялся преимущественно в «батальном жанре». Такими же рисунками наполнен и альбом его матери. В двадцатых годах и начале тридцатых гражданские профессии, притом, не пользовались уважением высшего общества. По свидетельству товарища Л., все невоенные слыли «подьячими». Л. оставался в школе два «злополучных года», как он сам выражается. Об умственном развитии учеников никто не думал; им «не позволялось читать книг чисто литературного содержания». В школе издавался журнал, но характер его вполне очевиден из «поэм» Л., вошедших в этот орган: «Уланша», «Пeтергофский праздник»... Накануне вступления в школу Л. написал стихотворение «Парус»; «мятежный» парус, «просящий бури» в минуты невозмутимого покоя — это все та же с детства неугомонная душа поэта. «искал он в людях совершенства, а сам — сам не был лучше их», — говорит он устами героя поэмы «Ангед смерти», написанной еще в Москве. Юнкерский разгул и забиячество доставили ему теперь самую удобную среду для развития каких угодно «несовершенств». Л. ни в чем не отставал от товарищей, являлся первым участником во всех похождениях — но и здесь избранная натура сказывалась немедленно после самого, по-видимому, безотчетного веселья. Как в московском обществе, так и в юнкерских пирушках Л. умел сберечь свою «лучшую часть», свои творческие силы; в его письмах слышится иногда горькое сожаление о былых мечтаниях, жестокое самобичевание за потребность «чувственного наслаждения». Всем, кто верил в дарование поэта, становилось страшно за его будущее. Верещагина, неизменный друг Л., во имя его таланта заклинала его «твердо держаться своей дороги»... По выходе из школы, корнетом лейб-гвардии гусарского полка, Л. живет по-прежнему среди увлечений и упреков совести, среди страстных порывов и сомнений, граничащих с отчаянием. О них он пишет к своему другу Лопухиной, но напрягает все силы, чтобы его товарищи и «свет» не заподозрили его гамлетовских настроений. Люди, близко знающие его, вроде Верещагиной, уверены в его «добром характере» и «любящем сердце»; но Л. казалось бы унизительным явиться добрым и любящим пред «надменным шутом» — «светом». Напротив, здесь он хочет быть беспощаден на словах, жесток в поступках, во что бы то ни стало прослыть неумолимым тираном женских сердец. Тогда то пришло время расплаты для Сушковой. Л.-гусару и уже известному поэту ничего не стоило заполонить сердце когда-то насмешливой красавицы, расстроить ее брак с Лопухиным, братом неизменно любимой Вареньки и Марии, к которой он писал такие задушевные письма. Потом началось отступление: Л. принял такую форму обращения к Сушковой, что она немедленно была скомпрометирована в глазах «света», попав в положение смешной героини неудавшегося романа. Л. оставалось окончательно порвать с Сушковой — и он написал на ее имя анонимное письмо с предупреждением против себя самого, направил письмо в руки родственников несчастной девицы и, по его словам, произвел «гром и молнию». Потом, при встрече с жертвой, он разыграл роль изумленного, огорченного рыцаря, а в последнем объяснении прямо заявил, что он ее не любит и, кажется, никогда не любил. Все это, кроме сцены разлуки, рассказано самим Л. в письме к Верещагиной, при чем он видит лишь «веселую сторону истории». Только печальным наследством юнкерского воспитания и стремлением создать себе «пьедестал» в «свете» можно объяснить эту единственную темную страницу в биографии Л. Совершенно равнодушный к службе, неистощимый в проказах, Л. пишет застольные песни самого непринужденного жанра — и в тоже время такие произведения, как «Я, матерь Божия, ныне с молитвою»... До сих пор поэтический талант Л. был известен лишь в офицерских и светских кружках. Первое его произведение, появившееся в печати — «Хаджи Абрек» — попало в «Библ. для Чтения» без его ведома, и после этого невольного, но удачного дебюта Л. долго не хотел печатать своих стихов. Смерть Пушкина явила Л. русской публике во всей силе поэтического таланта. Л. был болен, когда совершилось страшное событие. До него доходили разноречивые толки; «многие», рассказывает он, «особенно да мы, оправдывали противника Пушкина», потому что Пушкин был дурен собой и ревнив и не имел права требовать любви от своей жены. Невольное негодование охватило поэта, и он «излил горечь сердечную на бумагу». Стихотворение оканчивалось сначала словами: «и на устах его печать». Оно быстро распространилось в списках, вызвало бурю в высшем обществе, новые похвалы Дантесу; наконец, один из родственников Л. Н. Столыпин, стал в глаза порицать его горячность по отношению к такому джентльмену, как Дантес. Л. вышел из себя, приказал гостю выйти вон и в порыве страстного гнева набросал заключительную отповедь «надменным потомкам»... Последовал арест; несколько дней спустя корнет Л. был переведен прапорщиком в нижегородский драгунский полк, действовавший на Кавказе. Поэт отправлялся в изгнание, сопровождаемый общим вниманием: здесь были и страстное сочувствие, и затаенная вражда. Первое пребывание Л. на Кавказе длилось всего несколько месяцев. Благодаря хлопотам бабушки, он был сначала переведен в гродненский гусарский полк, расположенный в Новгородской губ., а потом — в апреле 1838 г. — возвращен в лейб-гусарский. Не смотря на кратковременную службу в Кавказских горах, Л. успел сильно измениться в нравственном отношении. Природа приковала все его внимание; он готов «целую жизнь» сидеть и любоваться ее красотой; общество будто утратило для него привлекательность, юношеская веселость исчезла и даже светские дамы замечали «черную меланхолию» на его лице. Инстинкт поэтапсихолога влек его, однако, в среду людей. Его здесь мало ценили, еще меньше понимали, но горечь и злость закипали в нем, и на бумагу ложились новые пламенные речи, в воображении складывались бессмертные образы. Л. возвращается в петербургский «свет», снова играет роль льва, тем более, что за ним теперь ухаживают все любительницы знаменитостей и героев; но одновременно он обдумывает могучий образ, еще в юности волновавший его воображение. Кавказ обновил давнишние грезы; создаются «Демон» и «Мцыри». И та, и другая поэма задуманы были давно. О «Демоне» поэт думал еще в Москве, до поступления в университет, позже несколько раз начинал и переделывал поэму; зарождение «Мцыри», несомненно, скрывается в юношеской заметке Л., тоже из московского периода: «написать записки молодого монаха: 17 лет. С детства он в монастыре, кроме священных книг не читал... Страстная душа томится. Идеалы». В основе «Демона» лежит сознание одиночества среди всего мироздания. Черты демонизма в творчестве Л.: гордая душа, отчуждение от мира и небес, презрение к мелким страстям и малодушию. Демону мир тесен и жалок; для Мцыри — мир ненавистен, потому что в нем нет воли, нет воплощения идеалов, воспитанных страстным воображением сына природы, нет исхода могучему пламени, с юных лет живущему в груди. «Мцыри» и «Демон» дополняют друга" друга. Разница между ними — не психологическая, а внешняя, историческая Демон богат опытом, он целые века наблюдал человечество — и научился презирать людей сознательно и равнодушно. Мцыри гибнет в цветущей молодости, в первом порыве к воле и счастью; но этот порыв до такой степени решителен и могуч, что юный узник успевает подняться до идеальной высоты демонизма. Несколько лет томительного рабства и одиночества, потом несколько часов восхищения свободой и величием природы подавили в нем голос человеческой слабости. Демоническое миросозерцание, стройное и логическое в речах Демона, у Мцыри — крик преждевременной агонии. Демонизм — общее поэтическое настроение, слагающееся из гнева и презрения; чем зрелее становится талант поэта, тем реальнее выражается это настроение и аккорд разлагается на более частные, но зато и более определенные мотивы. В основе «Думы» лежать те же лермонтовские чувства относительно «света» и «мира», но они направлены на осязательные, исторически точные общественные явления: «земля», столь надменно унижаемая Демоном, уступает место «нашему поколению», и мощные, но смутные картины и образы кавказской поэмы превращаются в жизненные типы и явления. Таков же смысл и новогоднего приветствия на 1840 г. Очевидно, поэт быстро шел к ясному реальному творчеству, задатки которого коренились в его поэтической природе; но не без влияния оставались и столкновения со всем окружающим. Именно они должны были намечать более определенные цели для гнева и сатиры поэта и постепенно превращать его в живописца общественных нравов. Роман «Герой нашего времени» — первая ступень на этом совершенно логическом пути... Роль «льва» в петербугском свете заключилась для Л. крупным недоразумением: ухаживая за кн. Щербатовой — музой стихотворения «На светские цепи», — он встретил соперника в лице сына французского посланника Баранта. В результате — дуэль, окончившаяся благополучно, но для Л. повлекшая арест на гауптвахте, потом перевод в тенгинский пехотный полк, на Кавказе. Во время ареста Л. посетил Белинский. Когда он познакомился с поэтом, достоверно неизвестно: по словам Панаева — в СПб., у Краевского, после возвращения Л. с Кавказа; по словам товарища Л. по университетскому пансиону, И. Сатина — в Пятигорске, летом 1887 года. Вполне достоверно одно, что впечатление Белинского от первого знакомства осталось неблагоприятное. Л., по привычке, уклонялся от серьезного разговора, сыпал шутками и остротами по поводу самых важных тем — и Белинский, по его словам, не раскусил Л. Свидание на гауптвахте окончилось совершенно иначе: Белинский пришел в восторг и от личности, и от художественных воззрений Л. Он увидел поэта «самим собой»; «в словах его было столько истины, глубины и простоты!» Впечатления Белинского повторились на Боденштедте, впоследствии переводчике произведений поэта. Казаться и быть для Л. были две вещи совершенно различные; пред людьми мало знакомыми он предпочитал казаться, но был совершенно прав, когда говорил: «Лучше я, чем для людей кажусь». Близкое знакомство открывало в поэте и любящее сердце, и отзывчивую душу, и идеальную глубину мысли. Только Л. очень немногих считал достойными этих своих сокровищ... Прибыв на Кавказ, Л. окунулся в боевую жизнь и на первых же порах отличился «мужеством и хладнокровием»; так выражалось официальное донесение. В стихотворении Валерик и в письме к Лопухину Л. ни слова не говорит о своих подвигах... Тайные думы Л. давно уже были отданы роману. Он был задуман еще в первое пребывание на Кавказе; княжна Мери, Грушницкий и доктор Вернер, по словам того же Сатина, были списаны с оригиналов еще в 1887 г. Последующая обработка, вероятно, сосредоточивалась преимущественно на личности главного героя, характеристика которого была связана для поэта с делом самопознания и самокритики... По окончании отпуска, весной 1841 г., Л. уехал из Петербурга с тяжелыми предчувствиями — сначала в Ставрополь, где стоял тенгинский полк, потом в Пятигорск. По некоторым рассказам, он еще в 1837 г. познакомился здесь с семьей Верзилиных и одну из сестер — Эмилию Верзилину — прозвал «La Rose du Caucase». Теперь он встретил рядом с ней гвардейского отставного офицера, Мартынова, «мрачного и молчаливого», игравшего роль непонятого и разочарованного героя, в черкесском костюме с громадным кинжалом. Л. стал поднимать его на смех, в присутствии красавицы и всего общества. Столкновения были неминуемы; в результате одного из них произошла дуэль — и 15 июня поэт пал бездыханным у подножия Машука. Кн. А. И. Васильчиков, очевидец событий и секундант Мартынова, рассказал историю дуэли с явным намерением оправдать Мартынова, который был жив во время появления рассказа в печати. Основная мысль автора: «в Л. было два человека: один — добродушный, для небольшого кружка ближайших друзей и для тех немногих лиц, к которым он имел особенное уважение; другой — заносчивый и задорный, для всех прочих знакомых». Мартынов, следовательно, был сначала жертвой, а потом должен был явиться мстителем. Несомненно, однако, что Л. до последней минуты сохранял добродушное настроение, а его соперник пылал злобным чувством. При всех смягчающих обстоятельствах, о Мартынове еще с большим правом, чем о Дантесе, можно повторить слова поэта: «не мог понять в сей миг кровавый, на что он руку подымал»... Похороны Л. не могли быть совершены по церковному обряду, не смотря на все хлопоты друзей. Официальное известие об его смерти гласило: «15го июня, около 5 часов вечера, разразилась ужасная буря с громом и молнией; в это самое время между горами Машуком и Бештау скончался лечившийся в Пятигорске М. Ю. Лермонтов». По словам кн. Васильчикова в 11етербурге, в высшем обществе, смерть поэта встретили отзывом: «туда ему и дорога»... Спустя несколько месяцев Арсеньева перевезла прах внука в Тарханы. — В 1889 г., по всероссийской подписке, поэту воздвигнут памятник в Пятигорске. — Поэзия Л. неразрывно связана с его личностью, она в полном смысле поэтическая автобиография. Основные черты лермонтовской природы — необыкновенно развитое самосознание, цельность и глубина нравственного мира, мужественный идеализм жизненных стремлений. Все эти черты воплотились в его произведениях, начиная с самых ранних прозаических и стихотворных излияний и кончая зрелыми поэмами и романом. Еще в юношеской «Повести» Л. прославлял волю, как совершенную, непреодолимую душевную энергию: «хотеть — значить ненавидеть, любить, сожалеть, радоваться, жить»... Отсюда его пламенные запросы к сильному открытому чувству, негодование на мелкие и малодушные страсти; отсюда его демонизм, развивавшийся среди вынужденного одиночества и презрения к окружающему обществу. Но демонизм — отнюдь не отрицательное настроение: «любить необходимо мне» — сознавался поэт, и Белинский отгадал эту черту после первой серьезной беседы с Л.: «мне отрадно было видеть в его рассудочном, охлажденном и озлобленном взгляде на жизнь и людей семена глубокой веры в достоинство того и другого. Я это и сказал ему; он улыбнулся я сказал: дай Бог». Демонизм Л. — это высшая ступень идеализма, тоже самое, что мечты людей XVIII в. о всесовершенном естественном человеке, о свободе и доблестях золотого века; это поэзия Руссо и Шиллера. Такой идеал — наиболее смелое, непримиримое отрицание действительности — и юный Л. хотел бы сбросить «образованности цепи», перенестись в идиллическое царство первобытного человечества. Отсюда фанатическое обожание природы, страстное проникновение ее красотой и мощью. И все эти черты отнюдь нельзя связывать с каким бы то ни было внешним влиянием; они существовали в Л. еще до знакомства его Байроном и слились только в более мощную и зрелую гармонию, когда он узнал эту действительно ему родную душу. В противоположность разочарованию шатобриановского Ренэ, коренящемуся исключительно в эгоизме и самообожании, лермонтовское разочарование — воинствующий протест против «низостей и странностей», во имя искреннего чувства и мужественной мысли. Пред нами поэзия не разочарования, а печали и гнева. Все герои Л. — Демон, Измаил-Бей, Мцыри, Арсений — переполнены этими чувствами. Самый реальный из них — Печорин — воплощает самое, по-видимому, будничное разочарование; но это совершенно другой человек, чем «московский Чайльд-Гарольд» — Онегин. У него множество отрицательных черт: эгоизм, мелочность, гордость, часто бессердечие, но рядом с ними — искреннее отношение к самому себе. «Если я причиною несчастья других, то и сам не менее несчастлив» — совершенно правдивые слова в его устах. Он не раз тоскует о неудавшейся жизни; на другой почве, в другом воздухе этот сильный организма несомненно нашел бы более почтенное дело, чем травля Грушницких. Великое и ничтожное уживаются в нем рядом, и если бы потребовалось разграничить то и другое, великое пришлось бы отнести к личности, а ничтожное — к обществу... Творчество Л., постепенно спускалось из-за облаков и с кавказских гор. Оно остановилось на создании вполне реальных типов и сделалось общественным и национальным. В русской новейшей литературе нет ни одного благородного мотива, в котором бы не слышался безвременно замолкший голос Л.: ее печаль о жалких явлениях русской жизни — отголосок жизни поэта, печально глядевшего на свое поколение; в ее негодовании на рабство мысли и нравственное ничтожество современников звучат лермонтовские демонические порывы; ее смех над глупостью и пошлым комедианством слышится уже в уничтожающих сарказмах Печорина над Грушницким. Ив. Иванов. 
Хронологический порядок появления важнейших произведений Л.: «Хаджи-Абрек» («Библиотека для Чтения», 1835, том IX); «Бородино» («Современник», 1837, т. VI); «Песня про царя Ивана Васильевича» ("Литературные Прибавл. " к «Рус. Инвалиду», 1838, № 18); «Дума» ("Отеч. Зап. ", 1839, т. I); «Бэла» (ib., т. II); «Ветка Палестины» (ib., т. III); «Три Пальмы» (ib., т. IV); «Фаталист» (ib., т. VI); «Дары Терека» (ib., т. VII); «Тамань» (ib., 1840, т. VIII); «Воздушный корабль» (ib., т. X); «Ангел» («Одесский Альманах», 1840); «Последнее новоселье» ("Отеч. Зап. ", 1841, т. XVI); «Парус» (ib., т. VIII); «Спор» («Москвитянин», 1841, ч. 3); «Сказка для детей» («Отеч. Записки», 1842, т. XX). После смерти поэта появились: «Измаил-Бей» («Отеч. Зап.», 1843, т. XXVII); «Тамара» (ib.); «На смерть Пушкина» ("Библиогр. Зап. ", 1858, № 20; до стиха: «и на устах его печать») и мн. др. Отдедьные издания: «Герой нашего времени» (СПб., 1840; здесь впервые «Максим Максимыч» и «Княжна Мери»; 2 изд-е 1842; 3 изд., 1843); «Стихотворения» (СПб., 1840; впервые: «Когда волнуется желтеющая нива», «Мцыри» и др.); «Сочинения» (СПб., 1847, издание Смирдина);тоже (СПб., 1852; изд, Глазунова); тоже (СПб., 1856; изд. его же); «Демон» (Б., 1857 и Карлсруэ, 1857); «Ангел смерти» (Карлсруэ, 1857е «Сочинения» (СПб., 1860, под редакциею С. С. Дудышкина; впервые помещен по довольно полному списку «Демон», дан конец «На смерть Пушкина» и др.; 2 изд., 1863); «Стихотворения» (Лпц., 1862); «Стихотворения, не вошедшие в последнее издание сочинений» (Б., 1862); «Сочинения»(СПб., 1865 и 1873 и позднее, под редакц. П. А. Ефремова; к изд. 1873 г. вступительная статья А. Н. Пыпина). Когда, в 1892 г., истекло право на собственность сочинений Л., принадлежавшее книгопродавцу Глазунову, одновременно явился ряд изданий, из которых имеют научный интерес проверенные по рукописям издания под редакцией Ц. А. Висковатова, А. И. Введенского и И. М. Болдакова. Тогда же вышло иллюстриророванное издание, со статьей И. И. Иванова (М.); большое количество дешевых изданий отдельных произведений. На иностранные языки переведены: «Герой нашего времени» — на немецкий неизвестным (1845), Больтцем (1852), Редигером (1855); на английский: Пульским (1854) и неизвестным (1854); на французский: Ледюком (1845) и неизвестным (1863); на польский: Кёном (1844) и Л. Б. (1848); на шведский: неизвестными (1844 и 1856); на датский: неизвестным (1855) и Торсоном (1856). Стихотворения — на немецкий: Будбергом-Беннисгаузеном (1843), Боденштедтом (1852), Ф. Ф. Фиддером (1894; образцовый перевод поблизости к подлиннику); на франц.: Шопеном (1853), Д'Анжером (1866); «Демон» — на нем.: Сенкером (1864); на франц.: Д'Анжером (1858) и Акосовой (1860); на сербский — неизвестн. (1862); «Мцыри» — на нем.: Будбергом-Беннисгаузеном (1858); на польский: Сырокомлею (1844; 2 изд. 1848); «Боярин Орша» — на польский Г. Ц. (1858). Литература о Л. очень обширна. Помимо биографических и критических очерков, приложенных к изданиям сочинений: «Русские акты о предках поэта» («Рус. Старина» 1873, VII, 548) "Шотландские известия о родоначальнике Л. " (ib.); "О прадеде Л. " («Русский Архив» 1876, III, 107); "Указ об отставке отца Л. " («Рус. Старина» 1873, VII, 563); «Родословная Л. в России» («Рус. Старина» 1873, VII, 551); «Отзыв Сперанского об отце Л.» ("Рус. Арх. " 1872, II, 1851); "Дворянская грамота, выданная отцу Л. " («Рус. Ст.» 1882, XXXIII, 469) «Сведения о матери Л.» ("Рус. Арх. " 1872, II, 1851); «Альбом матери Л.» ("Ист. Вестн. ", 1881, VI, 375); "Документ о рождении Л. " («Рус. Ст.» 1873, VШ, 113); "Сведения о бабушке Л. " ("Pyc. Ст. " 1884, XLIII, 122); Детство Л. " ("Рус. Обозр. " 1890, авг., 794; "Ист. Вестн. " 1881, VI, 377); «Л. в Москве пребывание в пансионе» ("Рус. Ст. " 1881, LXI, 162; «Ист. Вестн.» 1884, XVl, 606; "Рус. Ст. " XLIV, 589; "Рус. Арх. " 1875, III. 384, сведения о Мерзлякове); "Ученические тетради Л. " ("Отеч. Зап. " 1859, VII, XI); «Л. в университете» ("Рус. Ст. " 1875, XIV, 60); «Сведения о профессорах» ("Рус. Арх. " 1875, III, 384); «Л. в школе гвардейских подпрапорщиков» ("Рус. Стар. " 1890, LXV, 591); Л. как Маешка ("Рус. Ст. " 1873, VII, 390; 1882, XXXV, 616; "Рус. Арх. « 1872, II, 1778;»Рус. Ст. " 1884, XLIV, 590; «Атеней» 1858, XLVIII) Л. по выходе из школы ("Рус. Ст. " 1873, VII, 383; 1882, XXXV, 616; "Рус. Арх. " 1872, II, 1772); Стихи на смерть Пушкина ("Рус. Арх. " 1872, II, 1813; "Рус. Ст. " 1873. VII, 384; "Рус. Обозр. " Ib.); Первое пребывание на Кавказе, возвращение, дуэль с Барантом ("Рус. Ст. " 1882, XXXV, 617; 1884, XLIV, 693; 1873, VII, 385). «из воспоминаний И. М. Сатина» («Сборн. общ. люб. росс. слов.»); А. Н. Пыпин, в «Вестн. Европы» 1895). Второе пребывание на Кавказе ("Рус. Ст. " 1884, XLI, 83; 1873, VII, 387; 1882, XXXV, 619; 1885, XLV, 474; 1875, XIV,61; 1879, XXIV, 529; "ист. Вестн. " 1886, XXIV, 321, 555; 1880, 1, 880; 1885, XIX, 473; XX, 712; 1890, XXXIX, 726; "Рус. Обозр. ", «Атеней», ib.; "Рус. Арх. " 1874, II, 661; 1872, 1, 206); Дуэль с Мартыновым ("Рус. Ст. " 1873, VII, 385; 1875, XIV 60; 1882, XXXV, 620; "Рус. Арх. " 1872, 1, 206; II, 1829; 1874, II, 687; «Ист. ВеСТН.» 1881, VI, 449; «Всемирный Труд» 1870, X); Костелецкий, "Воспоминания о Л. " ("Рус. Ст. " 1875); К. Белевич, «Несколько картин из кавказской жизни и нравов горцев» (СПб., 1891); «Военно-судное дело» (письмо Мартынова, рассказ о похоронах Л. в приложении к «Зап. Хвостовой»); "Документы о дуэли и похоронах Л. " ("Рус. Обозр. " 1895); о знакомстве Л. с Белинским "Лит. Восп. " И. Панаева, СПб., 1888); Пыпин, «Жизнь и переписка Белинского» (II, 38); Белинский («Сочинения», III, IV); Добролюбов («Сочинения», Ш); Михайловский, «Литература и жизнь» (СПб., 1892), «О Л.», «Поэт безвременья» (отд. «Критич. очерки», СПб. 1894); Спасович, "Байронизм у Л. « („Сочинения“, 1888, т. II); Андреевский, „Литературные чтения“ (СПб.. 1891); Котляревскийе»М. Ю. Л. " (СПб. 1891: разбор этой книги B. Д. Спасовича, в «Вестн. Европы» (1891, XII); Владимиров, "исторические и народные бытовые сюжеты в поэзии Л. " (Киев, 1892); А. Камков, "Л. " ("Учения Зап. Казан. унив. " 1856, ч. 1); Чернышевский, «Очерки гоголевского периода рус. литературы» ("Соврем. " 1854 и отд. СПб. 1892); Е. Хвостова, "Воспоминания о Л. " («Русск. Вестник», 1856, № 18); С. Шестакова, "Юношеские произведения Л. " (ib., № 10); Галахов, "Л. " (ib. 1857, № 13); Ап. Григорьев, «Взгляд на рус. литературу со смерти Пушкина» («Русское Слово», 1859, №№ 2 и 3; перепечатано в «Сочинениях» Григорьева); "А. Любавский, «Дела о дуэлях» («Русск, угол. процессы», СПб. 1866 — 1867); Н. Шелгунов, «Рус. идеалы» («Дело» 1868, №№ 6 и 7); и. А. Хвостова, «Воспоминания» («Вестн. Европы» 1869, № 8 и отд. СПб. 1871); кн. А И. Васильчиков, «Несколько слов о кончине М. Ю. Л. и о дуэли его с Н. Мартыновым» («Русский Архив», 1. 872, № 1); "Случай из жизни Л. " («Древняя и Новая Россия», 1877): Бурнашев, «Воспоминания» (ib. № 9); С. Шашков, «Пушкин иЛермонтов» («Дело» 1873, № 7); И. А. Висковатов, обширная биография, занимающая весь VI т. "Сочинений Л. " изд. Рихтера, переработка статей раньше напечатанных в «Русск. Мысли», "Рес. Стар. " и др. журн. (М. 1892); В. Сторожев, «Родоначальник русс. ветви Лермонтовых» («Книговедение», 1894, №№ 5 — 8) и мн. др. Орлов, "М. Ю. Л. " (СПб., 1883). Отдельно от прочих критиков стоит В. А. Зайцев («Русское Слово»; 1862, № 9), охарактеризовавший Л., как «юнкерского поэта». Л. часто приписывали стихотворения других авторов. Так с его именем появились: барона Розена, «Смерть» («Развлечение», 1859); гр. В. А. Соллогуба, «Разлука» («Современник», 1854, т. 46); М. Розенгейма, «А годы несутся» («Русский Вестник», 1856,. № 14) и др.

Лесаж 

Лесаж (Allain-Rene Lesage) — знаменитый французский сатирик и романист (1668 — 1747), бретонец по происхождению. Приехав в Париж для изучения юриспруденции, он вел веселую жизнь и бывал в свете; это давало ему обширный материал для наблюдений, которым он воспользовался много лет спустя, когда, поглощенный трудом, появлялся только в cafe Procope, своего рода литературном клубе. Литературная деятельность Л. началась переводами и переделками с испанского. В драмах самого Л.: «Don Felix Mendoce» и «Point d'honneur» испанское влияние еще сильно, но оно ослабевает в дальнейшем творчестве сатирика. Начиная с драмы «Crispin rival de son maitre», Л. переходит к сатире нравов и становится обличителем современных ему пороков. Особенно резки его нападки на финансистов и откупщиков, типичный представитель которых выведен в знаменитой комедии Л.: «Turcaret» (1709). Темный мир дельцов, беспощадных к своим жертвам, прикрывающих свое нравственное падение щедростью и благородством в обращении с светским и полусветским обществом — все это чрезвычайно ярко освещено в комедии Л. Интересны в ней также плутоватые лакеи, управляющие судьбой своих доверчивых хозяев; заимствованные у Мольера, они подготовляют тип классического героя Л. — Жиль Блаза. Лакеи Мольера, при всем своем остроумии, отличаются тривиальностью стремлений и наклонностей; у Л. Фронтены, Криспены и т. д. — до некоторой степени представители демократического начала; они сознают свое умственное превосходство и стремятся силой ума завоевать себе земные блага, в которых им отказала судьба. Лучшие и вполне самостоятельные произведения Л. — два романа: «Le Diable Boiteux» и «Gil Blas». В первом (1709) дьявол Асмодей несется, вместе со студентом Леандро, над городом и показывает ему внутренность домов, снимая с этой целью их крыши. В калейдоскопе открывающихся таким образом зрелищ развертывается перед читателем широкая картина жизни, с ее переходами от радостей к страданиям, от нищеты к роскоши, от счастья к горю и болезням. Еще шире захвачена жизнь в главном произведении Л., «Жиль Блазе». Целый ряд приключений заставляет испанского крестьянина Жиль Блаза жить среди неприглядного люда — грабителей и обманщиков, авантюристов и шарлатанов, странствующих актеров и других «picaro», т. е. мошенников. Ловкость и природный ум заменяет в этих людях стремление к справедливости; но благодаря тому, что их жертвами являются себялюбивые и близорукие баловни судьбы, читатель чувствует симпатию к торжеству находчивости в борьбе с жизнью. Сатира Л. становится более широкой и глубже захватывает жизнь общества во второй части «Жиль Блаза», появившейся в 1734 г. Бывший лакей является здесь умудренный опытом, не попадается на удочку всякого авантюриста и быстро поднимается по общественной лестнице. Л. рисует жизнь такой, какова она в действительности, перемешивая трогательное с комическим. Мораль Л. заключается в применении к обстоятельствам; житейская мудрость его также непосредственна и неизменна, как вечны законы чувств и страстей. Последние книги романа написаны в ином тоне. Жиль Блаз не только умудрен жизнью, но и пресыщен ею; он жаждет уединения среди природы и любимых книг, жаждет спокойного семейного очага: это — история семейной жизни самого автора. Заключительные аккорды романа звучат примирением с жизнью, несмотря на все ее неприглядные стороны. Литературное значение «Жиль Блаза», помимо его художественных достоинств, заключается в том, что это первый реалистический роман, сменивший во Франции эру чувствительных романов XVII в. См. E. Lintilhac, «Lesage» (в коллекции «Grands ecrivains francais»).
З. В. 
Переводы сочинений Л.: А. Нартова, «Баккалавр саламанкский или похождение дона Херубино де-ла-Ронда» (СПб., 1763; 2-е изд. 1784); «Похождения Естеванилла Гонзалеца, прозванного весельчаком» (СПб., 1765 — 66); Ив. Кудрявцева, «Зулима или непорочная любовь» (СПб., 1768); Д. Щ., «Увеселительные приключения Гусмана д'Алфараша» (М., 1785); Дм. Мокеева, «Повесть о хромоногом бесе» (СПб., 1791; 2е изд. 1807); А. К., «Гусман д'Алфараш, истинная гишпанская повесть» (М., 1804); Е. Шаврова, «Исторический, генеалогический, хронологический, географический атлас» (СПб., 1809); «Шалости забавного Гусмана, или каков в колыбельку, таков и в могилку» (М., 1813); Вас. Теплова, «Похождения Жилблаза де-Сантилланы» (СПб., 1812 — 15); Пасынкова, «Хромоногий бес» (1832); В. Волжского, «Хромой бес» (1832); «Дон Жильблаз де Сантильяна, сын солдата, человек прошедший все состояния» («Зеленая Библиотека», изд. М. О. Вольфа, СПб., сокращ. перевод); Эмье, то же (М., 1871); Шлезингер, то же (М., 1873); новейшее изд. «Жиль-Блаза» Л. Ф. Пантелеева (СПб. 1895); «Хромой черт» (М., 1874); «Тюркаре», комедия, перев. С. Боборыкиной («Вест. Европы», 1874, №11) и Шерстобитовой (изд. Ледерле, 1895).

Лесбийская любовь

Лесбийская любовь — форма извращения полового чувства, неестественное влечение женщины к женщине же. Получила название от о-ва Лесбоса; в древней Греции, вообще, была довольно распространена. По преданию, Л. любовью страдала Сафо.

Лесгафт Петр Францевич

Лесгафт (Петр Францевич [Петрович]) — современный анатом. Род. в Петербурге в 1837 г.; подготовительное образование получил дома и в 1856 г. поступил в мед.хир. акд. Анатомией, под руководством проф. Грубера, стал заниматься еще студентом III курса; с 1861 г. в хирургической клинике проф. Китера. В 1865 г. д-р мед. за диссерт. «Об окончании продольных мышечных волокон прямой кишки у человека и некоторых животных»; позднее прозектор при институте практической анатомии. В 1868 г. защитил диссертацию на степень доктора хирургии «Колотомия в левой поясничной области с анатомической точки зрения». В 1869 г. Л. перешел в казанский унив. экстра-орд. проф. нормальной анатомии, но уже 1871 г. должен был оставить службу и только в 1878 г. вновь был избран вторым прозектором в мед. акд. при проф. Грубере. В 1884 г. перешел преподавателем анатомии в спб. унив. Л. опубликовал ряд выдающихся сочинений по своей специальности на русск. и нем. яз. («О круговой мышце глаза», «О некоторых мышцах и фасциях, окружающих мочеиспускательный канал», «О низшей или собственно-глоточной сумке», «Аномалии человека и относительная частота их», «О причинах, влияющих на форму костей» и мн. др.), Он известен также как специалист по антропологии и вопросам физического воспитания детей. Им обнародованы по этим предметам: «Об отношении анатомии к физическому воспитанию» (1876), «Основы естественной гимнастики» (1872); «Задачи антропологии и метод ее изучения»; «Материалы для изучения школьного возраста»; «Физическое развитие в школах»; «Приготовление учителей гимнастики в зап. Европе» и множество др. Как преподаватель, Л. пользовался и пользуется известностью за свое искреннее и бескорыстное отношение к науке. Под его руководством написано множество прекрасных диссертаций, как, напр., Рудкова: «О влиянии пищи на величину и форму пищеварительного аппарата», Браудо: «О механизме лучекистевого сустава», Горбацевича: «О влиянии цветовых лучей на животных» и множество других.
Г. М. Г.

Лёсс 

Лёсс — светло-желтое однородное отложение современной геологической эпохи, представляющее тонкий суглинок, более или менее богатый углекислой известью. Главная составная часть Л. — мелкие угловатые или только слегка закругленные зерна кварца, диаметром в среднем ок. 0,03 — 0,04 мм.; кроме того, в его состав входит глина (7 — 10%) и углекислая известь, то мелкораздробленная, то образующая пленки на кварцевых зернах, то в виде отдельных продолговатых или округлых стяжений величиной с горошину, орех, еловую шишку. Эти известковые конкреции носят специальное название Losskindchen, Losspuppchen, у нас — журавчиков; они резко выделяются белыми пятнами на желтом фоне породы, почему Л. и наз. в породе «белоглазкой». При точном исследовании Л. можно констатировать в нем зерна многих минералов и немного окиси железа. Кроме журавчиков для Л. характерна полная однородность материала, пористость в виде ряда тонких, часто вертикальных канальцев, полное отсутствие слоистости, часто присутствие раковин наземных моллюсков, костей и зубов млекопитающих, а именно разных степных животных (байбака, сурка, мышей и т. д.), далее мамонта, носорога, эласмотерия и др. В Саратовской, Киевской и др. губерниях в Л. найдено много остатков этих животных. Для Л. характерна также его способность стоять, не обваливаясь, крутыми, часто даже вертикальными стенками, высотой в несколько сот фут. Л. занимает большие площади в бассейне Рейна, Некара, Майна (в долинах, на склонах и на водоразделах иногда до 400 фт. над уровнем Рейна), в Саксонии, Богемии, Франции, Венгрии и некоторых других странах. В России Л. господствует во всей средней, южной и юго-восточной ее части, где он является подпочвой чернозема, кроме того в Фергане и Туркестане, некоторых частях Сибири. Особенно большие площади покрывает Л. в Китае, где его мощность достигает 600 фт. и где в нем китайцы устраивают себе пещерообразные жилища, располагая их террасовидными уступами друг над другом. Первоначально aллювиaльная гипотеза считала Л. речным отложением, озерным, мутью, наносимой реками во время разливов, продуктом деятельности мелких струек и ручейков, образующихся на склонах из атмосферных осадков (так наз. «ruisselement»). В 70-х годах Рихтгофен, на основании своих исследований в Китае, пришел к заключению, что Л. — эоловое (субаэральное) или наветренное образование, навеянное, наносимое и перерабатываемое ветром и бурями. Наконец, некоторые поддерживают ледниковую гипотезу и считают Л. за продукт отмучивания поддонной морены ледников, вытекающих из-под глетчера ручьем, приурочивая образование Л. к ледникам ледникового периода и к их отступанию. В настоящее время не подлежит сомнению, что Л. разных стран произошли различными способами; следовательно, все названные гипотезы могут быть признаны, если только не придавать ни одной из них значения универсальности, исключающей друг. объяснения.
Ф. Л.-Л.

Лета 

Лета (LhJh = забвение): — 1) дочь Эриды, мать харит. 2) Источник и река Забвения в подземном царстве. По прибытии в подземное царство умершие пили из этой реки и получали забвение всего прошедшего; наоборот, те, которые появлялись обратно на землю, должны были еще раз напиться воды из подземной реки. Представление об этом возникло уже после Гомера и перешло в народную веру. — Река Л. протекает также в стране Ена, который считается братом Л. и Фаната (Забвения и Смерти). В подземном царстве был ее трон, на котором, между прочим, сидели Тезей и Пирифой, посетившие Аид.
Н. О.

Летальный исход

Летальный исход (Exitus lethalis) — мед. выражение, означающее смертельный исход болезни.

Летаргия 

Летаргия (lethargia). — Этот технический термин, которому соответствуют до известной степени русские названия «спячка» и «мнимая смерть», служит для обозначения болезненных состояний, похожих на сон и вместе с тем характеризуемых неподвижностью организма и отсутствием заметных реакций на внешние раздражения, почему они и приобретают сходство со смертью. Подобные состояния чаще всего наблюдаются при истерии, как в непосредственной связи с припадками истерических судорог, так и независимо от них. В этом случае больные, большей частью женского пола, неподвижно лежат, как бы во сне, с закрытыми глазами, с расслабленными членами, и ничем не удается пробудить их — самые сильные болевые раздражения остаются без результата; между тем больные чувствуют все, что с ними делают, а также слышат и понимают, что происходит вокруг них, но они не в состоянии произносить звуки, вообще обнаруживать свои чувства и желания. Подобное состояние может длиться несколько суток подряд, хотя большей частью продолжительность летаргических припадков не превышает нескольких часов. Нередко наблюдается сочетание Л. с бредом, а также с явлениями каталепсии; тогда члены сохраняют различные положения (сгибание, разгибание и т. п.), которые им придают искусственно, неопределенно долгое время, как бы застывают в этих положениях, обнаруживая так назыв. восковидную гибкость. Кроме того, и состояния чистой Л., и сочетания ее с каталептическими явлениями иногда удается вызывать искусственно у субъектов, погруженных в гипнотический сон. В этом случае Л. сопровождается повышенной возбудимостью двигательных нервных стволов, так что путем давления на них вызываются мышечные сокращения. Наконец, Л. наблюдается в редких случаях, независимо от истерии, в виде «мнимой смерти». Тогда к вышеописанным симптомам присоединяется отсутствие всяких признаков жизни: не заметно никаких дыхательных движений; зеркало, приложенное к губам, не тускнеет; не удается услышать биeниe сердца или прощупать пульс. Возможно, что иной раз такие мнимоумершие были заживо похоронены, хотя несомненно многие рассказы о подобных роковых ошибках недостоверны. В настоящее время нельзя допустить, чтобы врач был введен в заблуждение Л. и уполномочил на погребение мнимоумершего. Верный и простой способ для отличия Л. от смерти заключается в электрическом раздражении нервов и мышц; оно уже спустя 3 часа после смерти не вызывает более сокращений, при Л. же электрическая возбудимость сохраняется все время. Это доказано опытами и клиническими наблюдениями д-ра Розенталя в Вене. Кроме того измерение температуры тела в прямой кишке при мнимой смерти обнаруживает сохранность ее в степени близкой к норме, между тем как после действительной смерти температура тела быстро падает до 20°. Что касается причин и способа развитая Л., то, к сожалению, об этом нет точных данных; нужно думать, что здесь играет главную роль болезненное изменение в возбудимости нервных элементов центральной нервной системы, преимущественно мозговой коры. Летаргические состояния, как показывают клинические наблюдения, сами по себе не представляют опасности для жизни и большей частью проходят независимо от лечебных мер; из последних наиболее существенны возбуждающие средства и электризация.
П. Розенбах.

Летучие мыши

Летучие мыши или рукокрылые (Chiroptera) — отряд млекопитающих со следующими главными отличительными признаками: кости передних конечностей сильно удлинены; между пальцами их, между передними конечностями, телом и задними конечностями, а по большей части также между задними конечностями натянута складка кожи — летательная перепонка; в зубной системе все три рода зубов; 2 соска на груди, реже в подмышечной ямке; развитие с отпадающей оболочкой и дисковидным последом. Л. мыши составляют наиболее характерный и резко обособленный отряд млекопитающих. Летательная перепонка, уши и кожистые придатки носа голые, остальная кожа покрыта густой шерстью. Между глазом и концом морды кожные железы, выделение которых, по-видимому, служит для смазывания летательной перепонки (полагают также, что пахучее выделение кожных желез, кроме того, способствует привлечению друг к другу Л. мышей разного пола). В черепе межчелюстные кости слабо развиты и часто разделены промежутком, посторбитального отростка по большей части нет и полость глазницы не отделена от височной ямки. Особенность Л. мышей — их летательный аппарат. Передняя конечность чрезвычайно удлинена; плечевая кость длинная, крепкая; в предплечии локтевая кость недоразвита и слита с лучевой; запястье короткое и первый ряд его костей часто сливается в одну, пястные кости, кроме пястной кости большого пальца, чрезвычайно длинны; пальцы, кроме большого, тоже чрезвычайно длинны, 4 и 5 всегда состоят лишь из 2 суставов, на остальных число суставов может быть разное; средний палец всегда самый длинный; коготь находится всегда лишь на большом пальце и иногда на указательном. В связи с сильным развитием передней конечности на грудной кости (на грудной, т. е. при горизонтальном положении тела нижней стороне) развит гребень, увеличивающий поверхность, служащую для прикрепления сильных мускулов, двигающих крыльями. Ключицы развиты сильнее, чем у какой-либо другой группы млекопитающих. Грудная клетка короткая и широкая. Тазовые кости на брюшной стороне (лонные кости) соединены между собой связками. Задние конечности нормального строения, но поворочены так, что колено обыкновенно направлено назад; малая берцовая не развита, стопа короткая, от пяточной кости тянется по большей части особая косточка, так наз. шпора (calcar), направленная назад и лежащая в толще летательной перепонки; пальцы (5) задних конечностей вооружены острыми кривыми когтями. Хвост может быть очень различной длины и даже совершенно отсутствовать. Натянутая между длинными пальцами передней конечности, между передней конечностью, телом и задней конечностью (причем стопа, кроме основания, остается свободной) и обыкновенно между задними конечностями, а также тянущаяся вдоль переднего края передней конечности летательная перепонка весьма эластична и кроме двух слоев кожи состоит еще из слоя эластической ткани и двух тонких слоев мышечных волокон. Полушария большого мозга гладкие и не покрывают среднего мозга; мозолистое тело слабо развито, средняя часть мозжечка не менее боковых. Из чувств лучше всего развиты осязание, слух и обоняние. Глаза малы; вкус есть, но развит, повидимому, слабо. Осязание чрезвычайно сильно развито, особенной чувствительностью (и множеством нервных окончаний) отличается летательная перепонка; опыты над ослепленными Л. мышами показали, что они продолжали летать в комнате, не задевая протянутых в разных направлениях нитей и руководясь, повидимому, осязательными ощущениями перепонки (различным сопротивлением воздуха при ударах крыльями, смотря по тому, происходили ли движения около какого-нибудь предмета или нет). Слух также крайне тонок и особенно по отношению к высоким звукам. По-видимому, Л. мыши при ловле насекомых руководятся преимущественно этим чувством; ушные раковины по большей части велики, иногда громадны (напр., у ушана), на внутренней стороне их находится по большей части сильно развитый вырост «козелок» (tragus). Обоняние также развито хорошо, на носу у многих находятся большие кожистые выросты весьма разнообразной формы, придающие лицу многих Л. мышей крайне своеобразный вид. Рот весьма широк; зубная система полная, клыки всегда хорошо обособлены, коренные зубы двух родов: у одних остробугорчатые, у других тупо-бугорчатые, плоские. Слепой кишки, за редкими исключениями, нет. Матка двурогая, иногда двураздельная; Penis свешивающийся, иногда с косточкой; testiculi в брюхе или промежности. После совокупления, которое у европейских Л. мышей совершается осенью перед зимней спячкой, семя не тотчас оплодотворяет яйцо, а хранится в матке самки до весны, когда из яичника отделяется яйцо, происходит оплодотворение и начинается дробление; в более редких случаях яйцо оплодотворяется и начинает дробиться уже осенью, но затем процесс эмбрионального развития приостанавливается до весны. Известно около 400 видов современных Л. мышей, распространенных по всем частям света; вообще это наиболее широко распространенные млекопитающие, попадающиеся и на таких островах, где других представителей этого класса нет. Громадное большинство их населяет жаркие страны. Почти все — ночные или сумеречные животные, лишь немногие охотятся при солнечном свете уже с 3 — 5 часов пополудни. Лучше всего летают формы с длинными острыми крыльями; из европейских Л. мышей наибольшей ловкостью, высотой и быстротой полета отличается обыкновенный кожан (Vesperugo noctula); напротив, виды с относительно короткими и широкими крыльями летают низко, сравнительно медленно и не делают быстрых поворотов (из европейских Л. мышей сюда относятся нетопыри Vespertilio и подковоносы Rhinolophus). Относительно некоторых доказано, что они совершают ежегодно правильные перекочевки, передвигаясь к зиме более на юг (так странствует, напр., из сев. России Vesperugo nilssonii; то же известно и относительно Vespertilio dasycneme и, по-видимому, относится и к обыкновенному кожану Vesperugo noctula). С земли Л. мыши поднимаются вообще с трудом, делая для этого сначала прыжки, поэтому для отдыха (и ночевки) они избирают такие места, откуда могут броситься вниз и чаще всего привешиваются когтями задних ног вниз головой или же заползают в щели. Кроме времени спаривания, полы держатся раздельно в пещерах, дуплах и т. п. темных местах; самцы большей частью собираются отдельно от самок. Некоторые виды жарких стран подвешиваются просто к ветвям деревьев, притом иногда нисколько не избегая прямых солнечных лучей. Относительно некоторых видов полагают, что самцы принимают участие в попечении о потомстве (у индийского Chiromeles torquatus самец имеет даже на брюхе такую же кожистую сумку, как и самка, которая в этой сумке вынашивает детеныша). Самка рождает 1, реже 2 детенышей. Пищу Л. мышей по большей части составляют насекомые, которых они ловят на лету. При большой прожорливости Л. мышей они этим приносят большую пользу. Кроме насекомых, некоторые питаются и другими животными, и в том числе позвоночными, даже другими видами Л. мышей; так, лиронос (Megaderma lyra) питается лягушками и мелкими Л. мышами. Некоторые виды питаются кровью других млекопитающих; особенно распространено это явление в семействе Desmodina, водящемся в Южн. Америке, виды которого сосут кровь крупных млекопитающих: мулов, рогатого скота, лошадей и т. д., а иногда и людей (напр. десмод — Desmodes rufus; относительно собственно вампира — Phyllostoma такой образ жизни теперь отвергается: он питается преимущественно плодами и насекомыми). Некоторые Л. мыши Старого Света (и даже европейские, напр. подковонос) тоже высасывают иногда кровь у мелких млекопитающих; но неизвестны случаи нападения на человека и крупный скот. Наконец, некоторые тропические Л. мыши, особенно крыланы, едят плоды и могут иногда приносить ощутительный вред фруктовым садам. На зиму Л. мыши умеренных стран прячутся в укромных местах, собираясь часто в большом числе, и подвергаются спячке, причем температура тела их сильно понижается (до 12 — 18° С, смотря по виду) и они сильно худеют (теряют за зиму 1/6 — 1/5 веса). Спячка бывает то непрерывной, то прерывается. При очень сильном холоде Л. мыши просыпаются. Некоторые могут легко приручаться. Ископаемые остатки Л. мышей известны с древних третичных отложений. Л. мышей делят на две группы: А. Плодоядные (Carpophaga, Frugivora, Macrochiroptera) с по большей части вытянутой заостренной мордой без носовых отростков кожи, малыми ушами без козелка и тупобугорчатыми коренными зубами, часто с когтем на указательном пальце передних ног, по большей части большой величины — сюда относится единственное семейство крыланы (Pteropina). В. Насекомоядные (Insectivora, Animalivora, Entomophaga, Microchiroptera) с коротким рылом, длинными или широкими ушами, коренными зубами остро-бугорчатыми или снабженными режущей складкой эмали в виде ломаной линии, похожей на букву W, с когтем лишь на большом пальце передних конечностей, в среднем меньшего роста, чем предыдущая группа. Их делят на 8 семейств, которые распадаются на две группы: 1) листоносых (Phyllorhina), у которых ноздри окружены кожистым придатком, состоящим, когда он вполне развит, из подковообразного переднего листка, среднего седлообразного продольного гребня и возвышающегося позади его по большей части ланцетовидного поперечного листка (prostema); семейства: Desmodina (без prosthema, хвоста и шпоры, куда относится упомянутый десмод); Phyllostomata — листоротые, с prosthema, уши всегда отделены друг от друга и снабжены козелком, с 3-суставным средним пальцем, живут в зап. полушарии; сюда относится вампир; Megadermata, от предыдущего семейства отличаются всегда соединенными между собой ушами и 1— или 2-суставным средним пальцем, живущие в вост. полушарии, куда относятся лиронос и ланцетонос; Rhinolophina — подковоносы, без козелка, всегда отдельными ушами, вполне развитыми носовыми выростами и 2-суставным средним пальцем, живущие в вост. полушарии, и Mormopes, с не вполне развитыми носовыми выростами и со складками кожи на носу и подбородке; 2) гладконосых (Gymnorhina) без придатков на носу, всегда с козелком на ушах и коренными зубами, с режущей жевательной поверхностью в виде буквы W; семейства Brachiura с коротким хвостом, конец которого выдается наружу на спинной стороне перепонки, натянутой между задних ног; Molossi с хвостом длинным, но также выдающимся из спинной стороны перепонки, и Vespertilionina, собственно Л. мыши, с хвостом, не выступающим из летательной перепонки. Пo другим гладконосые — Gymnorhbinidae — и листоносые — Phyllorhinidae — составляют семейства, а подчиненные им группы, следовательно, — подсемейства).
Н. Книпович.

Летучие рыбы

Летучие рыбы — рыбы, которые, благодаря чрезвычайно развитым грудным плавникам, обладают способностью перелетать более или менее значительные расстояния над водой. Способностью этой обладают представители двух родов, относящихся к разным отрядам костистых рыб (Teleostei) родов Dactylopterus (летучка) и Exocoetus (долгопер, летучая сельдь). Более распространен и более исследован последний род; особенно многочисленны наблюдения над летанием долгоперов, хотя до сих пор многое в нем не выяснено окончательно и вызывает резкое разногласие. Все признают, что главную роль в перелетах Л. рыбы играет хвост, сильными ударами которого рыба выбрасывается с большой силой из воды, но между тем как одни (из новейших исследователей Мебиус, Даль) приписывают грудным плавникам лишь роль парашюта, позволяющего рыбе удлинять прыжок, а также принимают, что, изменяя положение крыльев (грудных плавников), рыбы могут пользоваться воздушными течениями, чтобы подниматься и опускаться над поверхностью волн, другие (из новейших Зейтц, Пехуэль-Лёше) видят в них истинные летательные органы и приписывают им настоящие летательные движения (10 — 30 в секунду с размахами в 10 — 12 см. у животного длиной 20 см.). По Зейтцу, летательные движения совершаются главным образом в течение первой (восходящей) части воздушного пути, а нисходящую часть дуги Л. рыбы пролетают, держа грудные плавники неподвижно, в направлении горизонтальном или несколько наклонном вверх. Сторонники второго взгляда на полет Л. рыб указывают на способность их в некоторых случаях изменять направление полета или снова подниматься вверх (обыкновенно же Л. рыбы летят по одному направлению, если их не относит боковой ветер; а новые взлеты делают, погрузившись в воду по крайней мере хвостом, что дает им возможность сообщить телу новый толчок).
Род долгопер, летучая сельдь (Exocoetus) принадлежит к семейству макрелещук (Scomberesocidae). Морда короткая; зубы очень мелки, недоразвиты или вовсе отсутствуют; умеренно вытянутое тело покрыто довольно крупной чешуей; грудные плавники очень длинные, заостренные и превращены в летательные органы; все лучи единственного спинного и лучи заднепроходного плавников соединены перепонкой; хвост двураздельный, нижняя половина его значительно больше верхней. Название летучая сельдь дано этим рыбам вследствие поверхностного сходства их тела с телом сельди. Плавательный пузырь чрезвычайно развит и занимает около половины объема тела; 44 вида этого рода населяют тропические и подтропические моря. Выскакивая из воды (спасаясь от врагов — дельфинов, хищных рыб, а может быть, часто и без преследования) они поднимаются на 1 — 2, реже 4 — 5 м. над водой и пролетают м. 50, реже 100 — 150 и даже, в исключительных случаях, вдвое больше; против ветра они летят обыкновенно далее, чем по ветру; быстрота движения у небольших экземпляров метров 7 в секунду, у крупных вдвое более; в воздухе большие экземпляры могут оставаться около минуты. Нередко, особенно ночью (и лишь с наветренной стороны), долгоперы падают на палубу судов. Питаются мелкими рыбками, ракообразными и моллюсками. Мясо их вкусно. Образ жизни их (помимо летания) мало известен. Е. volitans с длинными брюшными плавниками, достигающими концом до начала заднепроходного плавника, сверху голубого, снизу серебристобелого цвета; грудные плавники без пятен, с широким беловатым краем; длина обыкновенно около 30 см., но доходит до 50; водится в Средиземном море. Е. evolans, с короткими брюшными плавниками, недостающими до заднепроходного, и длинными грудными, достигающими до основания хвоста, сверху зеленоватого, снизу серебристого цвета, с белыми брюшными и одноцветными черноватыми, с белым краем, грудными плавниками, длиной 30 — 50 см.; водится в умеренных и тропических морях, иногда попадается в Средиземном море и у берегов Англии. Род летучка (Dactylopterus) принадлежит к семейству панцирнощеких (Cataphraсti) из отряда колючеперых. Довольно сильно вытянутое тело покрыто панцирем из чешуек, лопатка и уголь преджаберника вытянуты в длинные шипы; боковой линии нет; спинных плавников два, перед ними несколько свободных лучей; грудные плавники очень длинны и превращены в крылья, верхняя часть их обособлена от остального плавника; зубы лишь в челюстях, мелки, плоски. 4 вида водятся в Средиземном море, Атлантическом и Индийском океане. Могут издавать ворчащие звуки. D. volitans сверху светло-бурого цвета с более темными пятнами, бока светло-красные с серебристым блеском, брюхо бледно-красное, грудные плавники черные со светлоголубыми пятнами, черточками и полосками, спинные с бурыми пятнами, хвостовой красно-бурый с пятнистыми полосками; длина 30 — 50 см., размах до 60 см. Водится в Средиземном море и в умеренных и в тропических частях Атлантического океана. Поднимается из воды на высоту до 4 — 5 м. и пролетает до 100 — 120 м.; пища состоит из моллюсков и ракообразных. В пищу не употребляются. Н. Книпович.

Летяга 

Летяга (Pteromys) — род грызунов из сем. беличьих. Передние и задние конечности соединены между собой покрытой шерстью складкой кожи, которой животное пользуется, как парашютом, при перепрыгивании с дерева на дерево. Летательная перепонка поддерживается хрящем или костью, прикрепленными к запястью. Защечных мешков нет. Хвост или равномерно покрыт шерстью, или шерсть на нем расположена в два ряда (перисто). Ночные животные, живущие в лесах северного полушария. Обыкновенная Л. или полетуха, летучая белка (Pteromys vulgaris Wagn. s. volans L.), светлого чало-бурого цвета, летательная перепонка и наружная сторона ног темнее, нижняя сторона белая; хвост сверху чало-серый, снизу светло-ржавого цвета, покрыт шерстью в два ряда. Зимой верхняя сторона и хвост серебристосерого цвета. Длина тела 16 см., хвост 10 см. Водится в сев. части Европейской России и в Сибири (Лапландии, Финляндии, Лифляндии, изредка в Казанской, Вятской и Пермской губ., чаще всего на Урале и далее на восток до Лены; восточнее Лены редко). Живет в лесах, особенно в березовых, в одиночку или парами, устраивая гнёзда в дуплах деревьев. Питается сережками березы, почками и побегами, также семенами сосны. С помощью летательной перепонки может делать прыжки по 20 — 30 м., перепрыгивая с верхушки дерева на нижние ветви другого. Зимой подвергается спячке, которая прерывается в более теплую погоду. В начале мая самка рождает 2 — 4 слепых и беспомощных детенышей. Л. легко приручается. Тагуан (Pteromys petaurista F. Cuv. — самое крупное животное из семейства беличьих. Позади ушей пучок длинных волос, хвост пушистый, равномерно покрытый волосами. Верхняя сторона серо-черного цвета, бока головы и шеи, ноги и верхняя сторона перепонки каштаново-бурого, край перепонки светло-пепельного, нижняя сторона серого, хвост черный. Длина без хвоста 60 см., хвост 55 см. Водится в лесах Ост-Индии и Цейлона, поодиночке или парами; днем прячется в гнездах, устроенных в дуплах или свободных. Может делать прыжки до 60 м. Ассапан или американская Л. (Pteromys s. Sciuropterus volucella Cuv.) сверху желтовато-буро-серого цвета, лапы серебристо-белые, хвост пепельно-серый, летательная перепонка с черной и белой полосой по краю. Хвост покрыт шерстью в два ряда. Длина без хвоста 14 см., хвост 10 см. В виде нескольких разновидностей, различающихся главным образом по величине, а отчасти и по цвету, распространен по всей Сев. Америке от британских владений до Гватемалы. Легко выживает и размножается в неволе. Красный тагуан (Pteromys nilidus Desm.) сверху темно-каштаново-красного цвета, снизу светлого ржаво— или оранжево— красного, лапы черные; хвост, покрытый равномерно волосами, темного красно-бурого цвета. Дл. 48 см., хвост 54 см. Водится на Суматре, Борнео, Яве.
Кн.

Лещ 

Лещ (Abramis brama L.) — наиболее общеизвестный представитель рода того же имени (Abramis) из семейства карповых рыб (Cyprinidae) отряда отверсто— или открытопузырных (Physostomi). У представителей рода Л. тело сильно сжатое с боков, высокое или удлиненное; чешуя умеренной величины; спинной плавник короткий и высокий без толстого шипа и лежит над промежутком между брюшными плавниками и заднепроходным. Заднепроходный плавник очень длинный (в нем всегда более 12 разделенных лучей); нижняя губа посредине прерывается; между заднепроходным и брюшными плавниками нет чешуи; на передней части спины средняя линия также без чешуи; усиков нет; глоточные зубы в 1 или 2 ряда. 16 видов этого рода водятся в Европе к северу от Альпов, сев. Азии и Северной Америке; живут преимущественно в спокойных, больших и глубоких озерах, также в реках и отчасти солоноватых водах; питаются преимущественно растительными веществами, а также насекомыми, их личинками и т. п. Важнейшие виды: L., сырть, клепец (сода или глазачь), синец, густера. Л. собственно (A. brama L.), молодые — подлещики, старые в южн. России — чебаки, отличается сжатым с боков высоким (высота около 1/3, длины) телом, длинным заднепроходным плавником (начало его лежит впереди от спинного); глоточных зубов по 5 с каждой стороны; голова небольшая; рот маленький. У молодых L. (подлещиков) тело уже более продолговатое, глаза больше; они несколько похожи на густеру, но легко отличимы по темным плавникам. У взрослого L. спина серая или бурая, бока серебристо-серые или буроватые, брюхо грязнобеловатое, все плавники серые; длина 40 — 70 см., вес 5 — 6 кг.; попадаются экземпляры до 1 аршина длиной, 1/2, аршина вышиной и весом 20 — 25 фн., изредка (в Швеции и местами в России) до 30 и 40 фн. Подлещики до 11/2, фн. белосеребристого цвета, потом сереют и плавники их темнеют, а на горле и брюхе появляется красноватый оттенок; 3-годовалые получают уже желто-золотистый оттенок с более темной спиной; самые крупные Л. золотистые. Цвет зависит и от свойства воды. Л. водится в средней и сев. Европе в озерах, прудах, реках и солоноватых водах (во множестве в сев. частях Каспийского, Черного и Азовского морей), в Сибири встречается лишь в Зауральских озерах, есть в Аральском море и низовьи Сырдарьи. На крайнем Севере и Юге России его нет; в сев. Двине он немногочислен и вероятно проник сюда по каналам из Волжской системы, в Закавказье встречается лишь в немногих местах (у Ленкорании в Палеостоме). Л. держится обществами, преимущественно в глубоких местах, поросших растениями. Осторожен и довольно сообразителен. Нерест происходит на мелких местах, поросших растениями, и совершается с громким плеском. У самца в это время на теле образуются многочисленные мелкие тупоконические бугорки, сначала белого, потом янтарно-желтого цвета. Время нереста в средней и сев. России не ранее первых чисел мая, на Юге с середины апреля; ход Л. в Волгу со взморья начинается еще в феврале под льдом, а валовой ход бывает около середины апреля. Число яиц около 140000 (у самок средней величины). Зимуют Л. в глубоких местах; живущие у устьев Волги частью зимуют в море, частью входят в реку. Мясо Л. ценно и он составляет предмет важного промысла; в Каспийском море, вместе с низовьями Волги и Урала, а отчасти и Куры и Терека, ежегодно ловится около 20 миллионов штук. Ловят Л. неводами и другими сетями, на удочку и бьют острогой.
Н. Книпович.

Лжедимитрий I

Лжедимитрий I — царь московский (1605 — 1606). Происхождение этого лица, равно как история его появления и принятия на себя имени царевича Димитрия, сына Иоанна Грозного, остаются до сих пор весьма темными и вряд ли даже могут быть вполне разъяснены при настоящем состоянии источников. Правительство Бориса Годунова, получив известие о появлении в Польше лица, назвавшегося Димитрием, излагало в своих грамотах его историю следующим образом. Юрий или Григорий Отрепьев, сын галицкого сына боярского, Богдана Отрепьева, с детства жил в Москве в холопах у бояр Романовых и у кн. Бор. Черкасского; затем, навлекши на себя подозрение царя Бориса, он постригся в монахи и, переходя из одного монастыря в другой, попал в Чудов м-рь, где его грамотность обратила внимание патр. Иова, взявшего его к себе для книжного письма; похвальба Григория о возможности ему быть царем на Москве дошла до Бориса, и последний приказал сослать его под присмотром в Кириллов м-рь. Предупрежденный вовремя, Григорий успел бежать в Галич, потом в Муром, и, вернувшись вновь в Москву, в 1602 г. бежал из нее вместе с неким Инок. Варлаамом в Киев, в Печерский м-рь, оттуда перешел в Острог к кн. Константину Острожскому, затем поступил в школу в Гоще, и наконец вступил на службу к кн. Ад. Вишневецкому, которому впервые и объявил о своем якобы царском происхождении. Этот рассказ, повторенный позднее и правительством царя Василия Шуйского, вошедший в большую часть русских летописей и сказаний и основанный главным образом на показании или «Извете» упомянутого Варлаама, был сперва всецело принят и историками. Миллер, Щербатов, Карамзин, Арцыбашев отожествляли Л. с Григорием Отрепьевым. Из новых историков такое отожествление защищают С. М. Соловьев и П. С. Казанский — последний, однако, не безусловно. Уже очень рано возникли сомнения в правильности такого отожествления. Впервые подобное сомнение было высказано в печати митроп. Платоном («Краткая церковная история», изд. 3-е, стр. 141); затем уже более определенно отрицали тожество Л. и Отрепьева А. Ф. Малиновский («Биографические сведения о кн. Д. М. Пожарском», М., 1817), М. П. Погодин и Я. И. Бередников («Ж. М. Н. Пр.», 1835, VII, 118 — 20). Особенно важны были в этом отношении работы Н. И. Костомарова, убедительно доказавшего недостоверность «Извета» Варлаама. Костомаров предполагал, что Л. мог происходить из зап. Руси, будучи сыном или внуком какого-нибудь московского беглеца; но это лишь предположение, не подтвержденное никакими фактами, и вопрос о личности первого Л. остается открытым. Почти доказанным можно считать лишь то, что он не был сознательным обманщиком и являлся лишь орудием в чужих руках, направленным к низвержению царя Бориса. Еще Щербатов считал истинными виновниками появления самозванца недовольных Борисом бояр; мнение это разделяется большинством историков, причем некоторые из них немалую роль в подготовке самозванца отводят полякам и, в частности, иезуитам. Оригинальный вид приняло последнее предположение у Бицына (Н. М. Павлова), по мнению которого было два самозванца: один (Григорий Отрепьев) был отправлен боярами из Москвы в Польшу, другой — подготовлен в Польше иезуитами, и последний-то и сыграл роль Димитрия. Это чересчур искусственное предположение не оправдывается достоверными фактами истории Л. и не было принято другими историками. То обстоятельство, что Л. вполне владел русским языком и плохо знал латинский, бывший тогда обязательным для образованного человека в польском обществе, позволяет с большой вероятностью предположить, что по происхождению Л. был русский. Достоверная история Л. начинается с появления его в 1601 г. при дворе кн. Конст. Острожского, откуда он перешел в Гощу, в арианскую школу, а затем к кн. Ад. Вишневецкому, которому и объявил о своем якобы царском происхождении, вызванный к этому, по одним рассказам, болезнью, по другим — оскорблением, нанесенным ему Вишневецким. Как бы то ни было, последний поверил Л., равно как и некоторые другие польские паны, тем более, что на первых же порах явились и русские люди, признавшие в Л. мнимоубитого царевича. Особенно близко сошелся Л. с воеводой сандомирским, Юрием Мнишеком, в дочь которого, Марину, он влюбился. Стремясь обеспечить себе успех, Л. пытался завести сношения с королем Сигизмундом, на которого, следуя, вероятно, советам своих польских доброжелателей, рассчитывал действовать через иезуитов, обещая последним присоединиться к католичеству. Папская курия, увидав в появлении Л. давно желанный случай к обращению в католичество московского государства, поручила своему нунцию в Польше, Рангони, войти в сношения с Л., разведать его намерения и, обратив в католичество, оказать ему помощь. В начале 1604 года Л. в Кракове был представлен нунцием королю; 17 апреля совершился его переход в католичество. Сигизмунд признал Л., обещал ему 40000 злотых ежегодного содержания, но официально не выступил на его защиту, дозволив лишь желающим помогать царевичу. За это Л. обещал отдать Польше Смоленск и Северскую землю и ввести в московском государстве католицизм. Вернувшись в Самбор, Л. предложил руку Марине Мнишек; предложение было принято, и он выдал невесте запись, по которой обязался не стеснять ее в делах веры и уступить ей в полное владение Вел. Новгород и Псков, причем эти города должны были остаться за Мариной даже в случае ее неплодия. Мнишек набрал для будущего зятя небольшое войско из польских авантюристов, к которым присоединились 2000 малороссийских казаков и небольшой отряд донцов. С этими силами Л. 15 августа 1604 г. открыл поход, а в октябре перешел московскую границу. Обаяние имени царевича Димитрия и недовольство Годуновым сразу дали себя знать. Моравск, Чернигов, Путивль в др. города без боя сдались Л.; держался только Новгород-Северский, где воеводой был П. Ф. Басманов. 50000 московское войско, под начальством Мстиславского, явившееся на выручку этого города, было на голову разбито Л., с его 15000 армией. Русские люди неохотно сражались против человека, которого многие из них в душе считали истинным царевичем; поведение боярства, которое Борис при первых вестях о Л. обвинил в постановке самозванца, усиливало начинавшуюся смуту: некоторые воеводы, выступая из Москвы, прямо говорили, что трудно бороться против прирожденного государя. Большинство поляков, недовольных задержкой платы, оставило в это время Л., но за то к нему явилось 12000 казаков. В. И. Шуйский разбил 21 янв. 1605 г. Л. при Добрыничах, но затем московское войско занялось бесполезной осадой Рыльска и Кром, а тем временем Л., засевший в Путивле, получил новые подкрепления. Недовольный действиями своих воевод, царь Борис послал к войску П. Ф. Басманова, перед тем вызванного в Москву и щедро награжденного; но и Басманов не мог уже остановить разыгравшейся смуты. 13 апр. умер внезапно царь Борис, а 7 мая все войско, с Басмановым во главе, перешло на сторону Л. 20 июня Л. торжественно въехал в Москву; провозглашенный перед тем царем Федор Борисович Годунов еще раньше был убит посланными Л., вместе со своей матерью, а уцелевшую сестру его Ксению Л. сделал своей любовницей; позднее она была пострижена. Через несколько дней после въезда Л. в Москву обнаружились уже замыслы бояр против него. В. И. Шуйский был уличен в распускании слухов о самозванстве нового царя и, отданный Л. на суд собора, состоявшего из духовенства, бояр и простых людей, приговорен к смертной казни. Л. заменил ее ссылкой Шуйского, с двумя братьями, в галицкие пригороды, а затем, вернув их с дороги, простил совершенно, возвратив им имения и боярство. Патр. Иов был низложен и на место его возведен архиепископ рязанский, грек Игнатий, который 21 июля и венчал Л. на царство. Как правитель, Л., согласно всем современным отзывам, отличался недюжинной энергией, большими способностями, широкими реформаторскими замыслами и крайне высоким понятием о своей власти. «Остротой смысла и учением книжным себе давно искусив», говорит о нем кн. Хворостинин и прибавляет: «самодержавие выше человеческих обычаев устрояя». Он переустроил думу, введя в нее, в качестве постоянных членов, высшее духовенство; завел новые чины по польскому образцу: мечника, подчашия, подскарбия; принял титул императора или цезаря; удвоил жалованье служилым людям; старался облегчить положение холопов, воспрещая записи в наследственное холопство, и крестьян, запрещая требовать обратно крестьян, бежавших в голодный год. Л. думал открыть своим подданным свободный доступ в зап. Европу для образования, приближал к себе иноземцев. Он мечтал составить союз против Турции, из императора германского, королей французского и польского, Венеции и московского государства; его дипломатические сношения с папой и Польшей были направлены главным образом к этой цели и к признанию за ним императорского титула. Папа, иезуиты и Сигизмунд, рассчитывавшие видеть в Л. покорное орудие своей политики, сильно ошиблись в расчетах. Он держал себя вполне самостоятельно, отказался вводить католицизм и допустить иезуитов и добился того, чтобы Марина, по прибытии в Россию, наружно исполняла обряды православия. Довольно индифферентный к различиям религий, в чем может быть сказалось влияние польского арианства, он избегал, однако, раздражать народ. Равным образом Л. решительно отказался делать какие-либо земельные уступки Польше, предлагая денежное вознаграждение за оказанную ему помощь. Отступления от старых обычаев, какие допускал Л. и какие стали особенно часты со времени прибытия Марины, и явная любовь Л. к иноземцам раздражали некоторых ревнителей старины среди приближенных царя, но народные массы относились к нему доброжелательно, и москвичи сами избивали немногих говоривших о самозванстве Л. Последний погиб исключительно благодаря заговору, устроенному против него боярами и во главе их — В. И. Шуйским. Удобный повод заговорщикам доставила свадьба Л. Еще 10 ноября 1605 г. состоялось в Кракове обручение Л., которого заменял в обряде посол московский Власьев, а 8 мая 1606 г. в Москве совершился и брак Л. с Мариной. Воспользовавшись раздражением москвичей против поляков, наехавших в Москву с Мариной и позволявших себе разные бесчинства, заговорщики, в ночь с 16 на 17 мая, ударили в набат, объявили сбежавшемуся народу, что ляхи бьют царя, и, направив толпы на поляков, сами прорвались в Кремль. Захваченный врасплох, Л. пытался сначала защищаться, затем бежал к стрельцам, но последние, под давлением боярских угроз, выдали его, и он был застрелен Валуевым. Народу объявили, что, по словам царицы Марии, Л. был самозванец; тело его сожгли и, зарядив прахом пушку, выстрелили в ту сторону, откуда он пришел. 
Литература. Миллер, «Sammlung Russ. Geschichte»; Щербатов, «Росс. Ист.» (VIII); Карамзин, «История Г. P.» (XI); Арцыбашев, «Повествование о России» (кн. V); Погодин, «Историко-критические отрывки» (I, М., 1846); Соловьев, «История России» (VIII); Костомаров, «Кто был первый Лжедимитрий?» (СПб., 1864) и «Смутное время московского государства» (тт. IV, V и VI «Историч. монографий»); Бицын (Н. М. Павлов), «Правда о Лжедимитрии», в «Дне» 1864 г., и полнее в «Русском Архиве» 1886 г., № 8 (здесь перепечатана и полемика его с Костомаровым); Добротворский, «Кто был первый Лжедимитрий» («Вестник Зап. России», 1866, №6); Казанский, «Исследование о личности первого Лжедимитрия» («Русский Вестник», 1877, №№ 8, 9 и 10); Белов, «Об историческом значении русского боярства до конца XVII в.» (СПб. 1886); Левитский, «Из истории Лжедимитрия I. Где, когда и кем был обращен в католичество Л. ?» («Христианское Чтение», 1883, №№ 9 — 10); его же, «Лжедимитрий I, как пропагандист католичества в Москве» (СПб., 1886); Pierling, «Rome et Demetrius» (Пар., 1878); БестужевРюмин, «Обзор событий смутной эпохи» («Ж. М. Н. Пр.» 1887, №7); Платонов, «Древнерусские повести и сказания о смутном времени» (СПб., 1888); Иконников, статьи в «Kиев. Унив. Известиях» (1885 г., №№ 2 и 3; 1889, №№ 5 и 7); Иловайский, «Русс. История» (т. III).
В. М — н.

Лжедмитрий II

Лжедмитрий II, прозванный «Тушинским вором» — самозванец, выступивший на сцену в 1607 г., прежде всего в Стародубе Северском; происхождения темного; родом, вероятно, из Белоруссии; хорошо знал русскую грамоту и весь церковный круг, говорил и по-польски; по одним известиям — попович, по другим — крещеный еврей. Он знал многие тайны Лжедмитрия I, был, вероятно, в числе его приближенных; по некоторым известиям, под именем Богданка был учителем в Могилеве; взялся за роль самозванца в интересах польской партии. По наружности он не походил на Лжедмитрия I; был груб и развратен. Сначала он называл себя московским боярином Нагим и распространял в Стародубе слухи, что Дмитрий спасся; когда его, с его пособником, подьячим Алексеем Рукиным, стародубцы подвергли пытке, последний показал, что называющий себя Нагим и есть настоящий Дмитрий. Он был освобожден и окружен почестями; к нему присоединились Заруцкий , Меховицкий, с польскорусским, отрядом и несколько тысяч северцев. С этим войском Л. взял Карачев, Брянск и Козельск; в Орле он получил подкрепления из Польши, Литвы и Запорожья. Весной 1608 г. он двинулся к Москве, разбил на дороге войско Шуйского под Болховым и призывал на свою сторону народ, отдавая ему земли «изменников» бояр и позволяя даже насильно жениться на боярских дочерях. Обойдя другое войско Шуйского, Л. подошел к Москве с севера и после ряда передвижений занял село Тушино, в 12 верстах от столицы (угол, образуемый р. Москвою и ее притоком Сходней); лагерь свой он скоро обратил в укрепленный городок, с 7000 польского войска, около 10000 казаков и десятками тысяч вооруженного сброда. Часть освобожденных по ходатайству Сигизмунда поляков, отъезжая в Польшу, попала в руки тушинцев в авг. 1608 г.; находившаяся в числе их Марина Мнишек, уговоренная Рожинским и Сапегой, признала Л. своим мужем и, для заглушения укоров совести, была с ним тайно обвенчана. Сапега и Лисовский присоединились к Л.; казаки все еще стекались к нему массами, так что у него было до 100000 чел. войска; в столице и окрестных городах влияние его все росло. Захваченный его пособниками митр. Филарет был возведен им в патриаршее достоинство. Ему подчинились Ярославль, Кострома, Вологда, Муром, Кашин и многие другие города. После неудачи Сапеги перед Троицкой лаврой положение «царька» Л. пошатнулось; дальние города стали от него отлагаться. Новая попытка овладеть Москвой не имела успеха; с севера надвигался Скопин со шведами, в Пскове и Твери тушинцы были разбиты и бежали; Москва, благодаря помощи извне, была освобождена от осады. Новые планы Сигизмунда III, его поход под Смоленск еще более ухудшили положение Л.; поляки стали отходить к королю. Л. тайком бежал из стана, переодетый крестьянином. В укрепленной Калуге его приняли с почестями. В Калугу прибыла и Марина, с конвоем, данным ей Сапегою; Л. жил окруженный некоторым блеском и без надзора польских панов чувствовал себя свободнее. Ему вновь присягнули Коломна и Кашира. Он снова приступил к столице, сделал лагерем Коломенское, жег слободы и посады. Боязнь измены заставила его, однако, возвратиться в Калугу. За него стоял весь юго-восток; на севере его признавали многие земли. Главной силой его были донские казаки; полякам он не доверял и мстил им за измену пытками и казнями пленников. Он погиб вследствие мести крещеного татарина Урусова, которого подверг телесному наказанию. 11 дек. 1610 г., когда Л., полупьяный, под конвоем толпы татар выехал на охоту, Урусов рассек ему саблей плечо, а младший брат Урусова отрубил ему голову. Смерть его произвела страшное волнение в Калуге; все оставшиеся в городе татары были перебиты донцами; сын Л., Иван, был провозглашен калужцами царем. Монографии о Л. нет.
А. М. Л.

Лианы 

Лианы — разнообразные вьющиеся растения, как деревянистые, с вечнозелеными или опадающими листьями, так и травянистые, с многолетними или однолетними стеблями. Не будучи в состоянии свободно держаться в воздухе, они опираются на соседние растения и поднимаются высоко в воздух, где и развивают листву и цветки. Л. свойственны преимущественно тропическим лесам (по Гризебаху в вест-индских лесах 33% Л.), где они, обвиваясь вокруг деревьев, цепляясь за них усиками, присосками, перекидывая свои ветви с дерева на дерево, образуют иногда непроходимые чащи. В умеренных же климатах Л. не так часты (в Европе около 1,8 %). Здесь они не придают ландшафтам той характерной особенности, как под тропиками. В систематическом отношении Л. очень разнообразны. Есть между ними и тайнобрачные растения (Pteridophyta), напр. Equisetum giganteum (гигантский хвощ), Lycopodium volubile (вьющийся плаун), Selaginella, множество папоротников (Lygodium, Gleichenia и др.), так и явнобрачные растения, как голосеменные, напр. виды Ephedra, Gnetum, так и покрытосеменные; преобладающее число Л. относится именно к последней группе растений. Из однодольных лианами богаты следующие семейства: лилейные (205 р.), амариллидовые (63 р.), ямсовые (Dioscoreaceae, 9 р.), злаки (315 р.); из двудольных: перечные (11 р.), шелковичные (55 р.), крапивные (41 р.), маревые (83 р.), аноновые (Anonaceae, 61 р.), лютиковые (27 р.), рутовые (101 р.), молочайные (212 р.), камнеломковые (66 р.), мелистомовые (133 р.), розоцветные (79 р.), бигнониевые (55 р.), норичниковые (166 р.), мареновые (346 р.), сложноцветные (835 р.) и др. В морфологическом и анатомическом отношении Л. представляют много интересных особенностей, находящихся в связи с их разнообразным образом жизни. Стебли их, выступая при прорастании из семени, часто производят сначала усы, присосала и т. п., а затем уже листья. По способу прикрепления, Л. распадаются на 4 более или менее обособленные группы: 1) одни прикрепляются усиками, как напр. виноград, бриония; 2) другие особыми органами, называемыми присосалами; напр. плющ, который присасывается особыми короткими корнями, выходящими из нижней поверхности ветвей; 3) третьи не имеют особых органов прикрепления, но самые стебли обвиваются вокруг деревьев, тычинок, и пр., напр. хмель, вьюки, а под тропиками многие огромные, снабженные деревянистыми стволами Л. из разных семейств; 4) Наконец, четвертые особых органов прикрепления также не имеют, но стебли их держатся между разветвлениями деревьев, опираясь на них своими боковыми ветвями, иглами, колючками и пр., напр. многие пальмы. Подробности см. Н. Schenk, «Beitrage zur Biologie und Anatomie der Lianen» (Иена, 1892 — 93).
С. P.

Либерализм 

Либерализм — в политике так наз. направление, противоположное консерватизму; в философии и религии он противополагается ортодоксальности (редко, напр. у Бокля, встречается термин иллиберализм). Это слово происходит от лат. liber — свободный. Л., в общем, есть стремление к общественным реформам, имеющим целью свободу личности и общества, а также к свободе человеческого духа от стеснений, налагаемых церковью, традицией и т. д. Хотя слово Л. входит в употребление (и связанное с ним понятие усваивается обществом) лишь в ХVIII в., а общераспространенным делается лишь в XIX в., но либеральные стремления можно найти уже в глубокой древности. С образованием древнего государства, основанного на рабстве, а иногда и на более или менее тиранической власти царей, появляются люди или группы людей, протестующие в той или другой степени, но сознательно, против этих общественных устоев. Так например, в словах Гемона, Креонова сына (в «Антигоне» Софокла), выставлена целая либеральная теория общественного строя, а Прометей у Эсхила является олицетворением человеческого разума, протестующего против стеснений как религиозных, так и политических. Древний политический Л., не только не отрицавший рабства, а строивший на нем, был (с современной точки зрения) односторонним, тем более, что он вовсе не отстаивал прав личности. Философским Л. в древности запечатлены учения многих школ, значительно отступавших от начал господствовавшей религии. В средние века печатью Л. отмечены главным образом религиозные течения. Направляясь в действительности против могущества папства и католической церкви, они по форме являются чисто рационалистическими, отвергая догматы католической религии и отстаивая свободу человеческого ума в поисках за истиной против духа авторитета, которым проникнут католицизм. Великий переворот, произведенный реформацией, в этом смысле был либеральным, хотя одним из его последствий было усиление власти светских правителей. Развитие абсолютизма направило Л. в сторону чисто и явно политическую, хотя рядом с этим, ввиду тесных связей абсолютизма с различными церквами, в том числе и протестантскими, значение Л. в области философии не только не прекратилось, но даже усилилось. В течение XVI — XVIII в. Л., защищаемый по преимуществу буржуазией, которая вела борьбу с монархией и аристократией за свободу труда и производства, за равенство всех перед законом, за участие народа в делах управления, был учением чисто демократическим. Наиболее ярким, хотя и не крайним, выразителем духа Л. в XVIII в. был Вольтер. В чисто политической области ярко либеральным являются также «Esprit des lois» Монтескье и (в еще более узкой сфере) знаменитая книга Беккариа, а в области экономической — «Богатство народов» Адама Смита. Л. у Монтескье носит отпечаток еще несколько аристократический; он не признает полного равенства людей и отстаивает в деле управления государством преимущественные права некоторых общественных классов. Более крайний Л., связанный с демократизмом, нашел свое выражение в американской и позднее во французской революции, преимущественно в «декларации прав». В экономической сфере выработалась известная формула: laissez faire, laissez passer. В XIX в. либеральные идеи стали гораздо глубже и распространились значительно шире. В области философии и религии Л. стремится предоставить человеческому уму полную свободу, требуя, в связи с этим, свободы совести и свободы слова; в области государств. устройства Л. отстаивает конституц. порядки против абсолютизма, местное самоуправление против централизации, свободу личности против полицейской опеки, равноправность женщины, отмену сословных привилегий, участие народного элемента в отправлении правосудия, равномерное распределение податного бремени (одно из обычных требований Л. — прямой подоходный налог). В области экономической Л., в его чистом виде, является противником стеснений свободы торговли (следовательно, фритредерским) и свободы труда (следовательно, противником фабричного законодательства). Однако, вследствие сложности общественной жизни, господство этого идеала в полном объеме невозможно, и потому с Л. случилось тоже самое, что и с консерватизмом, т. е. возникли учения, вполне либеральные в одном отношении и враждебные Л. в другом (особенно часто совмещается Л. в философии с консерватизмом в политике — Штраус, Тэн и мн. др.); в самом идеале Л. появились поправки, дополнения и, как неизбежное следствие, противоречия. Рядом с консерватизмом у Л. явился новый противник — демократизм, уже в XVIII веке, напр. в сочинениях Руссо, значительно отступавший от чистого Л., а в XIX в. вылившийся в форму социализма, который воспринял главные положения Л., пополнив их отрицанием личного права собственности вообще (коммунизм) или на орудия производства. В борьбе с этим противником Л. принял новые формы; местами (Бельгия, Австрия) под его знаменем стоят люди, в борьбе с демократией дошедшие до отрицания всеобщего голосования и других, еще недавно (1848) основных, положений Л. Местами (Франция) Л. стремится сохранить неприкосновенным свое знамя, хотя это ему плохо удается; там он является учением чисто буржуазным. Сводя роль государства к возможному минимуму, он в теории сближается с анархизмом, но на практике, протестуя против многих демократических мероприятий (обязательного обучения, фабричного законодательства и т. п.), является консервативным. В литературе наиболее типичным представителем Л. подобного рода является англичанин Г. Спенсер, особенно в книге «The mаn versus the state». Иногда Л. (или его крайняя форма, радикализм) идет на уступки демократизму или социализму и, отказываясь от своего взгляда на задачи государства, от формулы laissez faire, laissez passer, сохраняет до некоторой степени свой прежний демократический харахтер. Ср. Rudel, «Geschichte des Liberalismus» (Кобленц, 1890; касается только Германии).
В. В.-ов

Либих 

Либих Юстус Либих Юстус (Liebig) — химик (1803 — 1873). Первоначальное образование получил в дармштадтской гимназии. Университетское образование получал (1819 — 22) в Бонне и Эрлангене. В 1822 г. переехал в Париж, где, благодаря своей научной работе, представленной французской акд. наук, стал известен Александру Гумбольдту, через которого вошел в тесные сношения с Гей-Люссаком. Л. уже с 1824 г. сделался экстраординарным, а с 1826 г. и орд. профессором химии в Гиссене. Благодаря своим необыкновенным дарованиям, Л. скоро сделался главой научной школы. При поддержке правительства им была устроена первая в Германии образцовая лаборатория, которая более четверти столетия привлекала ученых всех стран. Многие из русских ученых были учениками Л., как напр. А. Воскресенский, Н. Зинин, Ходнев, Н. Ильенков, Н. Соколов. Л. великим герцогом гессенским произведен в баронское достоинство. С 1852 г. состоял профессором в мюнхенском унив., с 1860 г. — президент академии наук и главный консерватор научных музеев государства. В Дармштадте ему поставлен памятник в 1887 г.; в Гиссене в 1890 г. и еще ранее, в 1883 г., немецкое химическое общество воздвигло ему памятник на Максимилиановской площади в Мюнхене. Нельзя не удивляться разнообразию, многочисленности и плодотворности работ Л. Изданная им в 1840 г. (9 издание в 1876 г.), «Die organische Chemie in ihrer Anwendung auf Agrikultur u. Physiologie» была, по справедливому выражению Гофмана, благодеянием для человечества. Eго «Naturwissensch. Briefe uber die moderne Landwirtschaft» (Лпц., 1859 г.) не только интересны для химии, но и для остальных отраслей естествознания. Не менее известны его «Die organische Chemie in ihrer Anwendung auf Physiologie u. Pathologie» (1842, 3 изд. 1816 г.). Эти работы переведены на французский, английский, итальянский, венгерский и русский языки. Из других капитальных сочинений укажем на «Theorie u. Praxis in der Landwirtschaft» (1856). Кроме большого числа научных работ, указанных ниже, Л. редактировал «Annalen der Chemie u. Pharmacie», издаваемый им с 1832 г. совместно с Гейгером, с 1851 — с Велером и Коппом. Совместно с Поггендорфом им начато издание «Handworterbuch der Chemie», и, кроме того, им была обработана химическая часть в «Учебнике фармации» Гейгера, органическая часть которого вышла как самостоятельный «Учебник химии» (1839 — 43). Научные работы Л. также касаются всех отраслей этой науки. В технической и агрономической химии важны его исследования над цианистым калием в применении его к фабрикации желтой кровяной соли и гальванопластике, работы об альдегидах при фабрикации уксуса, опыты над серебрением стекла для фабрикации зеркал, над известковыми суперфосфатами в применении к земледелию. В области аналитической химии заслуживают большого внимания работы, касающиеся метода отделения никеля от кобальта, метода определения кислорода воздуха при помощи пирогалловой кислоты, а также определение соли и мочевины в моче человека и хищных животных. Главная заслуга Л. несомненно, однако, принадлежит к области органической химии. Он усовершенствовал аппарат для сжигания органических соединений (печь Либиха) и улучшил метод анализа; исследовал почти все важнейшие органические кислоты; изучил продукты разложения спирта хлором, продукты окисления алкоголя и сверх того составные части жидкостей мяса. Л. открыл в аммелине и меламине первые могущие быть искусственно приготовленными углеродосодержащие основания, нашел в моче сначала травоядных, а потом человека — гиппуровую кислоту, в жидкости мяса — креатинин и инозиновую кислоту и тирозин, как продукт разложения казеина. Он отличил далее цинтонин — главную составную часть вещества мускулов — от кровяного фибрина. С Велером Л. предпринял исследование циановой и мочевой кислот, радикала бензойной кислоты и масла горьких миндалей. Л. известен и как оратор. Между речами, сказанными им как президентом акд., следует указать речь «О Франце Бэконе Веруламском» (1863), «Индукция и дедукция» (1865), одна из позднейших — «Развитие идей естествознания».
В. Курилов 
Ср. Hofmann, «The lifework of L. in experimental and philosophical Chemistry» (Лонд. 1876); Bischoff, «Ueber d. Einfluss J. L-s auf d. Entwickelung d. Physiologie»; Vogel, «J. L. als Begrunder d. Agrikulturchemie»; Erlenmeyer, "Ueber d. Einfluss L-s auf d. Entwickelung d. reinen Chemie.

Либревиль 

Либревиль (Libreville) — город во французском Конго, на высоком сев. берегу Габунской бухты; местопребывание губернатора и небольшого колониального отряда; 1500 жит. (205 европейцев), католическая и американская миссии, три значительные фактории. Большая часть торговли в руках немец. фирм. Вывоз — около 4 милл. марок.

Ливерпуль 

Ливерпуль (Liverpool) — гор. в графстве Ланкастер в Англии, на вост. берегу р. Мерси, в 7 км. от впадения ее в Ирландское море; имеет 4,5 км. в длину и 3 км. в ширину. Вдоль берега тянется целая линия доков (до 60) бассейнов, пристаней, на 8 км. в длину; некоторые доки соединены с каналом Лидс-Ливерпуль; большая часть других имеет шлюзы и водяные доки. К докам принадлежит множество складов, кладовых, элеваторов; к ним подведены железные дороги для пассажиров и отдельные линии для товаров, для подвоза угля; все приспособлено для того, чтобы облегчить отпускную торговлю, которая сделала Л. одним из мировых рынков. Л. имеет превосходную воду, проведенную из-за 40 км от города. В 1891 г. домов в Л. 105786, из них 14552 нежилых. С Л. совершенно слились предместья, население которых быстро увеличивается: Ботль, Вальтон на Холме, Вотерло, Вевертри, ВестДерби, Токстет Парк. Ниже города, по левому берегу Мерси, лежит мст. с морскими купальнями, Нью-Брайтон. Почти 1/5 всего населения Л. — католики-ирландцы, составляющие самый беднейший класс жителей. Богатые кварталы в городе и предместьях представляют резкий контраст с узкими и часто грязными рабочими кварталами, хотя в настоящее время и город. управлением, и частными лицами употребляется много стараний на улучшение и оздоровление жилищ рабочих. Красивейшие парки — Принц и Сефтон (160 гект.). Из зданий особенно замечательны: С-т-Джордж-Галль, в строго коринфском стиле, с залом суда, концертным залом и аудиторией для общественных собраний и публичных чтений; огромный вокзал, перед которым памятник Биконсфильду и конная статуя принца-супруга; художественная галерея Уокера с картинами современной школы, городская ратуша с огромной «залой известий» (the news room; 175' длины, 90' ширины и 50' высоты); здание филармонического общ. колоссальных размеров с превосходной акустикой; библиотека Пиктона, публичная библиотека с 80000 томов и музеем (по преимуществу древностей); дом для призрения моряков. Много церквей различных вероисповеданий, между прочим греческая церковь, синагога. Университетская коллегия — филиал. отделение манчестерского университета Виктории, со всеми обыкновенными факультетами, кроме юридического (41 учащийся); ливерп. королевский институт, ливерп. коллегия, институт механиков, школа химии, строительный институт, коммерческое училище Тэйлора, католический институт, 2 высшие женские школы, католическая семинария, медицинская школа, акд. художеств. Христианская ассоциация молодых людей, заведение для образования рабочих; ботанический и зоологический сады, астрономическая обсерватория; дом умалишенных, приюты и училища для глухонемых и слепых, морской сиротский дом, богадельни и сберегательные кассы. Городских и частных школ разных исповеданий 198. Несколько театров. Главный из множества периодических изданий: «Daily Post», «Mercury», «Evening Express» и «Journal of Commerce». Банков 15. Заводы сахарные, железо— и сталеделательные, канатные и корабельных снастей, химические, винокуренные и пивоваренные. Но всего важнее кораблестроение. Л. — преимущественно торговый г. Мировое торговое значение Л. приобрел благодаря своему географическому положению, удобному для сношений с Сев. Америкой, и близости промышленных и мануфактурных центров в графствах Ланкастер и Йoрк. По ввозу товаров Л. уступает место Лондону, но по вывозу английских товаров занимает первое место. В 1890 г. ввезено было товаров на сумму 108 милл. фн. стерл., а вывезено — на 118 милл. фн. стерл., в том числе только на 13 милл. фн. стерл. неанглийских товаров; в 1892 г. ввезено на 109,3 милл., вывезено английских товаров на 103, 7 милл., иностранных на 13,1 милл. фн. стерл. Первенствующее место Л. в торговле хлопчатобумажными товарами неоспоримо. В 1890 и 1891 г. ввезено через Л. следующее количество этих товаров:
Страны отпуска товаров. Колич. в кипах.
1890 г. 1891 г.
Сев.-Амер. Соед. Штаты 2888997 3566970 
Бразилия 150132 146308 
Египет 269163 330021 
Вест-Индия — 5797 
Перу 57969 47583 
Индия 434225 154227 
Пряжи вывезено из Англии через Л. в 1891 г. 3, 43 милл. кип (через Гулль — 299195 кип); запас к 31 декабря = 1,42 милл. кип. В 1892 г. хлопка в соедин. королевство ввезено 805069 тонн, в том числе 752555 тонн через Л. Другие важнейшие предметы ввоза: зерно (особенно пшеница), мука, мясо свежее и в консервах, рис, сахар, какао, джут, конопля, растительные масла, каучук, скот, керосин и все материалы, необходимые для судостроения. Главные предметы вывоза: изделия из хлопчатой бумаги, шелка, шерсти, джута и льна (до 50% общего числа вывоза), хлопчатобумажные изделия на сумму 38 милл. фн. стерл. ежегодно; далее идут металлы, железные и стальные изделия, машины, уголь, щелочи, фарфоровые изделия, рыба (особенно сельди). Подрывом для торговли Л. грозит открытый в 1894 г. Манчестерский канал. Собственный торговый флот Л. насчитывал в 1892 г. 987 пароходов и 1346 парусных судов, всего вместимостью в 2,1 милл. тонн. Особенно значительна морская торговля Л. с Сев. Америкой; ирландские произведения (льняные изделия, пищевые продукты) также идут через Л. Ввозная и вывозная торговля (1892) вместе = 11 милл. тонн, береговая торговля = 6 милл. тонн. Жителей в Л. 517980 (1891), а с предместьями и Биркенхэдом — 797085. Л. — прежде рыбачья деревушка, при Елизавете состоявшая из 138 дворов; в 1700 г. г. в Л. было только 5000 жителей; в XVIII в., с постройкой доков, он начал быстро расти. Во время войны за испанское наследство ливерпульские купцы разбогатели торговлей невольниками с испанскими колониями и контрабандной торговлей английскими мануфактурными товарами с Южн. Америкой, а также вывозом оттуда колониальных товаров. Позже они образовали компанию для развития торговых сношений с Сев.Амер. Соед. Штатами, захватив в свои руки торговлю хлопком. Ср. «Lippincott's Geographical Encyclopedia»; Picton, «Memorials of L.» (Л., 1875); Dorn, «Seehafen des Weltverkehrs» (B., 1892).
Е. Г.

Ливингстон Давид

Ливингстон Давид (Livingstone, 1813 — 1883) — знаменитый английский путешественник; изучал богословие и медицину и в 1840 г. послан был лондонским миссионерским обществом в Капланд, миссионером. В 1849 г. он прошел от миссионерской станции Колобенг в стране бечуанов до оз. Нгами; в 1851 г. достиг верхнего течения Замбези; в 1853 — 56 г. прошел всю южную Африку от Замбези до Лоанды и назад до Квилимане; в 1865 г., в ноябре, открыл водопады Виктории на Замбези. Вернувшись на родину, издал «Missionary travels and researches in South Africa». В марте 1858 г., по поручению правительства, отплыл с братом Чарльсом и 5 другими европейцами в Квидимане и область Замбези, поднялся до истока реки из оз. Ньясса, которого достиг 16 сентября 1859 г., открыв вблизи его оз. Ширву; два раза посетил Равуму. Л. не достиг своей настоящей цели — искоренить торговлю невольниками и познакомить туземцев с земледелием и обработкой хлопка и поэтому в 1864 г. вернулся в Англию, где издал «Narrative of an expedition to the Zambesi». Осенью 1865 г. он отплыл в Занзибар как консул для внутренней Африки, поднялся по р. Равуме до оз. Ньяссы, обогнул южный его берег; перешел через Чжамбези, отдаленнейший из истоков Конго, раньше открытый португальцами; в апреле 1867 г. пришел к южн. концу оз. Танганайки, а в апр. 1868 г. — к оз. Моэро, открыв Луапулу из него вытекающую. 18 июля он открыл оз. Бангвеоло, повернул оттуда к северу до Уджиджина на Танганайке, где пробыл до июля 1869 года и потом стал исследовать страну Маньема (на западе), из которой в 1871 году вернулся в Уджиджи. Припасы истощились, здоровье Л. расстроилось; в Уджиджи, за несколько дней перед ним, прибыл американец Стэнли, посланный Гордоном Беннетом из Нью-Йорка для отыскания Л., о котором с 1869 г. не имелось известий. Помощь была весьма своевременна: экспедиция Камерона из Англии не могла отыскать Л. Вместе со Стэнли Л. исследовал в декабре 1871 г. сев. берега Танганайки и проводил его до Уньянъембе; до августа 1872 г. ожидал новых людей и припасов, потом по вост. и южн. берегу Танганайки прошел в Казембе, отыскивая предполагаемые истоки Нила у вост. части Бангвеоло. 1 мая 1873 г. Л. ум. от дизентерии в Читамбо, в Илале. С большими опасностями верные слуги перенесли тело его на вост. берег, откуда его перевезли в Англию и похоронили в Вестминстерском аббатстве. В Гласго и Эдинбурге поставлены ему статуи. Дневники и карты последнего восьмилетнего путешествия Л. изданы Н. Waller'ом: «The last journals of D. L. in Central Afrika». См. еще: Roberts, «Life and explorations of D. L.»; Stanley, «How I found L.»; Behm, «L. 's Reisen in Innerafrika 1866 — 73»; R. Andre, «L. der Missionar»; Blaikie, «Personal life of D. L.»; Barth, «David L.»; Plieninger, «David L.».

Ливония 

Ливония — Под Л. в средние века разумелись все три области, лежащие по вост. побережью Балт. моря, т. е. нынеш. Лифляндия, Эстляндия и Курляндия. Л. была заселена 4-мя народами: ливами, эстами (финского племени), леттгалой и латышами (литовск. племени). Она распадалась на следующие области: Унганния (с Дерптом), Саккала (с Феллином), Метсеполе, Идумея, Тореида, Антина, Трикатия и Толова. До XIII ст. нельзя говорить о какой-либо общей политич. организации Л. Отдельные племена жили в ней вполне самостоятельно; культурный уровень их был низкий. Их религия заключалась в поклонении явлениям природы. Главным богом у них был бог грома — Перкун, которому посвящались старые, вековые дубы. В обычае были жертвоприношения; лошадь считалась наиболее благородной жертвой. На войне жители обнаруживали большую свирепость и беспощадно четвертовали своих пленных. Покойники сжигались; пепел от их трупов сохранялся в урнах. В настоящее время найдено немало таких урн. За покойником нередко сжигались и его любимые домашние животные, лошади и собаки; в могилу клали оружие, хлеб, мед, монеты и пр. История Л. может быть разделена на три крупных периода. Первый — со времени утверждения здесь немцев, до 1562 г., когда основанная немцами орденская организация Л. пала; в этот период все 3 провинции составляли одно политическое целое. 2-й период — до 1710 г., когда Лифляндия находилась под властью сначала Польши (1562 — 1625), а затем Швеции (1625 — 1710), Эстляндия — под властью одной Швеции, Курляндия — под властью Польши, 3-й период — с начала XVIII ст. до настоящего времени: эпоха русского владычества, в Курляндии юридически установленного в 1795 г. Первое появление немцев в Л. относится к началу второй половины XII в. Это были не бременцы, как прежде думали, а вестфальцы и любчане, которые уже раньше имели свои торговые склады на Готланде, в Висби. Из Готланда купцы проникали в скандинавские государства и на дальний Восток. Сношения немцев с туземцами имели сначала характер исключительно торговый; первые наскоро сколачивали свои лавочки и выставляли в них разную мелочь. Торговля была меновой. Те из немцев, которые оставались в Л., поддерживали деятельные сношения со своими соотечественниками; немецкая колонизация принимала все более и более широкие размеры. С торговлей вскоре соединилась и миссионерская деятельность Мейнгарда, в конце XII века. Он был первым епископом Л. (1186 — 1196); столицей его был Икскуль (Икескола). Новая епископия находилась в зависимости от бременского архиепископа. Распространение христианства встречало в Л. большие препятствия со стороны язычников-туземцев. Мейнгарду оказывал покровительство полоцкий князь Владимир. В 1188 г. Мейнгард строит первую церковь и укрепляет Икскуль. Неоднократно обращался он за помощью к римскому папе; Целестин III обещал ему свое покровительство, проповедовал крестовый поход против ливонских язычников, обещал всем участникам в походе полное отпущение грехов, но из этого ничего не вышло. Более успешною была сначала деятельность второго епископа Л., Бертольда (1196 — 1199). В 1198 г. большое крестоносное войско высадилось у устьев Двины и успешно повело борьбу с язычниками. В следующем году счастье изменило немцам: они были разбиты, епископ пал. Немцы жестоко отомстили туземцам за его смерть. Водворение христианства выпало на долю третьего епископа Л., настоящего основателя ливонского государства, Альберта фон Буксгевден или Аппельдерн (1199 — 1229). Вооруженный апостол ливов, как называли Альберта, заручился помощью и дружбою датского короля Канута и вступил на ливонскую территорию, имея в одной руке меч, в другой распятие. Ему без особенного труда удалось смирить ливов. Весною 1201 г. он основал новый город — Ригу; первым жителям ее он даровал преимущества и перенес туда епископский стол. Для утверждения и распространения христианства и немецкой культуры на востоке Балтийского моря Альберт основал здесь духовно-рыцарский орден (1202), названный орденом меченосцев. Рыцари нового ордена давали клятву безбрачия, послушания папе и епископу и обязывались всеми силами распространять христианство. Во главе ордена становился магистр или мейстер; следующую иерархическую ступень составляли комтуры или командоры, ведавшие военное дело, сбор десятины, светский суд, наблюдение за орденскими землями и вместе с магистром составлявшие капитул. Отношения магистра и епископа были вначале самые дружественные; в отсутствие одного другой замещал его должность. Но при ближайших преемниках Альберта между двумя властями возникает соперничество и борьба. Первым магистром ливонского ордена был Viunold von Rohrbach; сначала он жил в Риге, а затем резиденцией его стал Венден. С началом государственной организации Л. связано было и стремление Альберта точнее установить правовые отношения нового политического органа с Германской империей. В 1207 г. Альберт явился к германскому императору и от него получил всю Л. в лен, Ленниками империи и имперскими князьями сделались впоследствии и епископы дерптский, эзельский и курляндский. Против русских Альбертом построена была крепость Кукенойс (1207), против латышей — крепость Сельбург. В 1212 г. состоялся договор с полоцким князем, в силу которого ливы и леттгалы освобождались от податей в пользу князя; между последним и епископом заключен был наступательный и оборонительный союз против эстов; установлена была и свободная торговля с русскими. Породнился Альберт с псковским князем, женив своего брата на его дочери. Очень упорна была борьба с эстами, окончившаяся в 1211 г. присоединением к орденской территории Саккалы. Вальдемар II датский утвердил, со своей стороны, датское влияние в Эстляндии и построил здесь сильную крепость Ревель, но в 1223 г. был побежден и взят в плен. В 1220 г. выступает еще новый претендент на восточное побережье Балтийского моря, Иоанн I шведский; но попытки шведов утвердиться здесь окончились полной неудачей. В 1227 г. покорен был немцами Эзель, в 1228 г. — вся Эстляндия, но в 1237 г. она вновь перешла к Дании. Получив после долгих споров с епископом значительную часть завоеванных земель, орден стремится сбросить с себя всякую зависимость от епископа, добившегося, между тем, титула архиепископа, а еще раньше — самостоятельности от Бремена и непосредственного подчинения Риму. В дальнейшей истории ливонского ордена огромное значение имеет соединение его в 1237 г. с немецким или прусским орденом, для распространения католичества и немецкой колонизации. Магистры ливонского ордена стоят под властью гохмейстера прусского, который и утверждает их в должности. По настоянию папы немецкий орден поставлен в вассальные отношения к рижскому архиепископу: гохмейстеры давали ему присягу через посредство магистров ливонского ордена. Независимыми и самостоятельными князьями оставались епископы дерптский, эзельский и курляндский. Внутренние смуты все усиливались. Орден желал присвоить себе исключительное право назначения на вакантные епископские столы; епископы призывали на помощь иноземных государей. С конца XIII ст. и города, в особенности Рига, обнаруживают стремление к самостоятельности; многие из них вошли в состав ганзейского союза. В 1347 г. Вальдемар IV продал ордену Эстляндию, что не мешало впоследствии Дании считать себя сохранившею суверенитет над этой областью. В XIV ст. в Л. возникает четвертый исторический фактор — дворянство, составившееся из вассалов ордена и епископства и заботившееся исключительно о сохранении и расширении своих привилегий; общие интересы ордена были ему чужды. Период времени с 1347 г. по 1494 г. — эпоха беспрерывных внутренних смут. Целости орденской территории грозили сильные соседи, в особенности Польша. Борьба скандинавских государей с ганзейскими городами, к которым принадлежали и ливонские, также отражалась неблагоприятно на экономическом благосостоянии Л. С 1347 г., когда папская булла положила конец ленной зависимости ордена от епископов, орден не только de facto, но и de jure становится руководящей силой всей страны. Это вызывало оппозицию со стороны епископов, городов и дворянства. В XV ст. на ливонском ордене сказалась катастрофа прусского ордена; последовавшая за танненбергским поражением в 1410 г. Ливонский орден, помогавший прусскому, должен был теперь постоянно опасаться вторжения поляков с Юга. С Востока нередко нападали русские. Временное соединение архиепископа с орденом против Риги, в XV ст., еще более усилило внутреннюю слабость ордена. Торнский мир 1466 г. был новым ударом для прусского ордена: гохмейстер стал вассалом Польши; под власть Польши подпали и прус. епископства, до тех пор подвластные риж. архиепископу. Зависимость Л. от прусского ордена становится номинальной; он не представлял более для нее никакой опоры. Ей по необходимости приходилось искать помощи у иностранных государей, 43-му магистру ордена, Вальтеру фон Плеттенбергу (1494 — 1535), удалось несколько оживить орден. Он проектировал наступательную лигу против Москвы с Швецией и Литвой; но как скоро слух о союзе его с Александром литовским и Стен Стуре дошел до Москвы, последняя заключила, в свою очередь, договор с Данией. Война с Москвой (1501 — 1505) не принесла ордену никакой существенной пользы. Духовенство Плеттенберг поставил в полную от себя зависимость. Учение Лютера проникло в Л. из Пруссии. Первые проповедники лютеранства были здесь Бугенгаген, Андреас Кнепкен, Иаков Тегетмейер. Церкви и монастыри стали подвергаться ограблению. Новое учение утвердилось сначала в Риге, затем в Ревеле и на Эзеле. Реформатором Дерпта был Мельхиор Гоффман. В Курляндии новая проповедь распространялась менее успешно. Религиозные вопросы усилили политический антагонизм между городами и рыцарством. В Пруссии реформация привела к секуляризации орденских земель; Плеттенберг был противником такой секуляризации в Л. Внутренняя организация ордена в последнее столетие его существования была следующая. Все орденские владения были разделены на несколько областей, среди которых возвышался бург; а каждом бурге заседал конвент из 12 — 20 рыцарей; во главе конвента стоял командор или фохт. Конвенты сосредоточивали в своих руках финансовое и хозяйственное управление, судебную власть, полицию, военную организацию. В больших областях, где было несколько бургов, они зависели от обербурга. Предводительство на войне находилось в руках маршала ордена. Его резиденцией были Венден и Сегевольд. Орденский конвент, в состав которого входили маршал, командоры и фохты, избирал магистра, а утверждал его гохмейстер. Все члены ордена имели своих вассалов — ливонское рыцарство, обязанное нести военную службу. Для обсуждения вопросов внешней и внутренней политики созывались ландтаги. При совещании и подаче голосов архиепископ рижский, с епископами эзельским, дерптским, ревельским и курляндским, составляли одно сословие (Stand) и сообща подавали свое мнение. Второй Stand составлял магистр со своими помощниками и рыцарями, третий — дворянство всей Л. и княжеские советники, последний — города. После Плеттенберга магистры ордена старались целым рядом уступок Москве предупредить открытый разрыв с нею. Для организации твердого правительства они были слишком слабы; не решались они и на секуляризацию орденских земель. Когда коадъютором архиеп. рижского сделался Вильгельм, маркграф бранденбургский, племянник Сигизмунда II Августа, и этим усилилось влияние Польши, на ландтаге в Вольмаре (1546) постановлено было не избирать на будущее время иностранцев без согласия представителей всех сословий. Вильгельм, сделавшись архиепископом, был противником участия Риги в шмалькальденском союзе; между ним и городом начались продолжительные междоусобия. Этим облегчалось вмешательство соседей; московский царь предъявил требование, чтобы орден не заключал договоров с Польшей, не спросясь Москвы, чтобы он сохранял нейтралитет в случае польско-русской войны, чтобы русским разрешена была свободная торговля с немцами и восстановлены были православные храмы. Ливонцы согласились на эти требования (1554). С этих пор орден совершенно изолирован; ни Польша, ни Швеция, ни Дания не приходят к нему на помощь без прямых территориальных гарантий. В такой критический момент Вильгельм нарушает вольмарский рецесс и призывает к себе в коадъюторы Христофора Мекленбургского — опять иностранца. Магистр ордена, Гален, не одобрял усиливавшегося влияния Польши и в свои коадъюторы назначил противника Польши — Вильгельма Фюрстенберга. Заняв место магистра, Фюрстенберг не признал, однако, возможным продолжать борьбу с Польшей и заключил с нею оборонительный и наступательный союз против Москвы. Вслед за тем русские войска перешли ливонские границы. Началась известная ливонская война, 1558 — 1582. В начале войны магистром сделался Кеттлер. Северные области ордена вошли в переговоры с Швецией, приведшие к протекторату Швеции над Эстляндией. Эзель достался Дании, Лифляндия уступлена была Польше. За Кеттлером осталась одна Курляндия. Орден распался в 1561 г. Надежды на Польшу оказались тщетными: она ввела в страну иезуитов и стала попирать все исконные права и привилегии Л., в особенности после окончания войны с Россией. Вследствие притязаний Сигизмунда III на шведский престол между Польшей и Швецией началась война; неуспешная для Швеции при Карле IX, она принесла ей ряд побед при Густаве II Адольфе. В 1621 г. шведам сдалась Рига. К концу 1625 г. вся Лифляндия признавала над собой власть шведского короля. Юридически владение ею признано было за Швецией по альтмаркскому перемирию, в 1629 г. Время шведского владычества распадается на два периода: первый, до 1680 г., ознаменован совершенной реорганизацией всей области, подъемом благосостояния и культуры; во время второго (1680 — 1710) Л. снова сделалась театром войны с поляками и русскими. В это же время шведское правительство и в Л. перенесло систему редукций. Величайшие заслуги в истории Л. остаются за Густавом-Адольфом. Он восстановил протестантизм, основал новые школы в Ревеле, Риге и Дерпте, между прочим дерптский университет, ввел лучшие судебные порядки, поднял торговлю, облегчил участь крестьян. Последующие короли также немало заботились о благосостоянии своей новой провинции. Польша отказалась от всех своих притязаний на Л. по оливскому миру 1660 г. В великой северной войне Л. была потеряна для Швеции; в 1710 г. она вся уже была в руках русских. По Ништадтскому миру вся область перешла к России. Для истории Л. и лив. ордена см. общие труды Richter'a, Rutenberg'a, братьев Seraphim, Schiemann'a и др. Ср. Г. Форстен, «Балтийский вопрос» (часть I).
Г. Форстен.

Ливр 

Ливр — серебряная французская монета, битая в 1719 г., несколько меньше современного франка. В 1720 г. повелено было эту монету уничтожить, но счет на Л. оставался во Франции до введения метрической системы. Как счетная монета, Л. (либра, лира) был в обращении во многих государствах.

Лига 

Лига — В настоящее время этот термин употребляется в Англии и Франции для означения особенно значительных обществ или ассоциаций, преследующих какие-либо социальные или политические цели. Из английских ассоциаций, носящих название Л., особенно известны Anti-Corn-Law League, основанная Кобденом и Л. защиты свободы и собственности, образовавшаяся в 1881 г. в видах противодействия стремлению государства захватить главную распорядительную роль в различных областях общественной жизни, которые прежде предоставлены были частной инициативе. Эта последняя Л., избравшая девизом: «помогающий себе помогает государству», уже в первые три годы своего существования насчитывала 400 тыс. членов, в числе которых было 67 различных корпораций и ассоциаций (см. о ней «Юридич. Вестник» 1884 г., №4). Во Франции наиболее известны Л. патриотов и Л. образования. Последняя (Ligue de l'enseignement) возникла из местных кружков, образовавшихся по образцу кружка Жана Масе, основанного в 1866 г. с целью способствовать устройству народных библиотек. В 1881 г. все эти кружки объединились, не теряя, однако, своего самоуправления, под именем французской Л. образования, управляемой генеральным советом из 30 членов. Деятельность Л. чрезвычайно обширна: она выдает субсидии школам, заботится об открытии библиотек, устройстве бесед среди рабочих, развитии профессионального обучения. 
Бельгийская Л. образования основана в 1864 г. группой либералов с целью изучения вопросов, касающихся обучения и воспитания. В 1876 г. Л. открыла в Брюсселе образцовую школу, где применяет на практике новейшие педагогические методы; затем она стремится к развитию бесплатного и обязательного светского воспитания путем основания и поддержки школ и библиотек. Л. управляется генеральным советом, который учреждает местные кружки; последние имеют право, если число их членов достигает 100, посылать делегатов в совет.

Лигроин 

Лигроин или нефтяной спирт — представляет продукт перегонки нефти, уд. вес 0,69 — 0,73, точка кипения 80° — 120°. Обыкновенно нефтяной спирт разделяют на два продукта: на бензин (уд. вес 0,68 — 0,70) и собственно Л., уд. вес 0,71 — 0,73. Применяется как бензин в особых лампах, для карбурации воздуха, для вывода жирных пятен и т. п.
П. Ч.

Лидия 

Лидия (Lydia) — в древности страна в Малой Азии, называвшаяся раньше Мэонией, доходившая до Эгейского моря и внутри полуострова занимавшая верхние течения Герма и Каистра, отделенные друг от друга Тмолом. Близ левого берега Герма находилась Магнезия (нын. Манисса), на сев. склоне Сипила; жители ее приводились в связь с магнетами Фессалии. Сарды (нын. Сард), царская твердыня Л., лежали на сев. склоне Тмола, при Пактоле. У Гигэйского озера находятся и поныне многочисленные могильные холмы Алиатта и других лидийских государей (нынеш. Бинбир-тепе). Из Ефеса вел оживленный путь в Сарды, проходивший по кильбианской долине, с часто упоминаемым авторами г. Гинепой. Вся страна имела весьма плодородные поля, особенно у Сард и по Каистру, была богата лошадьми, давала хорошее вино, шафран, цинк и иные металлы, особенно золото, добывавшееся как в копях на Тмоле, так и в песке р. Пактола. Жители Л., рано достигшие известной степени культуры, принадлежали к неопределенной расе, родственной тирсенам, торребам и сарданам и подвергшейся сильному влиянию хетитов; одна из царских династий Л. принадлежала, как предполагают, к племени хетитов. Древнейшая история страны рассказывается греческими историками в совершенно мифологических чертах. Столицей Л. была сначала Магнезия, первоначальный центр цивилизации этих мест, резиденция Тантала, друга богов, отца Ниобы и Пелопидов. Древнейшие царские династии — Атиады, смененные Гераклидами — признавали фригийское верховенство. В VIII веке до Р. Хр. Л. была настоящим феодальным государством. За царем, резиденцией которого был гор. Сарды, следовала целая иерархия крупных вассалов и владетельных князей, по большей части родственников царствующей династии, снабженных специальными привилегиями. Мелкие города Тиесс, Келены, Даскилий и Тирра были резиденциями нескольких младших династий, которые своими притязаниями и постоянными возмущениями значительно ослабляли власть своего верховного повелителя. В течение почти целого столетия Гераклиды пользовались властью только по имени; две фамилии царской крови — Тилониды и Мермнады — оспаривали друг у друга титул царского соправителя. Гигес, первый известный нам по имени Мермнад, был возведен в этот сан одним из царей; но заговор Алиатта, наследника престола, временно привел к власти Тилонидов, которым Садиатт, последний царь из Гераклидов, отдал сан соправителя, предоставив Гигесу низшую придворную должность. Последний поднял открытое восстание, убил Садиатта и захватил корону. История Гигеса сделалась у греков предметом легенд. Воцарение Мермнадов было началом новой эры для Л.: пробуждены были воинственные наклонности лидийского народа. Город Сарды был превращен в укрепленный лагерь, где конница царя отдыхала зимой и откуда каждую весну предпринимала набеги. Л. подчинила себе на Юге карийский берег, на Севере — Троаду и Мизию. С Ионией начата была война, продолжавшаяся полтора столетия; лидийцы жгли сады, разрушали города, грабили храмы. Ионийская культура проникла ко двору Мермнадов и малопомалу сгладила следы предшествовавших влияний — хетитского и ассирийского. По древнему преданию, в начале VII в. в Л. стали чеканить золотые и серебряные монеты; древнейшие монеты лидийцев были из электрона, смеси 73° золота и 27° серебра, но чеканилась и легкая, вавилонского образца, золотая и серебряная монета. Нашествие киммерийцев заставило Гигеса обратиться к помощи Ассурбанипала ассирийского; тот ему помог, но заставил платить себе дань. Когда Гигес (Гуггу в ассирийских надписях) перестал платить эту дань и даже послал карийских и ионийских наемников к возмутившемуся Псамметиху I, киммерийцы снова вторглись в Л. Во время этого вторжения Гигес был убит, Л. была опустошена и Сарды взяты, за исключением внутренней крепости (650 г.). Ардис, сын Гигеса, возвратил большую часть утерянной территории и расширил свои владения на счет греческих поселений. Он отрезал Милет от остальных городов ионийского союза, заняв укрепленный акрополь Приены. Садиатт, следующий царь (630 — 618), дважды разбил пехоту города Милета в долине Меандра. Алиатт (617 — 560), отчаявшись в надежде взять Милет приступом, решил принудить его к сдаче посредством голода, но это решение разбилось о стойкость милетцев. Он заключил с ними мир и, бросившись на другие, менее укрепленные города, взял Смирну. Едва только удалось ему утвердить свою верховную власть до левого берега Галиса, как он столкнулся с Киаксаром мидийским. Борьба продолжалась 6 лет, с переменным успехом. 28 мая 585 г. до Р. Хр. оба царя решились дать решительное сражение, как вдруг произошло солнечное затмение, расстроившее их планы. Иранцы не желали сражаться иначе, как при солнечном свете, а лидийцы, хотя и предупрежденные, как говорят, Фалесом о предстоявшем явлении, оказались смущенными не менее своих противников, и обе армии тотчас же разошлись. Благодаря посредничеству Навуходоносора, заключен был мир; Галис остался границей, и, для закрепления союза, Алиатт выдал свою дочь за Киаксарова сына, Астиага. После этой войны Алиатту удалось добиться влияния на Ефес; последние годы своего царствования он употребил на постройку гигантской гробницы. Сын его Крез дал наибольшее распространение Л., но при нем, в 546 г., Лидийское царство было разрушено Киром и с тех пор делило судьбы Передней Азии под владычеством персов, македонян, сирийцев и римлян. Жители, которые и прежде многое успели перенять от живших по побережью греков, все более и более теряли свою национальность, так что во времена Страбона не существовало уже и языка их. До покорения персами лидийцы были народом храбрым и воинственным; их конница считалась лучшей, они славились как изобретатели гимнастических военных игр. Кир систематически уничтожал воинственный дух народа, запретил лидийцам носить оружие, велел их обучать вместо военных упражнений пению и танцам и положил начало той изнеженности, которая составила потом дурную славу этого народа. Промышленность и торговля и в персидское время стояли в Л. высоко и дали стране цветущий, богатый вид. Лидийцы стояли на культурной ступени более низкой, чем греки; нравственность лидянок была не высока; девушки, без ущерба для своей доброй славы, зарабатывали приданое проституцией. Наиболее распространен был религиозный культ Кибелы; существовал и фаллический культ (в древних могильных курганах Л. везде почти находили исполинские фаллы). Наука и литература в Л. никогда, кажется, не процветали. Весь интерес жителей был сосредоточен на торговле. Лидийцам приписывается первая мысль о гостиницах и чеканке монеты. Они рано уже умели приготовлять роскошные платья, ковры, красить шерсть и плавить руду; они стали впервые употреблять лидийский камень как пробирный. Самобытная архитектура их сохранилась лишь в могильных памятниках в виде круглых, конусообразно кончающихся строений. Ср. Olfers, «Ueber die lydischen Konigsgraber bei Sardes». («Abhandlung der Berl. Akad. der Wissenschaften» 1858); Schubert, «Geschichte der Konige von Lydien» (Бреславль, 1884); Holzer, «Das Zeitalter des Gyges» («Rhein. Museum», XXXV); Barclay V. Head, «The coinage of Lydia and Persia» (Лондон, 1877); Radet, «La Lydie et le monde grec au temps des Mermnades» (П., 1893); Масперо, «Древняя история народов востока» (М., 1895). А. М. Л.

Ликург 

Ликург (LukourgoV). — Политическое устройство, господствовавшее в Спарте в течение нескольких веков, древние писатели единогласно приписывают законодателю Л., но относительно жизни и деятельности его сообщают самые разноречивые сведения. Все сходятся в том, что Л. был из царского рода, но различно определяют его место в генеалогии спартанских царей, а также время его жизни и его законодательства. Ксенофонт относит Л. ко времени Гераклидов, т. е. ко времени водворения дорян в Лаконии. По Геродоту, Л. дал законы в царствование своего племянника Леобота или Лабота, 4-го царя из дома Алиадов; следовательно, Л. был младшим сыном 2-го царя из этого дома, Агиса, и внуком Еврисеена, т. е. жил в конце XI или в начале Х в. По Павзанию, законодательство Л. относится к царствованию Агезилая, внука Лабота. Большинство древних писателей относило Л. к другому царскому роду, Еврипонтидов. Поэт Симонид называет его сыном 4-го царя из этого дома, Притана, и братом царя Евнома. Более распространенное, по словам Плутарха, предание считало его сыном Евнома; по другим источникам он является дядей Евнома или его внуком. Из разнообразных хронологических дат наибольшим авторитетом, по-видимому, пользовалась в древности дата Ктесия, принятая также александрийскими хронографами Эратосфеном и Аполлодором; по их расчету начало деятельности Л. относилось к 884 г. до Р. Хр. По Геродоту, Л. издал законы, заимствованные с о-ва Крита, как только по смерти своего старшего брата сделался, за малолетством его сына Лабота, правителем государства. По рассказам Плутарха. Л., преследуемый матерью малолетнего царя Харилая, решил, до достижения Харилаем совершеннолетия, покинуть родину и отправился путешествовать, прежде всего в Крит, где он изучил государств. устройство, перенесенное им в Спарту. Из Ионии Л. впервые вывез в Пелопоннес песни Гомера (а по другим даже виделся — с Гомером). Вернувшись в Спарту, где тем временем раздоры и неурядица еще усилились, и видя, что оба царя и народ тяготятся таким положением дел, Л. задумал изменить государственное устройство. Для этого он предварительно получил согласие дельфийского прорицалища, затем заручился содействием влиятельнейших граждан и в сопровождении их внезапно явился на площадь. Царь Харилай принял его сторону, и таким образом он получил возможность провести свои законы. Желая, затем, чтобы данное им государственное устройство оставалось на веки неизменным, Л. отправился в Дельфы, клятвой обязав царей, геронтов и народ не изменять данных законов, пока он не вернется. Получив в Дельфах прорицание, что его законы вполне удачны и что государство будет пользоваться высшей славой, пока будет оставаться им верным, он препроводил этот ответ бога в Спарту, а сам, чтобы не освобождать сограждан от данной им клятвы, уморил себя голодом. Древние, особенно сами спартанцы, склонны были относить к Л. все предписания, касавшиеся общественной и частной жизни Спарты. Из предшествовавшего государственного строя Л. сохранил только власть двух царей. Он установил совет из 30 (вместе с двумя царями) старейшин (gerousia), обсуждавшим и решавшим все дела; ежемесячное народное собрание (apella) из всех граждан не моложе 30-ти лет, имевшее право только принимать или отвергать решения герусии, а также избиравшее геронтов и других должностных лиц. Даже учреждение коллегии из 5 эфоров, имевших высший надзор над ходом государственных дел и с V в. пользовавшихся в Спарте наибольшим влиянием, спартанцы, по словам Геродота, возводили к Л., тогда как остальные авторы относили его к более позднему времени. По общему мнению древних, Л. ввел в общественную жизнь спартиатов военную организацию, обязательное участие в дружествах, являвшихся подразделениями войска, обед за общим столом (jiditia) и суровую дисциплину в воспитании юношества. Ему же приписывались различные меры против роскоши, в том числе запрещение золотой и серебряной монеты, которое, однако, не могло иметь места в IX в., так как серебряная вводится в употребление в Греции только в VIII в., а золотая — еще позднее. Еще менее основательно мнение древних, будто Л. разделил всю Лаконику на 39000 равных участков: 9000 для спартиатов и 30000 для периойков. Спартанцам тогда не принадлежала еще значительная часть Лаконики, не говоря уже о Мессении; их область не могла вместить в то время такого количества участков. Мера эта, очевидно, была приписана Л. лишь тогда, когда в III в. цари Агис IV и Клеомен III задумали произвести подобный раздел. Л., по словам Плутарха, запретил спартанцам иметь писанные законы: его законы были формулированы в виде кратких изречений, ретр (rhtrai), и заучивались наизусть. Одну из таких ретр сохранил нам Плутарх. Весьма вероятно, что государственное устройство Спарты, сводимое к одному Л., на самом деле образовалось путем постепенного видоизменения патриархального строя. Ликург-законодатель является для нас не историческим лицом, а абстракцией, воображаемым устроителем спартанской жизни. Это понимал, может быть, еще Гелланик, старший современник Фукидида, который, говоря о спартанском государственном устройстве, совсем не упоминает о Л.; не упоминает о нем и Фукидид. Обыкновенно полагают, что Л., хотя и пользовавшийся божескими почестями — все же наполовину историческое лицо, деяния которого в предании народном были разукрашены вымыслом, вследствие чего он мало-помалу обратился в божество. Вероятнее, однако, что Л. — забытое, очень древнее божество, которое первоначально почиталось как охранитель права и законности в государственной и общественной жизни. Когда в других греческих государствах появились знаменитые законодатели, то и в Спарте бог-охранитель законов окончательно был низведен в человека-законодателя. Что Л. был первоначально богом, это подтверждается тем, что героев (т. е. забытых богов) и божеств с этим же и сродными по корню именами встречается немало и в окрестных с Лаконикой странах — напр. Л., сын Алея, мифический царь аркадян; Л., сын Ферета, мифич. царь Немеи; Ликаон, сын Пеласга, царь Аркадии, отец эпонимов целого ряда городов Аркадии. Л., царь фракийских эдонян, ярый противник Диониса и его исступленных спутниц, Мэнад, по всей вероятности также однороден с древним лаконским и аркадским божеством (тожественным, может быть, с Наном), которое позднее было вытеснено Зевсом и Аполлоном. Таким образом может быть разъяснена и связь между законами Л. и дельфийским святилищем: Аполлон в Дельфах занял прежнее место Зевса Ликория (LucwreioV), властвовавшего над Парнассом (носившим тоже название Lucwreion), соседним с древней родиной спартанцев, Доридой, также как над горой Lucaion, в соседстве с их новой родиной. Ср. Gilbert, «Sludien zur Altspartanischen Geschichte» (1872); Gelzer, в «Rhein. Museum f. Philol.» (за 1873); Rohde, в «Rhein. Mus.» (за 1881); H. Stein, «Kritik der Ueberlieferung uber Lykurg» (1884); Wilamowitz-Mollendorff, «Philol. Untersuchungen» (VII, 1884): Winicker, «Stand der lykurg. Frage» (1884); Bazin, «De Lycurgo» (1885); E. Meyer, в «Rhein. Mus.» (1886 — 87); Busson, «Lycurgos and die grosse Rhetra» (1887).
P. Лепер.

Лилипуты 

Лилипуты — название карликов, заимствованное из «Путешествий Гулливера» Свифта, где описываются крошечные, с палец ростом жители сказочной страны.

Лилии 

Лилии (Lilium) — род растений из сем. лилейных. Многолетние травы, снабженные луковицами, состоящими из мясистых низовых листьев, расположенных черепичато, бело-розоватого или желтоватого цвета. Стебель, составляющий непосредственное продолжение донца луковицы, по большей части облиственный, простой или вверху маловетвистый. Листья, расположенные спиралью или изредка кружками, почти всегда сидячие, только у двух видов снабжены хорошо развитыми черешками и большими яйцевидными, с основания сердцевидными пластинками. В углу последнего низового листка образуется почка, которая, постепенно разростаясь, превращается в молодую луковицу, назначенную к цветению будущим годом. После посева из семени Л. уже в первый год образуется маленькая луковичка, которая усиливается и разростается в течение целого ряда лет, напр. 3, 4, 6 и даже 7 лет, не принося цветоносного стебля, и, только получив окончательные размеры, пускает воздушный стебель, приносящий цветы; с этих пор она уже ежегодно пускает все более и более сильные стебли. Такая эволюция растения имеет, очевидно, большое значение для садоводства. У некоторых Л., напр. L. bulbiferum, L. lancifolium, в углах листьев на воздушном стебле образуются мелкие луковички, состоящие из нескольких чешуйчатых мясистых листочков; они пускают корешки и, отваливаясь, укореняются в почве и дают начало новым растениям. Крупный околоцветник Л. состоит из 6 совершенно свободных листочков, сближенных между собой воронкой или почти колокольчиком; верхушки их более или менее отогнуты, а при основании они снабжены щелями, устланными железистой тканью, выделяющей сладкий сок, привлекающий насекомых, способствующих опылению растения. Пыльники прикрепляются со спинок к самой оконечности длинных нитей, а потому они при малейшем движении качаются, что помогает выступанию цветня из боковых, слегка внутренно обращенных продольных щелей, которыми эти пыльники раскрываются. Завязь переходит в длинный столбик, заканчивающийся толстым рыльцем, более или менее ясно 3-лопастным. Семяпочек в завязи, а затем и семян в коробчатом плоде много. Семена плоские, одетые бумажистой или пленчатой кожурой бледного или коричневатого цвета. К этому роду относится до 15 видов, распространенных преимущественно в Европе, а главное в Азии. В Сев. Америке не больше 6. У нас насчитывается до 8 видов, из которых в Европейской России, почти до широты Казани, а в Сибири до самой Камчатки, распространена желтая сарана, называемая в садоводстве царскими кудрями (L. Martagon L.). Облиственный, довольно высокий стебель ее несет несколько крупных, поникших цветов мутно-розового цвета, без аромата и с сильно отвороченными покроволистиками. Луковица ее употребляется в пищу, а в садах она давно разводится и засевается сама собой, держась в рощах. Кроме этой, в Европейской России нет ни одной. На Кавказе произрастает обыкновенная белая Л. (L. candidum L.) и великолепные L. monadelphum и L. Sovitianum, с ароматными золотисто-желтыми цветами. Там же L. pyrenaicum. В Сибири очень обильно на суходольных лугах произростает L. tenuifolium Fisch.; во время цветения поля от нее уже издали краснеют; также L. specеabile Link. (сарана лесная, большая), наконец, в вост. Сибири L. pulchellum Fisch. Луковицы всех этих Л. могут употребляться и отчасти употребляются в пищу. В садовой культуре имеется до 30 видов и множество разновидностей. Большинство из них удается возделывать на открытом воздухе в средней Европе, а отчасти и у нас. Некоторые, однако же, способные в средней Германии, напр. в Саксонии, выдерживать зиму, должны у нас подвергаться на зиму тщательному прикрытию, такова, напр., прелестная японская Л., L. lаncifolium, которая и в Германии требует нередко прикрытия на зиму. Эта Л. с бело-розовыми ароматными цветами, испещренными карминовыми пятнышками, лучше всего удается у нас в горшках или ящиках. То же должно сказать о золотоцветной Л. (L. auratum), которую иные считают красивейшей из Л. Обе из Японии и Кореи. Еще более чувствительна гигантская Л. (L. giganteum) из Непала, стебли которой, покрытые широкими черешчатыми листьями, бывают иногда в 3 м. вышины, а ароматные, почти колокольчатые цветы длиной от 16 до 18 см., белого с зеленым отливом снаружи, фиолетового внутри. Луковицы ее бывают величиной почти с человеческую голову. Обыкновенная белая Л. тоже требует, напр. в Петербурге и Москве, зимнего покрова. Вполне выдерживают нашу зиму вышеназванные сибирские, а затем тигровая (L. tigrinum), L. bubiferum и пр., но не кавказские, которые довольно нежны. Л. требуют вообще легкой, слегка песчанистой земли. Размножение семенами употребляется редко и преимущественно для вывода новых сортов. Всего удобнее разводить Л. детками, т. е. луковичками, образующимися внутри старой луковицы. Можно также разводить делением. Для этого достаточно отрезать по одному из тех мясистых чешуйчатых листьев, что образуют самую луковицу; причем нужно наблюдать, чтобы при каждой чешуе оставался кусочек луковичного донца; производят такую операцию по отцветении, когда стебель начинает желтеть. Отрезанную чешую садят в землю, в поддонок и держат в легкой сырости, чешуя надувает почки; т. е. маленькие луковички, которые и служат для размножения.
А. Б.

Лима 

Лима (Lima) — столица южно-амер. республики Перу, в 15 км. от своего порта Калльяо, на берегу Тихого океана, у подошвы гранитных холмов, на обоих берегах р. Римака; имеет 16 км. в окружности. Чудные храмы и куполы придают Л. издали величественный вид. Большая площадь, Plaza Mayor — центр деловой части города; посредине сквера великолепный бронзовый фонтан, с 3 бассейнами. На площади Независимости здание конгресса; на одной из площадей конная бронзовая статуя Боливара. Из церквей самая величественная и красивая внутри — собор; церквей и часовень очень много; число монастырей несколько уменьшилось. Университет — первый по времени в Америке (основ, в 1551 г.) и некогда самый важный; с ним соединены библиотека, в 20000 томов, и музей, с коллекциями перувианских древностей и естественно-историческими. Юридическая и фармацевтическая коллегия, ботанический сад, медицинская и военная школы, 4 гимназии, 40 начальных школ. Арена для боя быков, с местами для 12000 зрителей. 2 театра, амфитеатр для петушиного боя, зоологический сад. Жителей 226211. Белые туземцы (креолы) и иностранцы составляют 1/3 населения, негры 1/10; несколько тыс. китайцев, остальные — индейцы и помесь их. Л. основана в 1535 г. Франциском Пизарро, под именем Циудад де лос Реес. Выдержал до 20 значительных землетрясений; самое сильнейшее из них — 28 окт. 1746 г., когда погибло 5000 чел. под развалинами города. В 1881 г. Л. была взята и осаждена чилийцами.

Лиманы 

Лиманы (limhn — гавань) — так называются в побережье Черного и Азовского морей приморские бассейны, представляющие как бы расширенные устья рек и балок, наполненные наичаще соленой или солоноватой водой. Л. — открытые находятся в непосредственном сообщении с морем, другие — закрытые или внутренние — отгорожены от него более или менее широкой полосой суши, известной под именем пересыпи. На сев. и зап. берегах Черного моря насчитывается свыше двадцати значительных Л., из которых наибольший, Днепровский, имеет до 60 в. в длину и до 12 в. в ширину. По сев. побережью Черного и Азовского морей следует упомянуть, кроме Днепровского, Днестровский, Бугский, Березанский, Куяльницкий, Хаджибейский, Сухой (Клейн-Либентальский), Тилигульский, Молочный, Mиyccкий, Утлюцкий, Л. Таманского полуо-ва, Кубанской дельты и др. По Соколову, к Л. должны быть отнесены Таганрогский зал., Сакские оз., а, вероятно, и Севастопольский зал., со всеми его бухтами. По зап. берегу Черного моря, громадный, ныне совершенно заполненный речными осадками, Л. существовал в нижнем течении Дуная. В настоящее время сохранились лишь небольшие пресноводные Л. в нижнем течении мелких прит. Дуная (Китай, Катлабух, Ялпух, Кагул, Братыш и др.). К Л. относятся многие прибрежные соляные оз. Добруджи, отдельные бухты Бургасского зал., а вероятно, и константинопольская бухта Золотой Рог. Сверх того, в побережье Черного и Азовского морей имеется много соляных озер и солонцов, одинакового происхождения с Л.; многие из них только в половодье заполняются водой. Приморские бассейны, представляющие значительное сходство с Л., известны и в других побережьях, напр. в Атлантических Штатах Сев. Америки. Л. то узки и извилисты наподобие рек, как Mиyсский, Тилигульский и частью Бугский Л.; то имеют вид хотя и удлиненных, но все же довольно широких озер, как напр. Днестровский Л., имеющий, при длине 40 в., 11 в. в ширину, и Молочный Л., при длине 38 в.. достигающий 5 в. в ширину. Существуют Л. разветвляющиеся на два или несколько отрогов, каковы напр. Сухой (Клейн-Либентальский), Березанский и маленький пятираздельный Л. Сивашик. Форма ложбин, занятых лиманами и геологическое строение их берегов соответствуют характеру тех рек и балок, продолжением которых они обыкновенно являются. Узкой, глубокой долине р. Mиyca соответствует узкий, заключенный в крутых берегах, Миусский Л., а широкая плоская долина р. Молочной продолжается в широкий и мелководный Молочный Л. Во всех почти Л. глубина увеличивается по направлению к морю и только перед самым устьем или с приближением к пересыпи дно Л. начинает заметно повышаться. Несмотря на очевидную связь с реками и балками, продолжением которых Л. являются, в настоящее время все они по своим физическим свойствам, составу воды, характеру фауны, их населяющей, представляют частью глубоко вдающиеся в материк морские заливы, частью остаточные соляные озера. Течения, свойственного рекам, даже в открытых Л., совершенно не наблюдается; взамен того ежедневно утром замечается понижение уровня воды, сопровождаемое течением от вершины Л. к морю; вечером течение принимает обратное направление и уровень воды в Л. повышается, это находится в зависимости от суточной смены ветров, свойственной вообще приморским местностям. Сверх того в Л. бывают иногда случайные повышения и понижения уровня воды, в зависимости от сильных ветров, то нагоняющих, то, напротив, угоняющих воду из Л. Дно Л. состоит преимущественно из полужидкого зеленоватого или черного ила, богатого органическими веществами и содержащего в изобилии раковины моллюсков, преимущественно морских, скорлупки ракообразных и кремневые скелеты диатомовых водорослей, толщина этого ила, близкого к настоящим морским осадкам, весьма значительна; в Куяльницком Л. она достигает 16 м., а в Бугском даже свыше 30 м. Состав воды в различных Л. и даже в различных частях, на различной глубине и в различные времена года, в одном и том же Л. неодинаков. В Бугском Л. вода весной на поверхности почти пресная и только к осени приобретает слабый горько-соленый вкус. В Днепровском Л., несмотря на громадный приток пресной днепровской воды, вода в нижних его частях становится ясно солоноватой. В Л. закрытых, разобщенных от моря, особенно, если в них не впадает значительных речек, вода отличается большей соленостью; временами, в засушливое лето, напр. в Куяльницком Л., около г. Одессы, происходит даже выделение самосадочной соли. Фауна Л. в большинстве их представляет смесь солоноватоводных и морских форм с пресноводными. Однако, остатки раковин в более древних отложениях песка и ракуши окаймляющих берега Л. свидетельствуют, что в сравнительно недавнее время даже закрытые Л. были населены фауной Черного моря, заливы которого они представляли. О происхождении Л., которое до сих пор не может считаться вполне разъясненным, существует довольно обширная литература. Новейший исследователь Л., Н. А. Соколов, приходит к заключению, что глубокие и широкие ложбины, занятые в настоящее время Л., представляют не что иное как долины рек. В настоящее время открытые лиманы медленно и постепенно мелеют, заполняясь речными осадками, продуктами размывания волнами берегов лимана, морской ракушей и песком, остатками животной и растительной жизни. Уничтожение Л. закрытых идет еще энергичнее, так как кроме заполнения осадками неорганического и органического происхождения в них, как в бассейнах замкнутых, благодаря сухому и жаркому климату южн. России, наблюдается высыхание, под влиянием которого уже в настоящее время уровень воды в некоторых из таких Л. значительно ниже уровня Черного моря (в Хаджибейском на 11 фт., а в Куяльницком на 14 — 15, а к осени даже на 20 фт.). Конечным результатом усыхания закрытых Л. являются многочисленные в побережьях Черного и Азовского морей мелкие соляные озера и солонцы; многие из них только временами, весной или после сильных дождей, наполняются водой, а большую часть года остаются вполне сухими или болотистыми. Л. южн. России, кроме научного интереса, имеют немаловажное практическое значение. Днепровский и Бугский Л. представляют хорошие и безопасные гавани. Хаджибейский Л., близ Одессы, Сакские оз. в Крыму и некоторые другие имеют бальнеологическое применение. Наконец, некоторые соляные озера и Л. доставляют материал для выварки соли. Ср. М. Крендовский, «Исследование Бугского и др. Л.» («Труды Харьк. Общ. Исп. Природы», 1884); Н. Соколов, «О происхождении Л. южн. России» («Труды Геолог. Комит.», X, №4, 1895).
Б. П.

Лимон 

Лимон — плод лимонного дерева.

Лимонная кислота

Лимонная кислота (хим.) — 4-атомно-трехосновная оксикислота состава С6Н8О7 = СН2(СООН).С(ОН)(СООН).СH2(CООН), открыта Шееле в 1784 г. Л. кислота очень распространена в растениях; в свободном виде и почти без примеси других кислот находится в значительном количестве в соке лимонов, в бруснике и клюкве; в смеси с яблочной и винной кислотами, в крыжовнике, смородине, чернике, малине, рябине и др.; в виде солей калия и кальция в табаке, латуке, свекловице и пр. Л. кислота применяется в ситцепечатании, в медицине, для приготовления лимонадов и проч. В технике она получается из лимонного сока, который содержит ее от 6 до 7%. Л. сок насыщается при паровом нагреве медом в деревянных, выложенных свинцом, чанах, причем оседает труднорастворимая, особенно в горячей воде, лимонноизвестковая соль. Осадок известковой соли промывается горячей водой и разлагается разбавленной серной кислотой. Раствор, содержащий освободившуюся из соли Л. кислоту, отфильтровывается от осевшего гипса и сгущается при нагревании паром в свинцовых чренах или в вакуум-аппаратах и кристаллизуется в свинцовых кристаллизаторах. Для очищения Л. кислоту вновь растворяют в воде, фильтруют через животный уголь и несколько раз перекристаллизовывают. Синтетически Л. кислота получена (Grimaux et Adam, 1881) рядом превращений, исходя из симметрического дихлоргидрина глицерина СH2Сl. СН(ОН). СН2Сl.
Ее можно получить также из ацетоуксусного эфира: СH3СО. СН2(СО2C2Н5), переходя через CH2Cl. СО. СН2(СО2C2Н5), CH2CN.CO.CH2(CO2C2H5), СН(СО2C2Н5). СО.СН2(СО2НC2H5) и CH2(CO2C2H5). C(OH)(CN). CH2(CO2C2H5). Этими реакциями синтеза и способностью легко переходить, отщепляя Н2O, в аконитовую кис. СН2(СООН).С(СООН):СН(СООН), которая затем при восстановлении дает трикарбаллиловую кис. СН2(СООН).СН(СООН)СН2(СООН), вполне определяется вышеприведенное строение Л. кислоты. Л. кислота кристаллизуется в прозрачных бесцветных призмах ромбической системы уд. веса 1,54 с одной частицей кристаллизационной воды. При 70 — 75° кристаллы спекаются, теряя воду. Если выпаривать раствор Л. кислоты до тех пор, пока температура не достигнет 130°, то при охлаждении выделяются кристаллы безводной Л. кислоты с темп. плав. 153°. Эти кристаллы обладают замечательным свойством выделяться и при последующих перекристаллизациях из холодных растворов в безводном состояния (Witter, 1892). Л. кислота оптически недеятельна (отличие от винной кислоты); растворяется в воде в 3/4 своего веса при 15° и в 1/2 при 1000; хорошо растворима в спирте, мало в эфире. При нагревании Л. кислоты до 175° самой по себе, а также с крепкими кислотами, она переходит в аконитовую кислоту (см. выше), а при сухой перегонке, теряя воду и СО2 и при одновременном образовании ацетона, в ангидриды итаконовой и цитраконовой кислот. Под влиянием окисляющих веществ (HNO3, КМnО4 и др.) Л. кислота в большинстве случаев дает либо щавелевую кислоту, либо ацетон. При нагревании с крепкой серной кислотой Л. кислота, как a-оксикислота, отщепляет муравьиную кислоту и превращается в ацетондикарбоновую кислоту СН2(СОНО).СО.СН2(СОНО), которая далее распадается на СО2 и ацетон (ср. Молочная кислота). Как трехосновная кислота, Л. кислота дает 3 ряда солей и сложных эфиров. Триметиловый эфир C3H4(OH)(CO2CH3)3 кристалличен, плав. при 78,5 — 79° и перегоняется, отчасти разлагаясь, при 283° — 287°. Триэтиловый эфир С3Н4(ОН)(СО2C2Н5)3 жидкость, перегоняется при 185° (17 мм.). Из солей Л. кисл. только соли щелочных металлов легко растворимы в воде (для соли калия отличие от такой же соли винной кислоты). Из других примечательны соль кальция (С6Н5O7)2Са+4Н2О, которая труднее растворима в горячей воде, чем в холодной; соль бария (С6Н5O7)2Ва3+31/2Н2О, представляющая под микроскопом характерную кристаллическую форму; серебряная соль — клочковатый осадок, растворимый в кипящей воде, и свинцовая — белый осадок, растворимый в аммиаке. Заключая в своем составе алкогольный водный остаток, Л. кислота способна образовать сложные эфиры и с кислотами. Таковы: нитро-Л. кислота (CH2.COHO). 2C(NO3)(COHO), образующаяся при действии на Л. кислоту смеси дым. азотной кислоты с серною; и ацетил-Л. кислота, образующаяся в виде эфиров C3H4(O.COCH3)(CO2R)3 при действии хлористого ацетила на упомянутые триметиловый и триэтиловый эфиры Л. кислоты и в виде ангидрида C3H4(O. COH3)(COHO)(CO)2O (крист., темп. пл. 121°) при действии хлористого ацетила на самую Л. кислоту. При действии йодистого этила на натриевое производное триэтилового эфира C3H4(NaO)(CO2С2H5)3 получен тетраэтиловый эфир С3Н4(ОС2Н5) (СО2С2Н5)3, в котором четвертый остаток С2Н5 замещает водород алкогольного водного остатка Л. кисл. по типу простых эфиров.
Л. кислота и ее соли, под влиянием различных микроорганизмов, способны бродить: выделяется углекислота и образуются обыкновенно уксусная или масляная кислоты, или же обе вместе, а иногда еще, смотря по условиям, спирт, водород и янтарная кислота. Аммиак, действуя на триметильный эфир, дает наряду с цитраминовыми кислотами цитрамид C3H4(OH)(CONH2)3, кристаллическое вещество, плавящееся с разложением при 210 — 215°.
Ф. Ю. Ворожейкин. 
Лимонная кислота (мед.) — чистая, а чаще в виде свежевыжатого лимонного сока, назначается внутрь при скорбуте. У лихорадящих больных, как утоляющее жажду питье в виде лимонада, шипучих порошков и т. п. В случае отравления щелочами (содой, поташем) Л. кислотой можно воспользоваться безотлагательно, как противоядием. Лимонно-кислое железо и лимонно-кислый хинин употребляются как горькие средства и как препараты железа.

Лимфа 

Лимфа — есть почти бесцветная или желтоватая жидкость, просачивающаяся из крови через тончайшие стенки кровеносных капилляров и пропитывающая все тканевые элементы, а также и остающиеся между ними тканевые промежутки или щели. Ею доставляются элементам тела (за исключением только форменных элементов крови, т. е. красных, белых шариков и кровяных пластинок) все нужные им питательные вещества и в нее же попадают прежде всего все продукты обратного белкового и углеродного метаморфоза тканей, как напр. мочевина, мочевые кислоты и другие экстрактивные вещества, а также и углекислота. Л. по своему физиологическому значению может поэтому вполне считаться внутренней средой, в которой живут все тканевые элементы (за исключением только форменных элементов крови), находящие в ней истинную среду и все условия для своей жизнедеятельности. Поэтому так называемая паренхиматозная жидкость, пропитывающая органы, представляет ту же Л., которая при усиленном накоплении в тканях обусловливает их отек. Состав Л. неодинаков в различных частях тела; но в главных чертах Л. близко напоминает источник, из которого она происходит, т. е. плазму крови; качественно она почти не отличается от плазмы крови, но она гораздо беднее последней твердыми органическими составными частями и в особенности белковыми веществами. По анализам К. Шмидта, Нассе и др., собачья и лошадиная Л. содержат от 95 до 96% воды и от 4 до 5% твердых веществ, из которых 31/2%, выпадает на долю белковых веществ. В человеч. Л., по Гензену, 98% воды. Тем не менее Л. свертывается подобно крови, хотя и медленнее, и дает более мягкий сверток фибрина. Низкий уровень твердого остатка в Л. сравнительно с кровью объясняется двояко: тем, что ткани быстро потребляют на свое питание белки кровяной плазмы, просачивающиеся через стенки капилляров в ткани; с другой же тем, что Л. не есть просто фильтрат крови, а жидкость, в образовании которой принимает активное участие и деятельность клеточного эпителия лимфатических путей, обладающего по отношению к составным частям крови особенной избирательной способностью. Этим и объясняется, по-видимому, тот факт, что некоторые вещества могут находиться в Л. в гораздо больших количествах, чем в крови; так избыток сахара, введенного в кровь, большей своей частью быстро переходит в Л.; экстракт мышц рака, экстракт пиявок, яичного белка и пептонов особенно усиливают отделение Л. из грудного протока под условием только целости стеночного эпителия лимфатических капилляров; Гейденгайн назвал все эти вещества лимфагогами, т. е. усиливающими отделение Л. Другие вещества как мочевина, сахар, нейтральные соли увеличивают отделение Л. путем отнятия у тканей воды и переведения ее в кровь и Л. Замечательно, что большая часть этих лимфагогов слабо или вовсе не повышает кровяного давления и, следовательно, усиленное отделение Л. при них не может объясняться простой фильтрацией плазмы крови в ткани. Вообще ныне признано, что процесс отделения Л. находится лишь в слабой зависимости от кровяного давления, а обуславливается активной отделительной функцией клеточных элементов лимфатических путей (Гейденгайн). Следовательно, Л. не есть простой фильтрат крови, как полагали прежде, а скорее секрет — отделение, количественным составом резко отличающееся от плазмы крови. Кислорода в Л. лишь следы (около 0,1% ), тогда как в артериальной крови его находится ок. 20%, так как, во-первых, кислород Л. быстро поглощается живыми тканевыми элементами и, во-вторых, в Л. нет красных шариков, связывающих своим гемоглобином большие количества кислорода. Л. заключает в себе и форменные элементы — белые шарики или лимфоциты и она получает их из лимфатических желез, разбросанных по пути лимфатических сосудов, и из крови, благодаря процессу эмиграции лейкоцитов, т. е. белых шариков, из крови через стенки кровеносных сосудов в ткани. Эти белые шарики странствуют по лимфатическим тканевым щелям, очищая ткани от форменных продуктов тканевого распада и от различных микроорганизмов. Из лимфатических щелей эмигрировавшие белые шарики пробираются в лимфатические капилляры и другие стволы и вновь возвращаются в кровь. Что же касается белых шариков, вырабатываемых лимфатическими железами, то они увлекаются из последних прямо струей, протекающей через эти железы Л. Из сказанного ясны близкие соотношения между кровью и Л. Они особенно выделяются следующего рода опытами: после отравления лягушек слабыми дозами кураре, парализующими сферу движений этих животных, через 3 — 4 дня в крови замечается резкое увеличение числа красных шариков и еще большее понижение белых, лимфатическая же система представляется переполненной накопившейся в ней Л., содержащей в обилии белые шарики крови. По мере возвращения животного в нормальное состояние указанные явления начинают сглаживаться: лимфатическая система освобождается от излишка накопившейся в ней жидкости и в крови начинает восстановливаться нормальное отношение числа красных и белых шариков. Под влиянием кураре усиленно отделявшаяся Л. отнимала влагу у крови, а также и значительное число эмигрировавших белых шариков, а вследствие паралича двигателей Л., т. е. лимфатических сердец и мышц лимфатических систем, не возвращала этих веществ крови; последняя естественно должна была сгущаться и представлять относительное наростание числа красных шариков с одновременным падением белых, перешедших в лимфатич. систему. При восстановлении же лимфообращения — состав крови должен был быстро прийти к норме (Тарханов).
Хил или млечный сок есть тоже Л., возвращающаяся из кишечного канала и, следовательно, смешанная с всосанными продуктами кишечного пищеварения. При голодании млечный сок очень походит как по внешнему виду, так и по составу на Л. В период же пищеварения, особенно пищи, богатой жиром, хил, вследствие богатства в нем жировых капелек (до 14% жира), представляется молочнообразным, вследствие чего он и назван млечным соком; последний есть, следовательно, Л. + жир и пока грудной проток вносит в кровь эту жировую жидкость, до тех пор и плазма крови, и ее сыворотка тоже представляются мутными. Этот избыток жира в крови, однако, быстро исчезает вследствие потребления его тканями и отложения в них. Млечная система имеет началом своим центральные каналы кишечных ворсинок; эти каналы прямо переходят в лимфатические капилляры млечной системы и затем далее в лифматические сосуды, впадающие в грудной проток, где млечный сок встречается с лимфой. Грудной проток (ductus thoracicus) есть главный лимфатический ствол, собирающий Л. из нижних конечностей, всей брюшной полости, левой половины грудной полости, левой руки и всей левой половины шеи и головы. Л. из остальных частей тела, т. е. из правой половины головы, шеи, грудной клетки и из правой руки, собирается правым лимфатическим протоком (ductus lymphaticus dexter). Оба главных лимфатических протока — ductus thoracicus и lymphaticus dexter — впадают с каждой стороны в подключичные вены. Таким образом, по своему устью лимфатическая система является придатком венозной системы, а начала ее кроются в глубине тканей — в тканевых щелях, в различных сывороточных полостях, в кишечных ворсинках и так наз. периваокуляр. пространствах, окружающих в виде футляра многие кровеносные трубки. На стенках лимфатических капилляров наблюдаются мелкие отверстия, которыми полость их сообщается с лимфатическими щелями в глубине тканей; это облегчает переход Л. из последних в лимфатические капилляры. Многие сывороточные оболочки, поверхности диафрагмы, плевры и др. снабжены более широкими отверстиями, устьицами (Реклинкгаузен), колодцами (Ранвье), черпающими Л. из полости брюшной, из плеврального мешка и переводящими ее в лимфатические сосуды. Игрой этого механизма регулируются количества жидкости, находящиеся в сывороточных полостях. Засорениe этих устьиц и колодцев может обусловить чрезмерное накопление жидкости в сывороточных полостях, а в тканях — отеки. Силы, двигающие Л. от начал ее к устью, сводятся к следующему: 1) боковое давление крови, продавливающее кровяную плазму сквозь стенки капилляров в начала лимфатических сосудов. Л. должна испытывать тут давление, равное, приблизительно, давлению крови в капиллярах, колеблющемуся у человека между 25 и 50 мм. ртутного столба; давление же в месте излияния лимфатической системы в венозную (vena subclaviа) бывает ничтожным и при вдохах даже отрицательным; поэтому Л. должна течь от начал лимфатических сосудов в венозную систему; 2) присасывающее действие грудной клетки при вдохе, сопровождающееся увеличением отрицательного давления в грудной клетке, является поэтому важным фактором в лимфообращении: при каждом вдохе ток Л. в грудном протоке усиливается по направлению к его устью; 3) мышечные сокращения ускоряют движение Л. вследствие давления, оказываемого мышцами на лимфатичские сосуды; эти последние, будучи снабжены клапанами, открывающимися в сторону вен и захлопывающимися в обратном направлении, проводят при этом всегда Л. по направлению к устью лимфатич. системы; ускорение тока Л. вызывается и пассивными мышечными движениями, напр. пассивной гимнастикой. Вот почему неподвижность обуславливает отечность тканей и почему движениями можно разгонять ее (конечно, это относится к случаям, где отечность не обуславливается сердечными пороками и другими патологическими условиями); 4) кишечные ворсинки своими сокращениями представляются также могучим двигателем млечного сока, а через это и Л. в грудном протоке. Каждым своим сокращением они выдавливают содержимое своего центрального канала в начала млечных сосудов, при расправлении же ворсинок обратное поступление выдавленной жидкости в полость ворсинки не допускается захлопывающимися при этом клапанами млечных сосудов. Миллионы ворсинок, рассеянных в стенках кишек, могут совокупной работой производить значительную полезную работу; они работают еще некоторое время даже после общей смерти животного; 5) у амфибий и некоторых птиц имеются еще мышечные пульсирующие полые мешки, т. е. лимфатические сердца, вставленные на пути лимфатической системы и двигающие Л. Механизм иннервации лимфатической системы совершенно неизвестен, кроме иннервации лимфатических сердец лягушки, в особенности задних. Двигательные центры сердец находятся в нижней части спинного мозга. Связь сердец с мозгом поддерживается копчиковыми нервами: перерезка их вызывает остановку сердец в акте диастолы. Сердца снабжены и задерживающими центрами, заложенными в средних частях головного мозга (Сеченов, Суслова). Можно вызывать рефлекторное ускорение или замедление биений лимфатических сердец, смотря по условиям раздражения.
И. Тарханов.

Лимфатическая система

Лимфатическая система. — Система сосудов и полостей позвоночных животных, служащая дополнением кровеносной системы и вводящая в кровь, в виде лимфы, как избыток питательных веществ (жидкой части крови), выступивших в ткани или серозные полости сквозь стенку кровеносных сосудов, так и те питательные вещества (млечный сок — Chylus), которые вырабатываются в кишечнике при процессе пищеварения и всасываются стенками кишечника. Главные составные части Л. системы — Л. полости, сосуды и железы, а у низших позвоночных также Л. сердца. У низших позвоночных (пресмыкающихся, земноводных и особенно рыб) Л. система состоит отчасти из обособленных сосудов и полостей, имеющих собственные стенки и начинающихся в коже сетью весьма тонких (капиллярных) сосудов, отчасти необособлена, связана преимущественно с большими кровеносными сосудами (а также артериальным конусом и желудочком сердца) и лежит в наружной соединительнотканной оболочке их (tunica adventitia), одевая их в виде влагалища. Бесхвостые земноводные обладают чрезвычайно развитыми Л. полостями под кожей, которые выстланы эндотелием и делают кожу весьма подвижной и легко отделимой от частей, лежащих глубже; полости эти стоят в прямом сообщении с Л. мешками полости тела. Из этих Л. мешков у рыб и земноводных особенно развито подпозвоночное Л. пространство, окружающее аорту (а у двоякодышащих и мочеполовые органы) и связанное с Л. полостью в брыжжейке, с которой сообщаются Л. сосуды кишечника; у рыб кроме того есть продольный Л. ствол внутри позвоночника. Л. сосуды сильнее развиты у высших позвоночных; у птиц есть уже значительно развитый ствол, лежащий перед позвоночником — грудной проток (Ductus thoracicus). У млекопитающих этот сосуд, развитый еще более, имеет в нижней (задней) части значительное расширение (Cisterna chyli), притом, кроме левого грудного протока, здесь есть менее развитый, правый. Посредством грудных протоков лимфа и изливается в вены. У низших позвоночных лимфа смешивается с кровью в некоторых сосудах, которые могут наполняться то кровью, то лимфой или смесью той и другой, или изливается в вены посредством Л. сердец (см. ниже). По строению своему Л. сосуды представляют большое сходство с кровеносными. Относительно тонкие стенки более крупных Л. сосудов состоят из тех же слоев, как и стенки более значительных кровеносных сосудов: внутреннего слоя плоских клеточек (эндотелия), слоя упругой соединительной ткани, слоя гладких мышечных волокон и наружного соединительнотканного слоя (tunica adventitia). В тончайших Л. сосудах (как и в капиллярах кровеносной системы) стенка состоит лишь из эндотелиального слоя. Внутренний слой стенки Л. сосудов образует у птиц и млекопитающих многочисленные парные клапаны в виде кармашков (как клапаны вен), допускающие движение лимфы лишь в одном направлении. Клапаны лежат в суженных частях (перехватах) Л. сосудов, а части сосудов, лежащие между ними, представляют более или менее значительные расширения, благодаря чему сосуды, наполненные лимфой, имеют характерный четкообразный вид. Гладкие мышечные волокна стенок Л. сосудов расположены частью поперечно и продольно, частью косвенно; последние волокна особенно развиты в расширенных частях сосудов. Началом Л. путей (относительно которого в науке существует некоторое разногласие) являются главным образом щели между тканевыми элементами и главным образом щели соединительной ткани, а также серозные полости, откуда Л. сосуды начинаются посредством особых микроскопических отверстий (так наз. stomata). Часть Л. сосудов берет начало в стенках пищеварительного канала и распределяется в брыжжейке; эти сосуды называются млечными (vasa chylifera) и несут в кровь млечный сок (chylus). Обособленные млечные сосуды неизвестны у рыб. На пути своем Л. сосуды у птиц и особенно у млекопитающих проходят сквозь так наз. Л. узлы или Л. железы. Это разбросанные в различных органах по большей части бобовидные тельца с несколько зернистой поверхностью, которые соединены как с приносящими и относящими Л. сосудами, так и с сосудами кровеносными. Приносящие Л. сосуды входят в выпуклую сторону Л. железки, относящие Л. и кровеносные сосуды соединяются с вогнутой стороной — так называемыми воротами. Кроме того Л. железы связаны с нервами. Л. железка состоит из наружного серо-розового коркового слоя и желтоватого или темного внутреннего мозгового. Снаружи железка одета капсулой из соединительной ткани, в которой по большей части можно обнаружить присутствие гладких мышечных волокон; капсула дает внутрь пластинчатые выросты, делящие наружный слой железы на сообщающиеся между собой овальные или грушевидные дольки (фолликулы или альвеолы); внутренний слой состоит из неправильных трубчатых участков (медуллярные или фолликулярные шнуры). Внутри Л. железы настолько набиты Л. тельцами, что строение их может быть выяснено лишь после искусственного удаления их на разрезе. При этом обнаруживается, что остов железы состоит из тонкой сетки различной толщины волокон сетчатой или ретикулярной соединительной ткани с ядрами в местах соединения волокон. Сеть эта местами чаще и такие более густые участки ее ограничивают фолликулы и фолликулярные шнуры. Дольки коркового вещества одеты снаружи слоем эндотелия, такой же слой выстилает внутреннюю поверхность капсулы и ее вдающихся внутрь отростков; таким образом, каждая долька окружена высланной эндотелием полостью, пересекаемой волоконцами сетчатой соединительной ткани, в эти полости и поступает лимфа из приносящих сосудов и проходит отсюда через отверстия внутрь долек. Кровеносные сосуды частью оплетают дольки, частью тянутся поодиночке или группами по оси медуллярных шнуров. Л. узлы являются местом энергического образования (путем деления) Л. телец или лейкоцитов и выходящая из них лимфа заметно богаче лейкоцитами, чем входящая в них. Особенно заметно это в сосудах брыжжейки, если животное накормить пищей, содержащей мало жиров: млечный сок тогда почти бесцветен; а по прохождении сквозь Л. железы становится белым. Образование Л. телец происходит и во многих других местах, особенно в слое соединительной ткани, лежащем под эпителием кишечника; особенно сильно развита такая «лимфоидная» ткань, переполненная Л. тельцами, у рыб и земноводных; сюда же относится и так называемое жировое тело земноводных и пресмыкающихся. В стенках кишечника лимфоидная ткань образует отдельные дольки, фолликулы; соединение таких фолликул представляют так наз. пейеровы бляшки стенок кишечника. К числу Л. желез относится и селезенка, которая имеется у всех позвоночных. У рыб, земноводных и пресмыкающихся существуют особые органы, служащие для передвижения лимфы и обладающие способностью ритмически сокращаться — Л.-ие сердца. У рыб они мало изучены. У бесхвостых земноводных во взрослом состоянии их две пары: одна лежит между поперечными отростками 3-го и 4-го позвонков, другая под кожей на заднем конце тела (у форм с тонкой кожей, напр. у древесницы, биение их заметно сквозь кожу); у головастиков лягушек по бокам основания хвоста есть по пяти Л. сердец, у хвостатых земноводных (саламандры, аксолотля и др.) число их доходит до 20 пар и они расположены по бокам тела, вдоль боковых линий. У пресмыкающихся есть лишь задняя пара Л. сердец, лежащая на границе тела и хвоста на поперечных отростках позвонков или ребрах. Стенка Л. сердец снабжена сетью соединяющихся между собой (анастомозирующих) поперечнополосатых мышечных волокон. Собирающаяся в Л. сердца лимфа изливается из них в вены; в месте соединения с венами есть клапаны, не позволяющие крови входить в Л. сердца. У человека самый крупный ствол Л. системы — грудной проток (ductus thoracicus). Он образуется на передней поверхности 2-го или 3-го поясничного позвонка справа и сзади аорты из слияния 3 коротких и широких стволов (radices ductus thoracici); правый и левый из них (trunci lymphatici lumbales) несут лимфу из сосудов таза, нижних конечностей, половых органов и большей части брюшной стенки; средний (truncus lymphaticus intestinalis) образуется в брыжжейке из слияния млечных сосудов (vasa chylifera). Он, а иногда и начало грудного протока, образует значительное расширение (Cisterna chyli s. Receptaculum chyli). Грудной проток поднимается вверх вдоль позвоночника с левой стороны до 6-го шейного позвонка, поворачивает дугообразно кнаружи и вперед и впадает в место слияния левой подключичной вены с левой яремной; на своем пути он принимает Л. сосуды всей левой половины груди и нижней части правой, также левой половины головы и шеи и левой верхней конечности. Л. сосуды верхней части правой половины груди, правой половины головы и шеи и правой верхней конечности сливаются в правый грудной проток (Ductus thoracicus dexter s. minor), длиной около 2/3 дюйма, который впадает в правую безымянную вену, в месте слияния составляющих ее ветвей. Л. сосуды с принадлежащими им железами разбросаны во всех органах, образуя местами сильно развитые сплетения. Часть сплетений и желез лежит близко к поверхности тела, таковы, напр., Л. железы, лежащие вдоль нижнего края нижней челюсти.
И. Книпович. 
Болезни Л. системы: Лимфаденит или аденит — воспаление, припухание Л. желез, иногда при участии ближайших к ним тканей. Лимфаденит в большинстве случаев вызывается вредностями (химич. или органического происхождения), циркулирующими с лимфой. Если эти вредности задерживаются в железах, то возникают ограниченные лимфадениты (паховые, бедряные, подмышечные, подчелюстные и др.); если же, благодаря сокам тела, имеется общая дискразия крови и лимфы, то получается общий Л. (при сифилисе, золотухе, нередко при бугорчатке). Соответственно этому различают общий и местный Д., а по течению — острый и хронический. При остром Л., который в большинстве случаев бывает бактерийного происхождения, железа припухает, делается очень сочной, многократно увеличивается в объеме, а в дальнейшем легко может развиться нагноение; воспалительный процесс сопровождается болезненностью при движении соответственного органа: общее состояние немного расстроено, t° повышена иногда до 39°. 
Лечение острого воспаления ограничивается согревающими компрессами из антисептических жидкостей, втиранием серой ртутной или йодистой мази, смазыванием йодистой настойкой и др. Если же воспаление доходит до нагноения — то разрез, с соблюдением надлежащих антисептических приемов. При туберкулезе желез (частичном проявлении золотухи) типично опухание шейных Л. желез. Вначале железы мягки, величиной с лесной орех, с развитием болезненного процесса увеличиваются до величины кулака. Часто нагнаиваются и вскрываются наружу, причем выделяются ясно творожистые массы, а затем более жидкий гной. Лечение: местное вскрытие нагноившихся желез и общее поднятие питания (соленые купания, внутрь препараты мышьяка, рыбьего жира и пр.). 

Лимфангит 

Лимфангит (лимфагиоит, лимфангоит) — воспаление лимфатических сосудов, развивающееся при занесении в них ядовитого вещества из раны (отравленные раны, укушение и ужаление ядовитых животных, заражения трупным ядом через небольшие раны и даже трещины кожи). Вероятно, яд также может быть внесен в лимфатические сосуды со стороны сальных желез и волосяных мешочков. Л. сопровождается иногда высокой лихорадкой (до 39°) и бурными общими симптомами (гастрические расстройства, потрясающие ознобы и др.). Сосуды при наружном осмотре видны в виде продолговатых розовых или красных, твердых на ощупь и чрезвычайно болезненных полос. Лимфатические железы также опухают и очень болезненны при прикосновении. Болезнь в большинстве случаев кончается выздоровлением, хотя иногда развивается гноекровие и гнилокровие, которые убивают больного. Ввиду подобной опасности, показуется немедленное прижигание всякой загрязненной или отравленной раны. В общем, лечение противовоспалительное и припадочное.
Г. М. Г. 

Лимфатома 

Лимфатома — опухоль, образованная сетью расширенных и отчасти новообразованных лимфатических сосудов. Врожденные узловатые, четковидные и гроздевидные новообразования, чаще на шее, представляют полые пространства, наполненные бледно-желтоватой жидкостью — пещеристые Л. Дети с таким страданием умирают рано вследствие давления опухоли на пищевод, дыхательное горло и большие сосуды шеи. Полное вылущение опухоли удается редко, лучшие результаты получаются от повторных прижиганий. 

Лимфангиэктазия 

Лимфангиэктазия — расширение лимфатических сосудов вследствие закупорки центральной части сосуда пробкой, часто из зародышей червя filaria.

Линия 

Линия — граница поверхности. Л., служащая кратчайшим расстоянием между двумя точками, называется прямой. Л., составленная из прямых, различным образом направленных, называется ломаной.

Линкольн 

Линкольн Авраам (Lincoln) — 16-й президент Соед. Штатов, потомок поселенцевпуритан, род. в Кентукки в 1809 г., в 1817 г. переселился с отцом в Индиану, тогда еще почти незаселенную, а в 1830 г. — еще далее в глубь запада, в Иллинойс. Молодой Л. жил в это время обычной жизнью детей пионеров: он с ранних лет помогал отцу при постройке дома, в полевых работах, в рубке леса и в охоте. Обладая большой физической силой, чисто американской энергией, находчивостью в опасности и деловитостью, он был то земледельцем, то дровосеком, то охотником, то странствующим агентом торговой компании, то служащим в почтовой конторе, то лодочником. В 1832 г. он принял участие, в качестве добровольца, в экспедиции, организованной против Черного Сокола — индейского вождя, тревожившего белых поселенцев своими набегами; тут он был выбран в капитаны. Позже он пытался организовать собственное торговое дело, но обанкротился и стал готовиться к званию адвоката, неутомимо работая над пополнением своего скудного школьного образования. В 1836 г. Л. сдал экзамен на адвоката; еще раньше он был избран в законодательное собрание штата Иллинойс. Он мастерски владел народным языком; своей речью, полной юмора, метких сравнений, библейских образов, он всегда умел расположить своих слушателей в свою пользу. Ему помогала и репутация неподкупной честности. Во время своих странствований по торговым делам, он имел случай познакомиться с рабством и возненавидел его; вместе с тем, однако, он находил, что «распространение враждебных рабству теорий (в той форме, в которой они возникли в то время) ведет более к усилению зла рабства, чем к его совершенному искоренению. Конгресс Соединенных Штатов, по букве и смыслу конституции, не вправе вмешиваться в вопрос о невольничестве отдельных штатов Союза». Этот взгляд, отделявший Л. от аболиционистов, толкнул его в ряды вигов, боровшихся с рабством на почве частных, хотя и довольно важных вопросов: о рабстве в округе Колумбия, о присоединении того или иного рабовладельческого или свободного штата к союзу (Техас), об отмене Миссурийского компромисса. С 1846 по 1848 г. Л. был членом конгресса; в 1854 г. он был снова избран в конгресс. Партия вигов в это время распалась; Л. был одним из видных организаторов новой республиканской партии. В 1856 г. Л. боролся с Дугласом за место сенатора от Иллинойса, но не был избран; в том же году он был выставлен кандидатом в вице-президентство, но на выборах восторжествовала демократическая партия. В 1858 г. Л. произнес ставшую весьма популярной речь о «Раздоре в доме», где доказывал, что рабство является источником такого раздора в Соединенных Штатах и послужит гибелью Союзу, если не будет отменено; борьба с ним необходима, но прямое вмешательство Союза в дела отдельных штатов было бы все-таки неконституционно. Тем не менее косвенные меры, за которые стоял Л., были настолько опасны для рабовладельцев, что рабовладельческие штаты смотрели на возможное возвышение Л. как на тяжелый удар. В мае 1860 г. республиканский конвент в Чикого избрал Л. кандидатом на президентство, а в ноябре того же года он был выбран в президенты. Немедленно Южные Штаты, на конвенте в Чарльстоуне, постановили отложиться от Союза. Президент республики, демократ Буханан, признал это отделение законным. Когда 4 марта 1861 г. Л. вступил в отправление своих обязанностей, положение дел было очень трудное. Южные Штаты успели организоваться, выработать конституцию и подготовиться к войне; казначейство Союза и его арсенал были пусты, по вине Буханана. В своей вступительной речи Л. заявил, что он по-прежнему не признает за Союзом права вмешиваться в решение вопроса о рабстве в отдельных штатах; но, говорил он, «я смотрю на Союз, согласно с конституцией, как на неделимое целое и буду добросовестно исполнять во всех штатах законы Союза». Эта примирительная речь не привела к цели. Южные Штаты начали войну. Во время войны Л. обнаружил громадную энергию и административный талант, чем и обессмертил свое имя. Сначала он не хотел смотреть на войну как на борьбу против рабства и даже лишил власти генерала Фримонта, самовольно провозгласившего освобождение рабов в Миссури. Но уже 22 сентября 1862 г. стесненное положение Союза принудило его признать всех рабов на территории Союза свободными; этим он привлек массу негров в ряды сражающихся. В 1864 году он был вторично избран президентом республики. 9 апреля 1865 г. закончилась война, а 14 апреля Л. был убит в театре в Вашингтоне, выстрелом из пистолета, бывшим актером Бутом (Booth). Из ложи президента Бут соскочил на сцену, закричал: «Свобода! Юг отмщен!» и скрылся. Через несколько времени он был убит солдатами при аресте. Утром 15 апреля Л. скончался. Смерть его вызвала взрыв негодования и горя по всей стране; Л., отличавшийся безупречной чистотой характера и замечательной личной привлекательностью, был, несомненно, самым популярным человеком в Соединенных Штатах. В 1876 г. в Вашингтоне воздвигнута, по подписке, статуя в честь Л.; другая статуя — в Чикого. Старший сын Л., Роберт Тодд Л., род. в 1843 г., принимал участие в войне, служа капитаном в армии Гранта; в 1881 — 85 гг. был военным министром, в 1889 — 93 гг. — посланником в Англии. 
Литература. H.J. Raymond, «Life and public services of Abraham L.» (Нью-Йорк, 1864); J. G. Holland, «Life of A. L.» (Springfield, 1865); Corsby, «Das Leben A. L's» (Филадельфия, 1861); W. H. Lamon, «LHfe of A. L.» (Бостон, 1872); Jouault, «A. L., sa jeunesse et sa vie pollitique» (Пар., 1875); Power, «A. L.» (Чикого, 1875); Canisius, «A. L.» (2 изд., Берлин, 1882); Nicolay und Hay, «A. L.» (НьюЙорк, 1890); Herndon, und Weik, «A. L.» (там же, 1892); Schurz, «A. L.»(Лондон, 1891); Morse, «Life of A. L.» (там же, 1893); Макс Ланге, «Авраам Л. и великая борьба между Северными и Южными Американскими Штатами» (пер. с нем., СПб., 1867); А. В. Каменский, «А. Л., его жизнь и общественная деятельность» (Павленковская библиотека, СПб., 1891); Флетчер, «История американской войны 1861 — 65 гг.» (т. 1, пер. с англ., СПб., 1865).
В. Водовозов.

Линней 

Линней (Carolus Linnaeus, с 1762 г. Carl Linne) — знаменитый шведский естествоиспытатель, род. в Швеции в Смоланде (Smaland) в деревне Росгульт (Rashult) в 1707 г. С раннего детства Л. обнаруживал большую любовь к природе; этому много содействовало то, что отец его, сельский священник, был любителем цветов и садоводства. Родители готовили Л. к духовному званию и отдали в начальную школу в Вексиё (Wexio), где он и пробыл с 1717 по 1724 г.; занятия в школе шли плохо. По совету школьного начальства, признавшего Л. неспособным, отец хотел уже взять сына из школы и отдать в обучение ремеслу, но его знакомый, д-р Ротманн, убедил его предоставить сыну готовиться к медицине. Ротманн, у которого Л. поселился, стал знакомить его с медициной и с сочинениями по естественной истории. В 1724 — 27 г. Л. учился в гимназии в Вексиё, а затем поступил в унив. в Лунде, но в 1728 г. он перешел в унив. в Упсале, чтобы слушать известных проф., Рогберга и Рудбека. Материальное положение его было крайне тяжелым, но потом он встретил поддержку в ученом богослове и ботанике Олаусе Цельзиусе. Первая статья Л. о поле растений (рукописная) обратила на себя внимание Рудбека и в 1730 г., по предложению его, Л. была передана часть лекций Рудбека. В 1732 г. научное общество в Упсале поручило Л. исследовать природу Лапландии и дало средства для путешествия, после которого Л. издал первый печатный труд: «Florula Lapponica» (1732). Однако, Л. как не имевший диплома должен был оставить упсальский университет. Он совершил в 1734 г. вместе с несколькими молодыми людьми путешествие по Далекарлии, главным образом на средства губернатора этой провинции, Рейтергольма (Reuterholm), и затем поселился в г. Фалуне, читая лекции по минералогии и пробирному искусству и занимаясь медицинской практикой. Здесь он обручился с дочерью д-ра Мореуса и частью на собственные сбережения, частью на средства будущего тестя отправился в Голландию, где в 1735 г. и защитил диссертацию (о перемежающейся лихорадке) в г. Гардервике. Затем он поселился в Лейдене и здесь напечатал первое издание своей «Systema naturae» (1735) при содействии Гронова, с которым познакомился в Голландии. Это сочинение сразу доставило ему почетную известность и между прочим сблизило его со знаменитым в то время проф. лейденского унив., Бургавом (Boerhave), благодаря которому Л. получил место домашнего врача и заведующего ботаническим садом в Гарткампе у богача, директора ост-индской компании, Клиффорта. Здесь и поселился Л.; в 1736 г. он посетил Лондон и Оксфорд, познакомился с выдающимися английскими натуралистами того времени, с богатыми коллекциями Слона (Sloane) и пр. В течение двухлетней службы у Клиффорта (1736 — 37) Л. издал ряд работ, доставивших ему громадную известность в ученом миpе и заключавших в себе главные реформы, внесенные Л. в науку: «Hortus cliffortianus», «Fundamenta botanica», «Critica botanica», «Genera plantarum» (1737), за которой последовала работа «Classes plantarum» (1738). В 1738 г. Л. издал сочинение по ихтиологии его друга Артеди (или Peter Arctadius), умершего в Амстердаме. Несмотря на громадный успех в Голландии, Л. возвратился в Швецию, посетив Париж. Поселившись в Стокгольме, он сначала бедствовал, занимаясь скудной медицинской практикой, но скоро приобрел известность, стал лечить при дворе и в домах высокопоставленных лиц. В 1739 г. сейм ассигновал ему ежегодное содержание, с обязательством читать лекции по ботанике и минералогии, причем Л. получил звание «королевского ботаника»; в том же году он получил должность врача адмиралтейства, которая, кроме материальной обеспеченности, доставила ему возможность изучать богатый клинический материал; вместе с тем ему разрешено было вскрытие трупов лиц умерших в морском лазарете. В Стокгольме Л. принимал участие в основании академии наук (первоначально частного общества) и был ее первым президентом. В 1741 г. ему удалось получить кафедру анатомии и медицины в Упсале, а в следующем году он поменялся кафедрами с Розеном, который за два года до того занял в Упсале кафедру ботаники. В Упсале он привел в блестящее состояние ботанический сад, основал в 1745 г. естественно-исторический музей, в 1746 г. издал «Fauna Suecica», в 1750 г. «Philosophia botanica»; в то же время он выпустил ряд изданий своей «Systema naturae», постепенно дополняя, расширяя и улучшая ее (2 изд. вышло в 1740 г. в Стокгольме, 12 и последнее — при жизни Л. в 1766 — 68 гг., а после его смерти Гмелин выпустил в Лейпциге новое, частью измененное издание в 1788 г.). Преподавательская деятельность Л. также имела громадный успех, число слушателей упсальского унив. с 500 возросло, благодаря Л., до 1500; сюда явились слушать его многие иностранцы; со своими слушателями он предпринимал экскурсии в окрестностях Упсалы, а многим из своих учеников доставил позднее возможность произвести научные исследования в различных странах. Гордясь Л. как выдающейся научной силой, шведские короли осыпали его почестями, в 1757 г. он получил дворянство, в котором был утвержден в 1762 г. (причем фамилия его была переделана в Linne). Он получил почетные и выгодные предложения в Мадрид, Петербург (еще ранее в 1741 г. Галлер предлагал ему занять кафедру в Геттингене), но отклонил их. В 1763 г. Л. был избран членом французской академии. В 1774 г. с ним сделался удар, а через два года новый лишил его возможности продолжать деятельность; он умер в 1778 г. Последние годы он жил в имении Гаммарбю (Наmmarby), передав лекции своему сыну Карлу, который после его смерти занял в Упсале кафедру ботаники, но умер почти в начале своей ученой деятельности, в 1783 г. Коллекции и библиотека Л. после его смерти были проданы в Англию (Смиту) женой Л. Научные заслуги Л. в высшей степени важны. Он ввел точную терминологию в описания растений и животных, между тем как до него описания отличались такой неопределенностью и спутанностью, что точное определение животных и растений было невозможно, а описания новых форм все более и более запутывали дело вследствие невозможности решить, действительно ли данная форма не была описана ранее. Другая важная заслуга его — введение двойной номенклатуры: каждый вид Л. обозначает двумя терминами: названием рода и названием вида (напр. тигр, леопард, дикая кошка принадлежат к роду кошка (Felis) и обозначаются названиями Felis tigris, Felis pardus, Felis catus). Эта краткая точная номенклатура заменила прежние описания, диагнозы, которыми обозначались отдельные формы за отсутствием точных названий для них, и тем устранила множество затруднений. Первое применение ее Л. сделал в работе «Pan suecicus» (1749). В то же время, принимая за исходный пункт в систематике понятие о виде (который Л. считал постоянным), Л. точно определил отношение между различными систематическими группами (классом, отрядом, родом, видом и разновидностью — до него названия эти употреблялись неправильно и с ними не связывалось определенных представлений). Вместе с тем он дал новую классификацию для растений , которая хотя и была искусственна (что сознавал и сам Л.), но была весьма удобной для приведения в порядок накопившегося фактического материала (Л. указывал в «Philosophia botanica» и естественные группы растений, соответствующие современным семействам; в некоторых случаях он отступал даже от своей системы, не желая нарушать естественные соотношения известных видов). Животное царство он делил на 6 классов: млекопитающих, птиц, гадов (= современным пресмыкающимся + земноводным), рыб, насекомых (=современному типу членистоногих) и червей. Наиболее неудачна последняя группа, соединяющая в себе представителей самых разнообразных групп. Система Л. заключает и некоторые усовершенствования сравнительно с прежними (напр. китообразные причислены к млекопитающим); притом, хотя в своей классификации он и держался преимущественно внешних признаков, но данное им деление на главные группы опирается на анатомические факты. Проводя указанные реформы в систематике, Л. привел в порядок весь накопившийся до него и находившийся в хаотическом состоянии фактический материал по ботанике и зоологии, и тем в высшей степени сильно содействовал дальнейшему росту научных знаний. Подробности относительно жизни и значения Л. см. у Gistel, «Carolus Linnaeus» (1873); Malmsten, «Carl v. Linne» («Samml. gemeinverstande. wiss. Vortrage» v. Virchow und Holtzendorff, 1879); Carus, «Histoire de la Zoologie» (1880) и то же на немецком языке «Geschichte d. Zoologie» (1872); на русском В. А. Фаусек, «К. Л.» (1891) и гр. Л. Энгерштрем «К. Л.» (СПб. 1876). Н. Кн.

Линолеум 

Линолеум — особый вид клееночных изделий, называемых также пробковыми коврами; изобретен в сравнительно недавнее время (в 60-х годах настоящего столетия) и получает ныне большое распространение как наилучший материал для устройства чистого полового настила в жилых помещениях. Требования, предъявляемые к чистым полам жилых помещений по соображениям гигиеническим и строительным, а также в отношении красоты и удобств, представляют в своей совокупности трудно разрешимую задачу и при наличности тех обычных материалов, которыми располагает строительная техника, удовлетворяются далеко не вполне. Л. в этом отношении представляется наиболее подходящим материалом: отсутствие пор на его поверхности, полная непромокаемость, малая теплопроводность, значительные размеры отдельных кусков (до 2 — 21/2 м. ширины) и достаточная прочность — суть преимущества Л как полового настила. Л. изобретен в Англии и фабрикация его была вызвана стремлением удешевить и расширить применение однородного с ним по назначению и свойствам камптуликона, получившего в конце 50-х годов в Англии довольно большое распространение. Камптуликон приготовлялся из смеси размягченной каким-либо растворителем (бензином) каучуковой массы с твердой примесью (землей, деревом, пробкой), наносившейся посредством прокатывания в валах на прочную джутовую или пеньковую ткань. Высокая цена, в какую обходились эти изделия, побудила некоторых фабрикантов стараться заменить каучук другим материалом, что и было достигнуто применением разных высыхающих растительных масс. Как показывает само название, главная составная часть массы, из которой приготовляется Л., есть льняное масло. Посредством соответственной обработки и смешения со смолами, вареное льняное масло приобретает консистенцию и свойства, подобные каучуку, что дает возможность заменить последний в указанного рода изделиях; подобными же свойствами обладают и другие высыхающие масла — ореховое, хлопчатниковое и др. В производстве Л., для сообщения маслу большей тягучести и свойства скорее засыхать на воздухе, вареное или обработанное окислителями масло подвергается пульверизации в вентилируемых нагретым воздухом камерах (способ Вальтона) или (по способу Парнакотта) обработке струей теплого воздуха. В результате такой обработки получается красно-желтая или коричневатая каучукоподобная масса, загустевающая еще больше при охлаждении. Л. состоит из слоя толщиной в несколько миллиметров (3 — 5) затвердевшей линолеумовой массы, нанесенной на прочную основную ткань, сплетенную из толстой джутовой пряжи и просмоленную с изнанки. Линолеумовая масса составляется из тесной смеси окисленного льняного масла со смолами и измолотой в тонкую муку пробкой. Некоторые фабриканты заменяют пробковую муку молотым торфом, древесинной мукой и т. п. Пластичных и непластичных составных частей линолеумовой массы в разных сортах Л. берется приблизительно поровну. Для примера приводим состав простейшей линолеумовой смеси: 100 ч. окисленного льняного масла, 37,5 ч. канифоли, 12,5 ч. новозеланд. копала (Kauri-Copal) и некоторое количество краски, напр. охры, мумии, киновари. Размешивание этих материалов производится в котлах с паровой рубашкой, снабженных мешалками. Тягучая и достаточно подвижная консистенция получаемой смеси при охлаждении переходит в более твердую, поэтому пробковая мука прибавляется к ней еще в нагретом виде, с обработкой при сем в особых мешалках, типа механических глиномялок, также обогреваемых паром. Нанесение массы на ткань производится непосредственно, без помощи какого-либо связующего средства; при температуре 140 — 150°С масса настолько пластична и клейка, что при сильном нажатии на ткань очень прочно закрепляется на ней. Чем ткань тоньше и ровнее, тем лучше и глубже она пропитывается массой. Лакирование ткани с изнанки производится после нанесения массы и для этой цели служат обыкновенно простые масляные или смоляные лаки, намазываемые тонким слоем на ткань посредством таких же машин, как в клееночном производстве. Для покрытия ткани линолеумовой массой употребляются горячие пресса двух типов — плоские и вальцовые (каландры), те и другие непрерывно действующие. Полые плиты или валы, между которыми пропускается ткань вместе с массой, нагреваются паром в 5 — 6 атмосфер, при температуре которого масса, как сказано, достаточно текуча. Если масса в холодном виде тверда, то ее разрезают на мелкие куски и подают к горячим валам, от соприкосновения с которыми она размягчается и прокатывается вместе с непрерывно поступающей тканью; иногда ее особо отпрессовывают валами и в виде полотнища подают к ткани, вместе с которой она и захватывается прессом. Расстоянием между прессующими валами определяется толщина наносимого слоя: в готовом изделии эта толщина всегда несколько больше вследствие упругости массы. Для получения более гладкой поверхности Л. вальцуется вторично. Тотчас же после горячей прессовки мягкий еще Л. остужается пропуском на барабанах, охлаждаемых изнутри проточной водой и затем навивается на скалку. Для предупреждения прилипания при такой накатке употребляются холщевые подкладки. Двусторонний Л. приготовляется точно так же, причем сперва накрывается массой одна сторона ткани, затем, по охлаждении, другая; или же ткань сразу пропускается между двух валов, к которым одновременно подается масса из двух воронок. Получение многоцветных изделий, напр. окрашенных под гранит, достигается тем, что масса разных цветов, истертая в твердом виде в порошок и смешанная в желаемой пропорции, насыпается из распределительной воронки на протаскиваемую под ней ткань, разравнивается по поверхности ткани механическими скребками и прессуется сперва пластинчатым, а затем вальцовым горячими прессами. Мозаичные изделия правильных очертаний получаются с помощью довольно сложных печатно-прессовальных станков с рифлеными прессами разных систем. Наиболее простой способ расцветки Л. состоит в печатании по поверхности вполне готового одноцветного товара растертых на масле земляных красок; печатание производится при помощи ручных рельефных форм или машин перротинного типа. Последняя операция в производстве Л. — сушка. Продолжительность ее обуславливается сортом и степенью предварительного окисления, примененного для изготовления массы льняного или другого высыхающего масла. Изделие, вышедшее из прессовальной машины и охлажденное на барабанах, получается хотя и в достаточно отвердевшем виде, допускающем даже накатку в валы без прилипания, но оно еще не годится в употребление по причине некоторой излишней пластичности и резкого масляного запаха, зависящих от неполного отвердения вошедших в состав массы высыхающих масел. Окончательная высушка Л. производится в сильно вентилируемых сушильнях, при постоянной температуре вдуваемого в них воздуха 25 — 35° С, в течение 2 — 6 недель и более. Литература по этому предмету очень бедна; кроме отдельных мелких статей в иностранных технич. журналах и сборниках английских и немецких патентов, можем указать на вышедшую в 1888 году книгу: «Geschicte, Eigenschaften und Fabrikation des Linoleums», Гуго Фишера.
А. Соколов.

Линь 

Линь (Tinca vulgaris s. tinca) — представитель особого рода семейства карповых рыб (Cypriniodae). Чешуя мелкая, глубоко сидящая в толстой слизистой коже; боковая линия полная; спинной плавник короткий, передний его край приходится над брюшными плавниками; заднепроходный плавник короткий, хвостовой несколько усечен; рот на конце головы, на углах рта по короткому усику; конические глоточные зубы расположены в один ряд, с одной стороны их 4, с другой 5. Тело очень гладкое и покрыто толстым слоем слизи; все плавники закруглены. Цвет находится в сильной зависимости от свойств тех вод, в которых Л. живет. Вообще цвет черно— или оливково-зеленый, с золотистым или медным блеском, на брюхе светлее; в реках и чистых озерах он желтее. В Богемии и Верхней Силезии разводится особая, очень красивая разновидность — золотистый Л. (Т. chrysitis), с крупной тонкой чешуей, золотистого или красного цвета с черными пятнами. У самца 2-й луч брюшного плавника больше и толще, чем у самки. Длина его 20 — 50 и до 70 см., вес до 3 — 4, редко 5 — 6 кг.; изредка попадаются, однако, еще более крупные экземпляры: около Киева был пойман Л. длиной около 1 арш. и весом около 181/2 фн. Л. водится в Европе и юго-зап. Сибири. На севере его, по-видимому, нет (указывают, однако, будто бы он водится около Архангельска), на вост. склоне Урала доходит до 57° с. ш., в Финляндии — до 62° с. ш., на Кавказе представляет большую редкость. Живет преимущественно в тихих тинистых водах, но иногда и в низовьях рек до взморья. Л. — вялая и ленивая рыба, держится на дне, питается водяными растениями, насекомыми и т. п. На зиму зарывается в ил и впадает в спячку. Время икрометания на юге России, по большей части, — конец мая и начало июня. Число икринок у самки около 300000. Мясо вкусно, но часто отзывается тиной. Л. нигде не составляет предмета важного промысла; ловится в морды и верши и т. п., в сети, на удочку и острогой (лученье). Легко разводится в прудах.
Н. Кн.

Лион 

Лион (Lyon) — гл. г. дпт. Роны, после Парижа самый большой и важный город Франции, при слиянии Роны и Соны, в красивой местности, изобилующей садами и виноградниками; имеет 6 предместий. 416029 жителей. Перворазрядная крепость; с 1874 г. Л. защищен вторым, наружным рядом фортов, которые окружностью в 80 км. охватывают прежние укрепления, расположенные частью в самом городе, частью на расстоянии 1 — 5 км. от него. Из множества площадей в Л. (свыше 100) выделяются площадь Белькур (Bellecourt), с каштановыми аллеями, садами и конной статуей Людовика XIV, и площадь Карно, со статуей республики. Старинный собор св. Иоанна, в смешанном, византийско-готическом стиле; ратуша с бронзовыми группами «Роны» и «Соны» на фасаде; дворец св. Петра или изящных искусств. 4 государственных факультета, с 1800 слушателей; католический унив., с 4 факультетами; ветерин. училище, семинария, школа изящных искусств, заведения для глухонемых и слепых. Городская библиотека имеет свыше 200000 том. и 2400 рукописей. Музей картин, скульптуры, антикварных вещей; ботанический сад, обсерватория; многочисленные общества. Больница Hоtel Dieu основана в VI ст. Л. занимает первое место в мире по производству шелковых материй. Собственно шелковых фбр. в Л. нет: по заказу нескольких крупных предпринимателей работы исполняются в маленьких, самостоятельных мастерских. Число таких станков в городе и окрестностях доходило в 1894 г. до 85000, число рабочих — до 95000. Вообще шелковое производство занимает около 210000 рабочих. Стоимость ежегодно вырабатываемых продуктов колеблется около 300 милл. фр. До 80 шляпных мастерских, 12 машинных мастерских, 10 котельных, железоделательный зав.; производство пуговиц, булавок, искусственных цветов, цветной бумаги и обоев; типографии, книжная торговля, фбр. химических веществ, парфюмерий, фаянсовой и глиняной посуды и пр. Торговля очень значительна; ей благоприятствует выгодное положение Л. у двух судоходных pp. и на пути между Средиземным м., внутренней Францией, Швейцарией и Италией. Кроме предметов шелкового производства ведется значительная торговля вином, хлопком, овечьей шерстью, каменным и древесным углем, мукой и др. Л. был значительным городом древней Галлии и назывался Lugdunum. Под римским владычеством достиг цветущего состояния. При Нероне сгорел, но быстро возник вновь. Из римских построек сохранились остатки трех акведуков, театров и пр. Христианство в Галлии раньше всего утвердилось в Л. В средние века Л., с окружающей областью, составлял графство Лионнэ; при имп. Конраде II принадлежал германской империи. В XIII ст. здесь были два значительные церковные собора. Во время первой франц. революции Л., в 1793 г., принял сторону противников конвента, вследствие чего был осажден правительственными войсками, принужден к сдаче и приговорен конвентом к уничтожению. Комиссары конвента, Колло д'Эрбуа, Фуше и Кутон, не исполнили этот приговор всецело, но множество жителей было расстреляно, лучшие здания разрушены. После революционных погромов Л. оправлялся очень медленно; только с 1815 г. торговля и фбр. шелку стали быстро развиваться. Кроме конкуренции других стран, Л. повредили восстания 1831, 1834 и 1849 гг., подавленные военной силой. В 1840, 1856 и 1882 г. Л. пострадал от наводнений. В 1872 г. и в 1894 г. здесь были большие промышленные выставки. При посещении последней был убит президент Кapно.

Липа 

Липа (Tilia L.) — род деревьев из семейства липовых. Листья очередные, двухрядные, сердцевидные и пильчатые, прилистники рано опадающие. Цветы собраны в виде ложных зонтиков, сидящих в углах листьев и снабженных бледным языковидным прилистником, до половины приросшим к ножке соцветия. В чашечке и в венчике по 5 частей. Тычинки в большом числе, при основании срастаются более или менее заметно в 5 пучков, из них внутренние у некоторых видов не имеют пыльников, представляясь стаминодиями. Завязь цельная, 5-гнездая, в каждом гнезде по 2 семяпочки. Плод ореховидный, вследствие недоростания семяпочек односемянный или 2-семянный. Зародыш в семенах с листоватыми, лопастными семядолями. До 10 видов, раздробляемых некоторыми авторами еще на большее число. У нас в Европ. России и в зап. Сибири распространен вид Т. parvifolia Ehrh. (Т. ulmifolia Scop.), причислявшаяся Линнеем к его виду Т. europaea L., куда относил он и зап.европейский вид Т. platiphylla Scop. Эти 2 вида типически между собой довольно хорошо отличаются, но между ними имеются переходы, подавшие повод образовать вид Т. intermedia DC, принимаемый иными за разновидность, другими за помесь между вышеназванными, что действительно указывает на их близкое cродство, а может быть и на принадлежность их действительно к одному виду. В своих типических формах обе Л. отличаются следующими признаками. Т. раrvifolia — зимняя, мелколистная Л. Листья голые, с изнанки сизы, несут в углах нервов пучечки рыжих волосков, соцветия направлены кверху, содержат от 5 до 11 цветов, плоды тонкостенные, с неясными ребрами. Бывают вышиной в 30 м. на 120 году, но могут достигать и гораздо большей старости. Известны Л., которым насчитывается до 800 и даже 1000 лет. Л. в России доходит до средней Финляндии, а оттуда северный предел ее распространения понижается до северной оконечности озера Онего, проходит через Шенкурский у. Архангельской губ., дальше понижается почти до Устюга, а потом и до 60° сев. шир.; переходя через Уральский хребет, северный предел Л. понижается весьма сильно к югу, подымаясь опять в Сибири. — Т. platiphylla — летняя Л. — цветет и идет в сок раньше предыдущей, листья ее крупнее и пушистее, изнанка не сизая. Соцветия поникшие, плоды с жесткой скорлупой и 5 резкими ребрами. Ее распространение в России плохо известно. По-видимому, она дико попадается только в юго-западной окраине и в Польше, также как на Кавказе, достигает таких же размеров, как и зимняя. В парках и садах она у нас несомненно разводится с успехом. Серебристая Л. (Т. argentea Desf.) растет у нас на Кавказе и в юго-зап. России, а в остальной Европе — в восточной ее части. Местами на Кавказе и местами в Крыму попадается еще Т. rubra DC., в садах и парках — американская (Т. americana). Дерево Л. высоко ценится для разных поделок и построек. Громадные липовые стволы, достигающие свыше сажени в диаметре, идут за Кавказом на чаны для выдавливания винограда. У нас же Л. идет главным образом на лыко, т. е. на добывание дуба, дающего кроме лубков еще мочало, идущее на циновки, рогожи, кули, а также на лапти. Громадное употребление этого материала (дуба) уже имело следствием истребление липовых лесов во многих местах, где Л. была еще сравнительно очень недавно весьма обильна. Дело в том, что для добычи дуба приходится губить целое дерево, а восстановление липовых лесов хотя и происходит быстро, с помощью побегов от ствола сеянцами, но далеко не в той степени, в которой идет ее истребление. Другой продукт Л. — ее цветы, собираемые в огромном количестве для лекарственной цели. Л. растет всего лучше в теплых и достаточно наделенных дождями странах, как напр. зап. Закавказье, в странах с недостаточными дождями она не достигает тех размеров, которые получает даже в климатах холодных, но более влажных. Довольствуется весьма разнообразными почвами и очень легко засевается сама собою.
А. Бекетов.

Липецк 

Липецк — уездный город Тамбовской губ.; возник на месте другого города, существование которого относит предание к глубокой древности. Принадлежал к курскому княжеству, затем был резиденцией липецких князей. В 1284 г. Л. разорен татарами за непослушание баскаку Ахмету. В конце XVII в. здесь было с. Липовка. Петр I устроил здесь литейный завод для приготовления снарядов и других военных принадлежностей, действовавший до открытия Луганского зав., в 1796 г. Петр I открыл и липецкие минеральные воды и выстроил себе дворец, сгоревший в 1806 г. При учреждении Тамбовской губ., в 1779 г., Л. сделан уездным городом. Жителей 16931 (8523 мжч. и 8408 жнщ.): православных 16770, раскольников 35, католиков 21, протестантов 8, евреев 62, магометан 12, проч. исповеданий 23. Дворян 396, духовного сословия 69, почетных граждан и купцов 1466, мещан 13025, крестьян 1512, военного сословия 448, проч. сословий 15. Православных црк. 10; всех зданий 2125, из них 298 каменных. Л. расположен в 1/2 в. от юго-вост. жел. дороги (линия Орловско-Грязская). 2 ярм., на которые привозят товару около 100 тыс. Фабрик и заводов 41, с производством на 567471 р. : винокуренный зав., с производством на 372038 р., 4 свечновосковых — на 58600 р., 9 кожевенных — на 55 тыс. р., 1 табачная фбр. — на 45 тыс. р. Духовное учил., женская прогимназия, уездное и приходское учил., 3 церковноприходских, 2 школы грамотности. Богаделен 2; приют для бедных детей имени А. П. Хренникова. Дамское попечительство о бедных и попечительство при приюте. Отделения русского общества охранения народного здравия и общества улучшения народного труда. Земство содержит в Л. больницу. Городских доходов 37561 р., расходов 36274 руб., в том числе на город, управление 7723 р., на учебные заведения 5198 р., на благотворительные учреждения 494 р., на врача 300 р. У города земли 3386 дес., в том числе пахотной 889 дес., выгонной 1002 дес. Обширное садовое заведение, мятная плантация, приготовление яблочного вина. Выдано торговых документов (1894) 1685. Памятник Петру I, поставленный в 1830 г.

Лира 

Лира — древнегреческий струнный инструмент, впервые появившийся во Фракии. Изображение Л. служило символом искусства и в особенности музыки. Л. состояла из резонансного корпуса-ящика, круглого или овального, по бокам которого были укреплены два расходящихся (рогообразно) бруса. Верхние концы последних соединены были перекладиной, к которой шли укрепленные у резонансного ящика струны (3 или 4). После Терпандра число струн увеличивается от 5 до 8. Позднее оно дошло до 11 и даже 18. Играющий на Л. задевал струны плектром, т. е. заостренной пластинкой (костяной или деревянной), позже — пальцами. Л. были различных размеров: малая — с высоким строем, средняя — со средним и большая — с низким строем. Л. часто служила для сопровождения пению. Лирическая поэзия получила от нее свое название. Изобретение Л. приписывалось Гермесу, который подарил ее Аполлону. Остатки древних Л. находятся в британском музее, в Лондоне.
Н. С.

Лирохвост

Лирохвост, птица-лира, менура (Меnura) — род птиц из отряда воробьиных, составляющий особое семейство Menuridae. Крупные птицы, как по строению, так и по внешнему виду сильно уклоняющиеся от остальных воробьиных. Клюв средней длины, прямой, на конце согнутый, у основания ширина его больше, чем вышина; крылья короткие, 7, 8 и 9-ое маховые — самые длинные; хвост у самца из 16 рулевых, из них наружная и средняя пара изогнуты в виде буквы S и придают хвосту лировидную форму; они имеют сплошные бородки; остальные перья хвоста тонкие с несплошными бородками и напоминают перья некоторых цапель; хвост самки ступенчатый и состоит из 12 перьев; ноги с высокой тонкой цевкой, передние пальцы соединены при основании перепонкой; когти кривые, но тупые, длина их равна длине пальцев; оперение густое и рыхлое; на голове перья удлинены в хохолок, у основания клюва щетинки. Известны два вида, живущие в южной и вост. Австралии в густых кустарниках, скалистых и холмистых местностях; живут на земле и превосходно бегают, летают крайне редко; крайне неподвижны и осторожны. Голос довольно разнообразен, сильно развита способность подражать другим звукам. Л. питаются насекомыми, улитками, червями, а также семенами. Гнездо по большей части строится невысоко над землей, закрыто сверху крышей и имеет боковой вход; самка кладет одно яйцо, светлого пепельно-серого цвета с бурыми пятнами, и высиживает его одна; птенец почти голый и слабый. Menura superba водится в Новом Южном Валлисе; у самца верхняя сторона темно-буро-серая с буро-красноватым надхвостьем, горло красное, нижняя сторона буровато-пепельно-серая, брюшко светлее, хвост на верхней стороне черновато-бурый, снизу серебристо-серый; длина 130 см., крыло 29 см., хвост 70 см. Самка значительно меньше, грязно-коричневого цвета, брюшко серого. М. alberti более ржавого цвета, лировидные наружные перья короче.
И. Кн.

Лисички 

Лисички (Cantharellus cibarius Fr.) — съедобный шляпочный гриб из базидиомицетов, сем. Agaricaceae. Весь гриб оранжево-матового цвета; шляпка у него под конец становится ворончатовогнутой; край ее сначала загнутый, а потом выемчатый; пенек полый, постепенно расширяющийся в шляпку. Запах слабый, но приятный, вкус несколько кисловатый. Л. растут в лесах. Считаются, особенно в западной Европе, одним из лучших съедобных грибов.

Лиссабон 

Лиссабон (Lissabon, Lisbonne, исп. и порт. Lisboa) — столица Португалии, центр ее торговли и колониальных сношений, военный порт, в пров. Эстрамадура, на сев. бер. Лиссабонской бухты, образуемой устьем Тахо. С моря на Л. чудесный вид; город расположен амфитеатром на холмах, окаймленных цепью Серра де Цинтра, в местности, усеянной фабриками, дачами, садами и апельсинными рощами. 18 км. в окружности; в 1890 г. 307661 жит. (вместе с предместьями). Много негров, креолов, мулатов, иностранцев, 30000 галегосов из исп. Галиции. После землетрясения 1755 г. физиономия Л. совершенно изменилась. Рынок, с прекрасными торговыми рядами; сады Сан-Педро д'Алькантара, Эстрелла, зоологический и королевский; улица Альмеида Гаррет, с площадью Камоэнса, где собирается элегантный свет. Из церквей выдаются собор (базилика) и церк. св. Роха, с драгоценными мозаиками. Между королевскими замками замечателен только Аюда (Ajuda), с ботаническим садом, естественно-историческим кабинетом и другими коллекциями. Богатые коллекции картин и др. предметов искусства в резиденции кор. Фердинанда. Алькантарский водопровод, выложенный мрамором, доставляет воду из Альвиеллы, Белласа и др.; 127 арок. Прежний Иеронимитский монастырь Белем, XV в. — огромное здание, на половину мавританско-византийского, на половину романоготич. стиля, теперь сиротский дом; в нем церковь с гробницами Эммануила Вел., Иоанна III, Альфонса IV и кардинала Генриха. На берегу Тахо Торре де Белем — старая башня мавританско-готич. стиля, с батареей на вершине. Два театра, арсеналы сухопутный и морской, верфи и доки. Лицей, несколько учительских семинарий, промышленный институт с коммерческой школой, рисовальная школа, политехническая школа с прекрасным ботаническим садом и богатым естественноисторическим музеем, медико-хирургическая академия, военная школа, морская школа с обсерваторией, метеорологическая обсерватория, сельскохозяйственный и ветеринарный институты, много народных и частных школ. Академии искусств и наук, с библиотекой и ботаническим садом; две публичные библиотеки, из которых национальная с 150000 тт. и 10000 рукописей; государственный архив, с громадным количеством документов (из них 83000 касающихся Индии); музей изящных искусств; громадный воспитательный и сиротский дом. Значительная промышленность: филиграновые изделия, обработка хлопка, шерсти и шелка, обувь, шляпы, металлические изделия, обтеска камня. Несколько фабрик табачных, фарфоровых, мыловарен, сталелитеен. Целебные теплые ключи в Рибейра Вальха и в арсенале. Значительная торговля; несколько сотен иностранных торговых домов; много банков, страховых, пароходных и железнодорожных обществ; биржа, консульства. Прямое пароходное сообщение с Азией, Африкой, Америкой и почти всеми европейскими морскими портами. Вход в Лиссабонский зал. — Entrada di Tejo (600 м. ширины) — делится подводным рифом на два канала; необходимы лоцманы; форты Сан-Джулиано и Бугио или Сан-Лоренцо. Вывоз картофеля, оливкового масла, южн. фруктов, вина, соли, руды и разных изделий. Л. — древний Олизиппо или Улизиппо, у римлян Felicitas Julia, у свевов и вестготов Олизипона или Улизипона, у арабов АльОшбуна и Лишбуна. В 716 г. достался арабам, несколько раз переходил из рук в руки; в 1147 г. Альфонс португ. окончательно сделал его христианским, с помощью крестоносцев. Иоанн I сделал Л. резиденцией, Эммануил Вел. — исходным пунктом морских экспедиций, и Л. стал значительнейшим торговым городом Европы, мировым рынком; пал во время исп. владычества (1580 — 1640); снова расцвел под властью дома Браганца, число жит. дошло до 300 т., но в 1755 г. на две трети разрушен землетрясением и наводнением; энергия министра Помбаля возродила его из пепла. С 29 ноября 1807 г. до 30 авг. 1808 г. был в руках французов; освобожден англичанами. Устраивается линия укреплений для защиты города с суши.

Лист 

Лист (Ferenz Liszt) — знаменитый пианист-виртуоз, композитор, педагог, капельмейстер и писатель о музыке, много послуживший прогрессу музыкального искусства в XIX стол. Род. 10 октября 1811 г. в Венгрии; с самого раннего возраста обнаружил необычайные музыкальные способности и заслужил название Wunderkind. Семи лет он читал ноты без посторонней помощи и вообще с чтением музыки познакомился ранее, чем с грамотой. После трехлетних занятий у отца, Л., когда ему было около девяти лет, впервые выступил в публичном концерте. Шесть венгерских магнатов обеспечили Л. настолько, что он мог получить серьезное музыкальное образование. С 1821 г. он занимался в Вене игрой на фортепиано у Карла Черни, теорией — у Сальери. Выступая в концертах, Л. вызывал громадную сенсацию в венской публике; во время одного из них Бетховен, после импровизации мальчика, поцеловал его. В 1823 г. Л. поехал в Париж, где занимался у Паэра, потом у Рейха. Одноактная опера его, «Дон-Санхо», была дана в Париже в 1825 г. К этому же времени относятся его фортепианный концерт A-moll, этюды и пр. В 1827 г. умер отец Л., вследствие чего мистическое настроениe, и прежде замечавшееся в Л., еще более его охватило; церковь стала его утешением. Чтение, а впоследствии знакомство с такими людьми как Гюго, Бальзак, Гейне, Альфред де-Мюссе, Жорж Занд, выработали в Л. художника-мыслителя. С юных лет и до конца жизни он старался пропагандировать все то, что заслуживает внимания, но остается в тени. Так например, в 1829 г. Л. первый играл в Париже концерт Es-dur Бетховена, классическая музыка которого была в то время недоступна парижанам. Большое влияние оказал на Л. Паганини, npиехавший в Париж в 1831 г. Игра гениального скрипача побудила Л. добиться еще большего совершенства в исполнении. На некоторое время он отказался от концертирования, усиленно работал над техникой и переложил для фортепиано каприччио Паганини, вышедшие под названием шести этюдов. Этот труд был первым и чрезвычайно блестящим опытом в фортепианном переложении, которое впоследствии Л. довел до столь высокой степени. На Л. как на виртоуза имел также громадное влияние Шопен, а как на композитора — Берлиоз. Около 1835 г. большое внимание обратили на себя статьи Л. о социальном положении артистов во Франции, о Шумане и др. Рано Л. начал и педагогическую деятельность, которую никогда не покидал. В середине 30-х годов Л. предпринимает путешествие по Швейцарии, Италии. К этому времени относятся его сборник пьес «Album d'un voyageur» (изданный впоследствии под названием «Annees de pelerinage») фантазии на «Пуритан», «Лючию», «Жидовку», переложения пасторальной симфонии Бетховена и многих сочинений Берлиоза. Дав несколько концертов в Париже и Вене, Л. возвращается в Италию (1839), где пишет знаменитую пьесу «Venezia е Naроli» и оканчивает переложение симфоний Бетховена на фортепиано. Необычайные размеры его слава получает между 1839 и 1848 гг. В этот период Л. несколько раз объехал всю Европу, не исключая России, Испании, Португалии, Турции. В России Л. был в 1842 и 1848 гг. Он первый стал выступать в концертах, исполняя всю программу один, без участия посторонних артистов. Результатом артистических путешествий было большое состояние, давшее Л. возможность подвинуть дело постановки монумента Бетховену в Бонне: он внес недостававшую сумму в 18 тыс. талеров. Для музыкального торжества, сопровождавшего открытие памятника (1845), Л. написал кантату, посвятив ее памяти Бетховена. Как пианист-виртуоз Л. открыл новые горизонты. Он властвовал над публикой не только благодаря своей технике и новизне приемов, но, главным образом благодаря глубокохудожественному исполнению. Он умел передать свое искусство своим ученикам и создал целую листовскую школу, представителями которой являются Таузиг, Бюлов, г-жи Ментер, Бронсар и мн. др. Величайший из пианистов как в игре, так и в фортепианных произведениях, он выказал глубокое понимание богатых средств фортепиано. В 1848 г. Л. посвятил себя капельмейстерской деятельности, поселившись в Веймаре. Благодаря ему, Веймар становится средоточием музыкальной жизни Германии. На оперной сцене и концертах, под управлением Л. выдвигается вперед все выдающееся в музыкальном искусстве, все молодое и талантливое. «Тангейзер» Вагнера, не имевший успеха в Дрездене, получает должную оценку в Веймаре; там же впервые ставится «Лоэнгрин»; обеим этим операм Л. посвящает особую брошюру. Берлиоз, потерпевший неудачу в Париже с оперой «Бенвенуто Челлини», имеет с ней полный успех в Веймаре. То же происходит и с оперой «Геновефа» Шумана, совершенно непонятой в Лейпциге. Л. с одинаковой симпатией относился к композиторам своей страны и чужих стран. Русские композиторы всегда вызывали в Л. живейший интерес и большое сочувствие. Во время веймарского периода написаны: гранская месса и почти все оркестровые сочинения Л., симфонии и симфонические поэмы, масса фортепианных произведений — 15 рапсодий, 18 этюдов, полонезы, ноктюрны. В начале 60-х годов Л. переселился в Рим, а в 1865 г. принял малое пострижение и звание аббата. Свою творческую деятельность Л. направляет теперь преимущественно в сторону церкви. Плодом ее явились оратории: «Св. Елизавета», «Христос», четыре псалма, реквием и венгерская коронационная месса. В начале 70-х годов Л. выступал как дирижер в Веймаре и Вене, а с 1875 г. его деятельность сосредоточивается преимущественно в Пеште, где он был выбран президентом вновь основанной музыкальной академии. 70-летие со дня его рождения во многих музыкальных центрах Европы (между прочим и в Петербурге) чествовалось концертами, составленными из произведений Л. В 1886 г. Л., так сказать, прощался с Европой: в Лондоне и Париже в его присутствии была исполнена его оратория «Св. Елизавета». В Люксембурге приветствия публики в концерте до того растрогали маститого художника, что он, хотя и давно отказавшийся от публичного исполнения, решился играть перед тысячной аудиторией. Осенью этого года Л. собирался в Петербург, но скончался 19 июля в Байрейте, где и погребен. Последними композиторскими его трудами были второй Мефисто-вальс, симфоническая поэма «От колыбели до могилы» и несколько фортепианных пьес. Оратория «Св. Станислав», вступление которой исполнялось еще в 1884 г., осталась недоконченной, как и фортепианная школа: «Methode de piano». Всех сочинений Л. 647: из них 63 для оркестра, около 300 переложений для фортепиано. Во всем, что писал Л., видна самобытность, стремление к новым путям, богатство фантазии, смелость и новизна приемов, своеобразный взгляд на искусство. Его инструментальные сочинения представляют замечательный шаг вперед в музыкальной архитектонике. Ошибаются те, которые думают, что в своих произведениях Л. вращался в области бесформенной фантазии; напротив, его 14 симфонических поэм, симфонии «Фауст» и «Divina comedia», фортепианные концерты представляют богатейший новый материал для исследователя музыкальной формы. Из музыкально-литературных произведений Л. выдаются брошюры о Шопене (переведена на русский язык И. А. Зиновьевым, в 1887 г.), о «Бенвенуто Челлини» Берлиоза, Шуберте, статьи в «Neue Zeitschrift fur Musik» и большое сочинение о венгерской музыке («Des Bohemiens et de leur musique en Hongrie»). См. Christern, «F. Liszt nach seinem Leben und Wirken aus authentischen Berichten dargestellt» (Лпц.); Schuberth, «Franz Liszt's Biographie» (Лпц., 1871); Heymann, «L'abbe Liszt» (П., 1871); П. А. Трифонов, «Франц Лист» (СПб., 1887); Janka Wohl, «Francois Liszt», в «Revue internationale» (1886); L. Ramann, «Franz Liszt, als Kunstler und Mensch» (Лпц., 1880); R. Роhl, «Franz Liszt. Sludien und Erinnerungen» (Лпц.).
H. C.

Лист 

Лист Франц фон (Liszt) — известный нем. криминалист, род. в 1851 г., профессор в Гиссене, Марбурге, теперь в Галле. Л. — глава «социологического» направления в современном уголовном праве, имеющего видных представителей и во Франции (Гарро), Бельгии (А. Пренс), Голландии (Гомель), России (Таганцев, Фойницкий и др.): пользуясь социологическими и антропологическими работами по изучению преступности, оно сохраняет первенствующее значение за угол. правом, как за юридической наукой. Уголовные кодексы, по мнению Л., всегда будут существовать, по-прежнему распадаясь на части общую и особенную; но борьба с преступностью должна быть поставлена в зависимость от каждого отдельного случая, и из гибкой природы наказания должна быть извлечена наибольшая польза. Л. не придает значения вопросу о праве государства наказывать, ссылаясь на тот несомненный исторический факт, что всякое нарушение жизненных интересов общества всегда и везде вело к лишению преступника известных благ или причинению ему страдания. В историческом своем развитии наказание из слепой инстинктивной реакции постепенно обращается в целесообразную функцию государственной власти. Назначение наказания — охрана правового порядка, что только отчасти достигается угрозой уголовного закона, главным же образом — порядком исполнения наказания. Мера наказания определяется его целью. Так как наказание направлено против конкретного преступника, то и цели его видоизменяются сообразно особенностям данного случая. Трем основным группам преступников соответствуют и троякая цель наказания. Против преступников профессиональных и притом неисправимых общество должно защищаться при помощи обезвреживающего наказания (пожизненное заключение); для преступников исправимых, впадших в преступление по склонности прирожденной или приобретенной, но для которых преступление не сделалось еще второй природой, должно быть назначено исправляющее наказание (лишение свободы, но не краткосрочное, только портящее преступника, а долгосрочное, не менее 1 года); наконец, для преступников случайных, по отношению к которым повторение учиненного представляется маловероятным, наказание должно быть устрашительно, создавая мотивы, способные удержать от преступления. Таким образом, тяжесть наказания должна соответствовать не столько значению нарушенного интереса, сколько внутренним особенностям преступника, объему и глубине его виновности; это подает повод Л. называть свою теорию наказания теорией истинного юридического возмездия. Л. не считает наказание самым совершенным и единственным средством борьбы с преступностью: большое значение имеют предупредительные меры, основанные на изучении всех факторов, влияющих на преступность. Среди этих факторов, по отношению к привычным, профессиональным преступникам, первое место занимают условия социальные. Уголовное уложение, с точки зрения Л. — это magna charta преступника, защищающая не только общество и правовой порядок, но и личность, восставшую против них. Свои общие воззрения Л. изложил в «Lehrbuch des deuts. Strafrechts» (Б., 1881; 6-е изд. 1894), «Der Zweckgedanke in Strafrecht» (Марб., 1882) и ряд статей, которые, под общим заглавием «Kriminalpolitische Aufgabe», печатались в 1889 — 94 г. в «Zeitschr. fur gesammte Strafrechtswissenschaft» и «Bulletin de l'union internationale de droit penal» (сокращенное изложение этих статей на рус. яз. Б. Гурвича, под заглавием: «Задачи уголовной политики Франца фон Л.», СПб., 1895). С 1889 г. Л. издает «Abhandlungen des kriminalistischen Seminars», которым он же руководит. Другие соч. Л.: «Meineid und falsches Zeugniss» (Вена, 1876), «Die falsche Aussage vor Gericht oder offentlicher Behorde» (Грац, 1877), «Lehrbuch des osterreichischen Pressrechts» (Лпц., 1878), «Das deutsche Reichspressrecht» (Б., 1880), «Die Reform des jurist. Studiums in Preussen» (Б., 1886), «Der ital. Strafgesetzentwurf» (Фрейб., 1888), «Die Grenzgebiete zwischen Privat— und Strafrecht» (Б., 1889) и пр. Л. принимал деятельное участие в обсуждении проекта рус. уголовного уложения; его замечания на общую часть проекта напеч. в «Журн. Гражд. и Угол. Права» (1883, №7). Л. — один из инициаторов международного союза криминалистов , возникшего в 1889 г. Ср. В. Пржевальский, «Профессор Франц Л. и его основные воззрения на преступление и на наказание» (СПб., 1895).

Лист 

Лист (folium), как и всякий другой член растения, может соединять в себе все те черты развития, роста, строения и физиологического значения, которым он отличается от остальных основных органов листостебельных растений — это Л. типический. Или же он представляет только некоторые из своих главных отличительных признаков. В общежитии Л. вообще чаще всего называют именно Л. типический. Отличительные признаки такого листа: он появляется не иначе, как на стебле, поэтому Л. называются боковыми или придаточными органами (org. lateralia, appendicularia), залагается Л. в виде мельчайшего бугорка ниже органической верхушки стебля, разрастается сначала верхушкой, а затем, с замиранием верхушки, всей своей поверхностью и основанием; рост его ограниченный, т. е. он останавливается в своем развитии, достигнув определенных размеров, а затем вянет, отсыхает или отпадает. Л. производить не может, хотя способен часто надувать стеблевые почки и корни; содержит в себе хлорофилл и служит для испарения воды, для усвоения углекислоты и для дыхания. Такими типическими Л. снабжены воздушные стебли и ветви огромного большинства листостебелъных растений. Типический Л. может быть сам более или менее расчлененным или полным. Полный Л. состоит из 4 частей, а именно: верхняя, расширенная его часть есть пластинка или отгиб (lamina); узкая часть, на которой прикреплена пластинка — черешок (petiolus); черешок нередко несет при основании 2 листоватых отростка, называемых прилистниками (stipulae), которые, срастаясь, иногда являются в виде одного цельного органа. Наконец, черешок при основании может расширяться и обхватывать стебель, образуя вокруг него трубку, называемую влагалищем (vagina). Таких полных Л. чрезвычайно мало. В большинстве случаев одной или даже нескольких из перечисленных частей нет. Л. без черешка называется сидячим (Fol. sessile) в противоположность черешчатoму (снабженному черешком). Влагалище также очень часто исчезает. Оно может, однако же, находиться при черешчатом Л. как у наших щавелей, у которых имеется влагалище, сросшиеся прилистники, черешок и пластинка, а у злаков только влагалище и пластинка. Реже всего весь Л. представлен одним черешком, как напр. у многих новоголландских акаций, но в таком случае он принимает плоскую форму, уподобляясь пластинке; такие плоские черешки называются филлодиями (phyllodium). Изучая в целости побеги всевозможных растений, мы замечаем, что их Л. от основания до верхушки стебля претерпевают постепенно, а иногда и внезапно, изменения, а именно: при основании стебля и на его подземной части, если такая на лицо, сидят Л. сравнительно слабо развитые, называемые низовыми. Они часто лишены хлорофилла или содержат его в малом количестве, будучи желтоватыми, бледными, или розоватыми, красноватыми и даже бурыми. Кроме того, они упрощены по своей форме, состоят из одних черешков или даже как бы из одних только нижних частей, из оснований черешков, причем они часто мясисты и наполнены запасными питательными веществами, как напр. мясистые низовые Л. луковиц, или же становятся жесткими, прочными и представляются в виде чешуй, прикрывающих зачаточный нежный побег, таковы чешуйчатые низовые Л. зимующих почек наших деревьев. На корневищах, т. е. на подземных стеблях, низовые листья бывают часто еще менее развиты. Все эти органы, однако же, сохраняют при себе главнейшие особенности Л.: они сидят на стебле, развиваются подобно типическим листам, имеют ограниченный рост, отличаясь только тем, что имеют упрощенную форму и содержать мало, а иногда и вовсе не содержат хлорофилла. Переходы от низовых Л. к следующим за ними типическим, называемым промежуточными (Laubblatter немецких ботаников) часто весьма очевидны. Для того, чтобы в этом убедиться, следует внимательно разобрать начинающие распускаться и вытягиваться почки наших деревьев и кустарников, напр. роз, шиповников, смородин, кленов и т. д.; тогда мы увидим постепенное усложнение чешуй от наружних к внутренним. Самые наружные больше всего отличаются от типических Л., за ними идут такие, у которых на верхушках имеются маленькие зеленые и плоские наконечники, еще далее наконечники увеличиваются, принимают уже форму типического Л. данного растения и мало-помалу в него переходят. У трав эти переходы бывают также весьма явственны. Итак, за низовыми Л. идут типические, называемые промежуточными потому, что еще выше на стебле начинается опять упрощение Л., состоящее, впрочем, у большинства только в упрощении форм: они постепенно теряют черешки, уменьшаются, становятся менее раздробленными, а иногда, приближаясь к цветам или соцветиям, получают яркую окраску, теряя отчасти или вполне хлорофилл; такие Л. называются верхушечными. Наконец, за верхушечными следуют уже органы, входящие в состав цветка, которые сохраняют при себе, однако же, главные атрибуты Л. Описанная эволюция Л. называется его метаморфозом. Это, очевидно, вовсе не глубокое его изменение, но у папоротников мы встречаемся с более существенными отклонениями: их Л., часто очень большие и сильно раздробленные, сохраняя при себе большую часть листовых особенностей, развиваются, однако же, подобно стеблям верхушкой в продолжение всей своей жизни. Это обстоятельство подало повод некоторым авторам считать Л. папоротников за ветви, что, впрочем, не принято, но им все-таки придается нередко особое название: вайя (frons), попадающееся во многих русских ботанических книгах. Долговечность Л. хотя и определяется долговечностью того стебля, на котором он сидит, но у кустарников и деревьев Л. всегда отмирают прежде гибели самого растения; бывают они, однако же, однолетними и многолетними. В последнем случае они остаются на растении дольше одного года, например у наших елей иногда 7 лет. Растения с многолетними Л. называются вечнозелеными, потому что листья их (например у лимонов, померанцев, мирт, брусники, пальм) опадают постепенно. Такие Л. бывают прочными, кожистыми и достигают своих полных размеров уже в первый год, медленно и едва заметно уплотняясь в последующие годы. Всего разнообразнее Л. типические (промежуточные), притом же разнообразие это зависит преимущественно от листовой пластинки. В описательных сочинениях, когда характеризуют Л., подразумевается главным образом его пластинка, несмотря на то, что говорят коротко Л. (folium), тоже в общежитии. Какой бы формы и величины не была пластинка — на ней почти всегда замечаются, особенно с изнанки, выдающиеся или обозначенные более светлым цветом ребра или нервы. Из них один или несколько бывают сильнее остальных и называются главными или первичными (nervus primarius), остальные, более тонкие и по большей части отходящие от главных, считаются вторичными. Если главный нерв один и проходит через всю длину пластинки, то от него направо и налево отходят вторичные, как бахрома пера от его стержня; такой Л. называется перистонервным (f. penninervium). Если главных нервов 2 или больше и они расходятся между собой от основания пластинки подобно пальцам птичьей ноги, Л. называются лапчатонервными (f. palminervium). В обоих случаях нервы образуют между собой углы, а потому они называются вообще углонервными (f. angulinervia). Когда нервы от основания пластинки идут между собой параллельно или почти параллельно, тогда Л. считается параллельно-нервным. Чем длиннее Л., тем заметнее эта параллельность, ибо к верхушке нервы все-таки между собой сходятся, как напр. у овса, ржи и злаков вообще. У некоторых растений нервы от основания пластинки, расходясь, образуют заметные дуги, как у нашей частухи; такие Л. называются дугонервными или кривонервными (f. curvinervia). Мелкие, разного порядка нервы нередко образуют между главными выдающуюся, частую сетку, тогда Л. представляется сетчатонервным (f. reticulatum). По форме пластинки все Л. разделяются прежде всего на простые (f. simplicia) и сложные (f. composita). Простыми считают такие, у которых все части, на которые может распадаться пластинка, не снабжены особыми черешками, если же эти части имеют при основаниях свои собственные черешки, то это Л. сложные. В. последнем случае листовые части могут соединяться с общим черешком сочленениями, причем они, завядая, отваливаются гладкими поверхностями (на сочленениях), тогда Л. наз. членистосложным. Примером обыкновенного сложного Л. может служить Л. картофеля, примером членистого — большая часть наших бобовых: горошки, чилига, акации и пр. Какие бы, впрочем, Л. не были, можно всегда иметь в виду их общее очертание, что и принимается в расчет при их описании; так, напр., Л. лапчато-рассеченный представляется округлым, с сердцевидным основанием и т. д. Затем приводятся здесь главные формы Л. и термины, им присвоенные. I. Л. простые: а) формы тонких Л. по очертанию: округлый и почти округлый (rotundum, subrotundum), яйцевидный (ovatum), обратно-яйцевидный (obovatum), продолговатый, удлиненный (oblongum), длина в 3 или 4 раза превосходит ширину, концы округлые; ланцетный (lanceolatum), в виде хирургического ланцета, может быть широко— и узколанцетным; лопатчатый (sрatulatum); линейный или лентчатый (lineare); шиловидный (subulatum) — очень узкий и кверху утонченный, обыкновенно жесткий; волосообразный (capillare); b) по форме верхушки: острый (acutum) — постепенно суженный к верхушке; заостренный (acuminatum) — суженный вдруг в верхушечное ocтрие (acumen); остроконечный (mucronatum) — тупой Л., несущий на верхушке остроконечие(mucrо); тупой (obtusum); срезанный (truncatum) — вверху как бы cрезанный поперек; выемчатый (retusum, emarginatum — листочки перистого сложного листа); с) по форме основания: клиновидный (cuneatum) — основание в виде более или менее острого угла; сердцевидный (cordatum) — с глубокой и острой выемкой, причем и весь Л. имеет нередко форму карточных сердец; почковидный (reniforme); стрельчатый (sagittatum) — нижние лопасти вниз; копьевидный (hastatum) — лопасти прямо врозь; тупой, округлый и пр. (basi truncatum, basi rotundatum etc.); d) до раздроблению пластинки: Л. совершенно цельный или цельно-крайный (f. integerrimum); цельный (integer. etc.), раздробление не простирается дальше четверти полупластинки; надрезанный (fissum) — раздробление простирается приблизительно до половины полупластинки, причем участки и вырезки острые; лопастный (lobatum) — то же, но участки и выемки тупые, в первом случае участки так участками и называются, во втором — лопастями (lobi); раздельный или разделенный (f. partitum), а участки — доли (partes), простираются дальше половины полупластинки; рассеченный (f. sectum) — раздробление идет до основания пластинки, участки-сегменты (segmenta); е) по раздроблению краев: зубчатый (dentatum) — зубы (dentes) прямые, разделяющие их выемки дугообразные; пильчатый (serratum) — зубцы (serraturae) обращены в одну сторону и более или менее острые; двоякопильчатый (bisseratum) — зубцы сами пильчатые; городчатый (crenatum) — городки (crenatoгае) тупые, прямые, а разделяющие их выемки острые; выгрызенный (erosum) — неправильно зазубренный; извилистый (sinuatum) — края с редкими и неглубокими выемками; лировидный (lyratum) — перисто-лопастный с большей верхушечной лопастью, причем остальные участки постепенно уменьшаются книзу; гребенчатый (pectinatum), распадающийся на узкие острые участки. II. Листья сложные. Участки, снабженные частыми черешками или черешечками, располагаются или по двум сторонам главного листового стержня, составляющего продолжение главного черешка, или на его верхушке. В первом случае Л. называется перистым (pinnatum), во втором лапчато-сложным (palmatum). Перистый Л. бывает парноперистым (paripinnatum), когда его верхний Л. вовсе не развивается или заменен усом, иногда ветвистым; непарноперистый (imparipinnatum), когда верхушечный листочек развит. Если в состав Л. входит только 3 листочка, то его назыв. тройчатым (trifoliolatum), как у клевера, если 4 — четверным и т. д.; перистые Л. могут состоять только из одной пары листочков или из нескольких, и тогда их наз. однопарными, двупарными и т. д. (unijugatum, bijugatum и т. д.). Кроме этих терминов, без знания которых невозможно самое поверхностное описание растений и их определение, существует немало других, по большей части легко понимаемых без особого пояснения, так как в них меньше условности. Таковы, напр., выражения, касающиеся консистенции, цвета, направления и даже ощущения Л., например термины: мясистый (carnosum), кожистый (coriaceum), гладкий, голый, оттопыренный, стоячий, висячий и пр. Мы уже видели, что низовые и верхушечные Л. бывают несравненно менее развиты, чем типические промежуточные, но недоразвитие Л. может идти еще дальше. Так у чужеядных растений все Л. лишены хлорофилла, а следовательно, и зеленого цвета, представляясь даже в виде незначительных чешуй, у других Л. отчасти недоростает и заканчивается простым или ветвистым усом, у других, как напр. у кактусов, у барбариса, Л. принимают форму колючек. Другие части Л. тоже представляют некоторое разнообразие. Влагалище бывает двоякое: замкнутое, образующее цельную трубку, обхватывающую стебель, как у гречишных и злаков, или оно расколото по всей длине, как у осоковых, кроме того оно может быть более или менее вздуто. Прилистники, как сказано, часто вовсе отсутствуют, но есть семейства растений, где они составляют характерную черту, напр. розоцветные, бобовые и пр. Именно у бобовых они иногда так сильно развиты, что даже крупнее самих Л. Формы их разнообразны. Так как они сидят попарно при основании черешка, с двух его сторон, то они часто несимметричны, т. е. одна их сторона, именно свободная, обращенная кнаружи, сильнее разрастается, чем другая; кроме того, они иногда срастаются с черешком или между собой; в последнем случае они образуют один цельный орган, помещающийся между черешком и стеблем, как то видно у гречишниковых. Будучи по большей части листоватыми, они тогда принимают вид чешуй или колючек. Наконец, черешок тоже весьма различен у разных растений. Во-первых, его относительная длина крайне различна, при этом можно принять за весьма распространенное правило, что относительная длина черешка тем значительнее, чем шире и короче отгиб; так у наших широколиственных деревьев: лип, кленов, берез — черешки длинные, а у многих ив с узкими Л. — они короткие. Консистенция их тоже очень различна: у многих пальм с огромными кожистыми Л. черешки бывают деревянисты, прочны и достигают длины метра и больше; у трав они сравнительно мягки, но все же прочнее отгибов, так как должны их поддерживать. У некоторых растений они способны закручиваться, изгибаться и цепляться за предметы, напр. у ломоносов (Clematis). Внутреннее анатомическое строение Л. находится в сильной связи со строением стебля.
А. Б.

Лиственница 

Лиственница (Larix) — род растений из семейства елевых. Высокие деревья с мягкими опадающими хвоями. На длинных, верхушечных побегах сидят поодиночке, на боковых, чрезвычайно коротких, пучками. Мужские и женские цветы сидят часто на одном и том же побеге, плодотворная пыль без придатков, плодовые шишки небольшие, созревающие в первый год. Сюда относится до 8 видов, из которых некоторые крайне близки, так что и до сих пор существует разногласие на счет того, составляют ли они отдельные виды, или только разновидности одного и того же вида. Таковы: L. europaea DC, L. sibirica Led., L. dahurica Turz. Эти деревья действительно отличаются между собой весьма слабыми признаками. Однако же, европейская Л. чувствительнее к холодам, чем остальные 2. С другой стороны, сибирская Л. плохо выдерживает весенние морозы даже в Германии, что зависит, вероятно, оттого, что в Сибири она гораздо позже идет в сок, чем в Германии, где ее застигают весенние морозы, когда она в полном соку. Л. достигает глубокой старости и огромного роста — до 30 м. У нас сибирская Л. распространена в северо-восточной России, простираясь на запад несколько за р. Онегу, но отклоняясь затем до севера Нижегородской губ., откуда ее предел становится южным и направляется к Уральским горам, но за Пермью вдруг поворачивает к северу до широты приблизительно 62°. В Уральских горах она идет далее на юг (до 53° с. ш.) и, перейдя в Сибирь, подымается постепенно к северу и образует там крайний предел лесной растительности. Миддендорф нашел рощу корявых и низких Л. в Таймырском крае, почти под 72° с. ш. Вообще в Сибири это одно из самых распространенных деревьев, где она образует сама по себе сплошные леса или в смеси с сосной и другими деревьями. В западной Сибири это настоящая сибирская, в восточной — даурская Л. На западе Л. растет в Карпатах и в Альпах. Она дает обильную смолу, известную в продаже под именем венецианского терпентина. Для этого проделывают в стволах отверстия шириной в 3 см., доходящие до самой сердцевины. Снаружи отверстие затыкается. Осенью того же года, или в следующий год, собравшийся в отверстии терпентин выгребается железными ложками. Каждый такой канал дает до 1/4 кг. терпентина без вреда для дерева. В России не занимаются добыванием смолы из Л. вероятно потому, что Л. вообще было запрещено употреблять в дело частным лицам, так как она предназначалась исключительно для казенных, корабельных сооружений, хотя по имеющимся исследованиям смола сибирской Л. не отличается от смолы европейской. Из пней Л., остающихся от пожаров или порубки, вытекает особого рода смолистая камедь, называемая серой. Это светло-красноватая, легко распускающаяся в воде, сладковатая на вкус и отзывающаяся смолой масса. Ее добывают в большом количестве, продают на базарах северо-восточных городов, даже в Оренбурге. Серу эту жуют не только простолюдины, но и вообще жители лесной восточной России и Сибири. Жевание лиственничной серы, как говорят, очищает рот, предохраняет зубы от порчи и служит противоцинготным средством. Лиственничный лес справедливо считается отличным строительным материалом. Он противостоит гнили несравненно лучше соснового и елового; лучшие деревянные постройки в Сибири возводятся из этого леса. Во время цветения Л., что случается весной, она выделяет несметное количество плодотворной пыли, которая в ветреную погоду переносится облачками на большие расстояния и, падая на землю, прикрывает ее как бы серным дождем. Такое явление наблюдается нередко около Иркутска. В Северной Америке есть свои виды Л., из которых некоторые близки к европейской, таковы: L. microcarpa Lamb., L. Lyallei Parl., а в Гималаях, на высоте от 8 до 12 фт. — L. Griffitii Hook.
А. Б.

Листер 

Листер (Joseph Lister) — знаменитый англ. хирург, с именем которого связана новая эра в истории хирургии. Л., несомненно, принадлежит к числу величайших благодетелей человечества. Род. в 1827 г.; в 1852 г. — бакалавр медицины; в 1855 г. — член королевской коллегии хирургов. Вскоре после того — профессор хирургии в Эдинбурге, где скоро приобрел своими исследованиями и как оператор выдающееся положение среди англ. хирургов. В 1877 г. — проф. хирургии в Kings College в Лондоне. В 1884 г. — баронет. Он обнародовал много замечательных трудов, из которых главнейшие «Minute structure of the involentary muscul. fibre» (1857), «Early stages of inflammat.» (в «Philosophic. Transactions», 1859), «The germ theory of fermentative changes» (1875), «Lactic fermentations and its bearings on pathology» (1878), «Lecture on coagulation of the blood» и пр. Л. первый применил гениальные открытия Пастера к лечению ран и выработал систематический метод производства операций и ухода за ранами, с целью устранения возможности проникания на поверхность их вредных микроорганизмов (антисептика). Благодаря введенным им мерам самой тщательной и всесторонней дезинфекции, не только оказалось возможным производить такие операции, о которых ранее не мечтали, как, напр., в брюшной, грудной и даже черепной полостях, оперировать над такими органами как почки, печень, селезенка, мозг и др., но и послеоперационное время протекало чрезвычайно благоприятно и выздоровление наступало в короткий срок. В настоящее время сложные приемы первоначальной листеризации крайне упростились, что позволяет производство крупных операций даже в земских сельских лечебницах. Наконец, как дальнейшее развитие идей Л. явилось асептическое производство операций, при котором хирург пользуется уже обеспложенными, т. е. свободными от бактерий и спор их, инструментами, перевязочными предметами (обеспложенная, стерилизованная вода, перевязочные средства и пр.).
Г. М. Г.

Лисянский 

Лисянский (Юрий Федорович, 1784 — 1837) — путешественник. Воспитывался в морском корпусе, вместе с И. Ф. Крузенштерном, с которым (и отчасти отдельно) совершил кругосветное плавание, описанное им в интересном, указывающем на недюжинную наблюдательность и снабженном хорошим атласом «Путешествии вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 гг.» (СПб., 1812). Эту книгу сам Л. перевел на англ. язык: «A voyage round the World» (Лонд., 1814). Кроме того, Л. перевел: «Движение флотов» (СПб., 1803), Клерка.

Литавра

Литавра, литавры (timpani — ит., Pauken — нем., timbales — фр.) — ударный инструмент, состоящий из металлического полушария и металлического обруча с кожей, которая, с помощью винтов, растягивается в большей или меньшей степени. Чем более кожа натянута, тем звук выше, и наоборот. По коже ударяют палочками с наконечником из дерева, буйволовой кожи, пробки, губки или войлока. Л., покрытые полотном или сукном, дают глухой звук (timpani coperti). В оркестре применяются преимущественно две Л.; большая и малая. Каждая Л., настроенная в известном тоне, может издавать при ударе только один звук. Звуки Л. обозначаются нотами в басовом ключе. Вследствие различных степеней натягивания кожи на большой Л., она может издавать звуки хроматической гаммы от фа в большой октаве до до в малой, а на малой Л. — от си бемоль в большой октаве до фа включительно в малой октаве. В больших оркестрах применяются три Л.: две малые и одна большая, реже — одна малая и две большие. У Мейербера в «Роберте», во втором действии, применены четыре Л.: две большие в две малые. Большим количеством Л. пользовался в своих сочинениях Берлиоз. По двум Л. ударяют большей частью попеременно, гораздо реже — одновременно. Перестраивание Л. в настоящее время облегчено вследствие замены винтов механизмом, перестраивающим Л. моментально. Скорость переменных ударов на Л. может быть весьма большая (tremolo). Оттенки, от самых сильных до самых слабых, вполне доступны. Чем звук ниже, тем он полновеснее и продолжительнее, чем выше, тем короче и легче. Л. введены в оркестр при Люлли (во второй половине XVII столетия). Они составляют необходимую принадлежность каждого симфонического оркестра; применяются и в военных оркестрах, преимущественно кавалерийских.
Н. С.

Литий 

Литий (Li, ат. вес 7) — был открыт Арфведсоном в 1817 г. при анализе минерала петалита, затем он был найден им в лепидолите и во многих других минералах. Арфведсон указал на сходство Л. со щелочными металлами и назвал его Л. (от luJoV — камень) в знак того, что этот элемент он встретил впервые в минеральном царстве. Подобно калию и натрию, Li имеет обширное распространение в природе, но встречается в небольших количествах. Наиболее богатые минералы содержат не более 9 — 10% окиси Л. Li2O, напр. в монтебразите (фосфорно-кислая соль Л. и алюминия) ее находится до 9,8%, в трифилине (фосфорно-кислая соль железа, марганца и Л.) от 3,4% до 7,7%, в силикатах: криофиллите — до 4, 1%, в лепидолите — от 1,3% до 5,7% и пр. Л. найден в некоторых метеоритах, в морской воде, во многих реках и минеральных источниках, напр. в Карлсбаде, Mapиeнбаде, Баден-Бадене и пр., в некоторых растениях, напр. в табаке и пр. Металлический Li в свободном состоянии в природе не встречается подобно калию и натрию. Несмотря на все попытки, Арфведсону не удалось его выделить. В первый раз он был получен Брандесом при действии гальванического тока на окись, но Л. получилось так мало, что нельзя было изучить его свойств; только в 1855 г. Бунзену и Матиссену удалось получить его в достаточном количестве при электролизе хлористого Л., LiCl. Эта соль плавилась в фарфоровом тигле на горелке и через нее пропускался ток от 5 — 6 элементов Бунзена. Положительным электродом служила палочка кокса, а отрицательным — тонкая железная проволока. На ней выделялся Li в виде небольших шариков. Так как при этом теряется много хлористого Л., который разбрызгивается во все стороны, то Трост предложил следующий простой способ. Берут высокий чугунный тигель с крышкой хорошо пригнанной. В ней два отверстия. В одно проходит отрицательный электрод, а в другое — металлическая трубка, доходящая до половины тигля; сюда вставляют фарфоровую трубочку, через которую уже и пропускают положительный электрод. При получении Li температура не должна быть высока, так как, по Гюнцу, образовавшийся Li может действовать на LiCl, давая Li2Cl. Чтоб понизить температуру плавления LiCl, Гюнц смешивает его с KCl в эквивалентном количестве. Но тогда получается Li с содержанием калия. Что касается получения Li химическим путем, подобно, напр., калию или натрию, то результаты получаются неудовлетворительные. Ни углекислая соль Л., ни водная окись не восстановляются до металла, напр. с углем или железом; углелитиева соль с магнием дает Li, но реакция идет очень бурно, и Li получается с магнием. Li — металл серебристого цвета, более твердый, чем калий и натрий, но мягче свинца, тянется в проволоку менее прочную, чем свинцовая. Уд. вес около 0,59, так что он легче всех известных твердых тел. Л. плавится около 180°; не летит при красном калении. Теплоемкость по Реньо 0,9408 (от 27° до 100°); электропроводность 19 при 20° (для Ag=100). Спектр Li характеризуется ярко красной линией Lia. По Бунзену — достаточно 0,000009 мгр. хлористого Л., чтобы эта линия выступила с ясностью. В сухом воздухе или кислороде при обыкновенной температуре или при нагревании до 180° он не изменяется; при 200° же воспламеняется и горит ослепительно ярким светом. Л. разлагает воду при обыкновенной температуре, но при этом он не воспламеняется подобно, напр., натрию. Во влажном воздухе цвет его темнеет. Брошенный в азотную кислоту, он воспламеняется. При нагревании он горит в углекислоте, восстановляет кремнезем и пр. Л. прямо соединяется с хлором, бромом, йoдом, с серой, фосфором, азотом. Из кислот соляной, слабой серной выделяет водород; крепкая HJO4 на него мало действует; с металлами он образует многочисленные сплавы. Соединения Л. Li принадлежит к одноатомным элементам и дает соединения вида LiX (где Х — одноатомный элемент или группа). По характеру своих соединений Li занимает среднее место между типичными щелочными металлами и щелочно-земными; из последних в особенности он схож с магнием. Так, напр., водная окись Л. LiHO подобно едкому натрию или калию хорошо растворима в воде, углекислая же соль Li2CO3, как и для кальция, стронция, бария или магния, мало растворима; сернокислая соль Li2SO4 хорошо растворима, а фосфорно-кислая Li3PO4 плохо и пр. LiHO при накаливании не дает окиси Li2O как NaHO или КНО, но LiNO3, подобно азотно-кислым солям магния, кальция и пр., дает Li2O, а не LiNO2 и пр. С кислородом Л. дает два соединения: окись Li2O и перекись. Окись Li2O получается при горении Л. в кислороде, при прокаливании азотно-кислого Л. LiNO3 или при накаливании смеси углекислого Л. Li2СО3 с углем. Li2O — вещество белого цвета, чрезвычайно прочное: при накаливании с углем, железом, калием оно не разлагается; водород не восстановляет его. Li2O при накаливании не действует на платину в противоположность щелочам. В воде она медленно растворяется с выделением небольшого количества тепла и дает резко щелочной раствор; при этом образуется водная окись LiHO. При выпаривании раствора окиси Л. в пустоте образуется кристаллический гидрат LiHO+H2O. На воздухе LiHO притягивает воду; в горячей воде она также растворима как и в холодной, не растворяется в смеси спирта с эфиром. Плавится ниже красного каления, и прокаливанием нельзя получить из нее безводную окись Li2O. Перекись Л. образуется в некотором количестве при горении Л. в кислороде; при прокаливании Li2KO или Li2CO3 на воздухе. Она появляется здесь в виде желтого налета. Ей приписывается отчасти разъедание платины при накаливании Li2O. Хлористый Л. LiCl получается при действии хлора на Li, соляной кислоты на LiHO или Li2CO3 и пр. LiCl очень гигроскопичен; на воздухе он расплывается, в воде хорошо растворяется; 100 ч. воды, напр., при 0° растворяют 63,7 ч. его, при 80° — 115 ч. и пр. При выпаривании (при нагревании) растворов его происходит отчасти разложение с выделением LiHO и НСl, как для MgCl2. При выпаривании над серной кислотой получается гидрат LiCl+2H2O; известна и LiCl+H2O. LiCl растворим также в спирту. При красном калении LiCl плавится, при этом кислород воздуха частью разлагает его с выделением хлора и образованием окиси Л. или хлорокиси. Летучесть LiCl при накаливании больше NaCl и меньше КСl. Подобно другим хлористым соединениям щелочных металлов, LiCl дает двойное соединение с хлорной платиной Li2PtCl6 + 6Н2О. Оно растворимо в воде, в спирте и в смеси спирта с эфиром. Гюнц указывает на существование Li2Cl. Бромистый и йодистый Л. LiBr, LiJ получаются при разложении углекислого Л. Li2CO3 бромисто-водородной и йодистоводородной кислотами. Эти соли также очень гигроскопичны и также отчасти разлагаются водой и кислородом как и LiCl. Из них Lis наиболее растворим, за ним идет LiBr, и LiCl. Напр., 100 ч. воды растворяют при 0° LiJ — 151 ч., а LiBr — 143 ч. Фтористый Л. приготовляется тоже из LiCO2, в воде он мало растворим, с НF дает соединение LiFHF. Известны соли Л., отвечающие хлорноватой, бромноватой, йодноватой кислотам. Они очень гигроскопичны.
Углекислый Л. Li2CO3 получается при насыщении pacтвоpa LiHO углекислотой, при действии на растворимые соли Л. углекислых щелочей и пр. В последнем случае лучше брать углеаммиачную соль, так как Li2CO3 очень упорно удерживает следы щелочей. Li2CO3 плавится при красном калении частью разлагаясь (по Тросту до 83%). В воде он мало растворяется (при обыкновенной темпер. 1 литр растворяет около 12 — 15 грм. соли); при нагревании растворимость уменьшается. В присутствии СО2 растворимость значительно возрастает; напр., в 1 лит. его тогда растворяется 52, 5 гр. Здесь выступает сходство с углекислыми солями щелочноземельных металлов. При кипячении Li2CO3 разлагает аммиачные соли подобно магнию; он растворяет мочевую кислоту и применяется в медицине. Двууглекислой соли для Li не известно с точностью, хотя, вероятно, образованием ее и обусловливается большая растворимость Li2CO3 в воде с СО2.
Азотно-кислый Л. LiNO3 получается растворением Li2CO3 в азотной кислоте. Он очень гигроскопичен, легко дает пересыщенные растворы. При испарении растворов LiNO3 при 15° получаются кристаллы изоморфные с натровой селитрой. LiNO3 растворяется в спирту; при накаливании он разлагается до Li2O.
Серно-кислый Л., Li2SO4, получается растворением Li2CO3 в H2SO4. В воде он хорошо растворяется, но с повышением темпер. растворимость падает; напр., 100 ч. воды при 0° раствор. 35,34 ч., при 20° — 34,36, при 100° — 29,24. При медленном испарении растворов серно-кислого Л. получаются кристаллы состава Li2SO4+H2O. Серно-кислый Л. дает двойные соли с серно-кислым калием, аммонием, но не дает соединений, отвечающих квасцам. Кислая серно-кислая соль Л. получается при растворении Li2SO4 в крепкой серной кислоте.
Фосфорно-кислый Л., Li3PO4 получается при осаждении Li2SO4 фосфорно-натриевой солью, в присутствии некоторого количества NaHO и NH3 при нагревании. Он получается в виде кристаллов состава 2Li3PO4 +Н2О. 1 ч. безводной соли требует для растворения 2539 ч. воды или 3920 ч. аммиачной воды. В слабой соляной и азотной кисл. соль растворяется; растворимость ее в воде увеличивается в присутствии аммиачных солей, с которыми она дает двойные соединения и в присутствии СО2. Другие соли фосфорной кислоты не представляют особого интереса. То же можно сказать про соли борной и хромовой кисл., которые вообще растворимы в воде.
Сернистый Л. Li2S получается при воcстановлении углем серно-литиевой соли. Li2S растворяется в воде, дает кислую соль LiHS, известны также многосернистые соединения Л. С азотом Li соединяется даже при обыкновенной температуре. Гюнц предложил применять Li для получения аргона из воздуха. Что касается отделения и количественного определения Л., то можно сказать следующее. От тяжелых металлов Li отделяется осаждением последних сероводородом или сернистым аммонием, от кальция, стронция и бария — пользуясь растворимостью серно-кислого и щавелевокислого Л., от магния — пользуясь растворимостью водной окиси Л. Калий отделяется от него благодаря нерастворимости хлороплатинита калия; что же касается отделения натрия, то пользуются растворимостью в смеси спирта и эфира LiCl или LiNO3. Для количественного определения применяется серно-кислая и фосфорно-кислая соль Л. Для полноты остается сказать несколько слов о способах получения на практике соединений Л. из природных материалов. Для этой цели служит главным образом лепидолит. Способов для извлечения оттуда Л. предложено много. Когда дело идет о приготовлении его в большом количестве, очень удобен способ Треста. 10 ч. измельченного лепидолита смешивают с 10 ч. углекислого бария, 5 ч. серно-кислого бария и 3 ч. серно-кислого калия. Массу сплавляют в тигле, при охлаждении она представляет два слоя: верхний образован сернокислыми солями лития, калия и бария, а нижний состоит из стекла. Так как это стекло очень трудно плавится, можно дать массе только несколько охладиться и слить верхний слой. Обработав массу водой, получают серно-кислый Л. в смеси с сернокислыми щелочами; их переводят в углекислые соли (осаждая уксуснокислым барием и прокаливая полученные уксуснокислые соли) и разделяют, пользуясь полной растворимостью Li2CO3. В этом способе BaS4 может быть заменен серно-кислым кальцием.
С. Вуколов.
Во врачебной практике применяется исключительно углекислый и бензойно-кислый Л. — белый порошок, который плавится при нагревании, а при охлаждении застывает в кристаллическую массу. Растворяется в 150 ч. горячей или холодной воды. Терапевтическое значение Л. зиждется на его свойстве давать растворимую соль с мочевой кислотой. По способности растворять мочекислые соли Л. превосходит калий и натрий. Указанными свойствами определяется терапевтическое значение этого средства. Употребление Л. приносит пользу при мочекислом диатезе, при подагре, при мочевом песке, при желчной колике и при катаральных состояниях слизистых оболочек. Некоторые врачи предпочитают назначать минеральные воды, богатые содержанием Л. (Bonifaciusquelle в Зальцшлирфе, Konigsquelle в Эльстере), так как в таком виде препарат лучше переносится желудком. Углекислый Л. следует прописывать в малых дозах (0,05 — 0,25 гр.) в большом количестве воды, еще лучше с зельтерской или содовой водой. Необходимо иметь в виду, что соли Л. оказывают не менее ядовитое действие на сердце, чем соли калия.
Д. К.

Лития 

Лития (от греч. Lith — усердная молитва) — в православном церковном богослужении часть всенощного бдения накануне праздников, следующая за ектенией, начинающейся словами: «Исполним вечернюю молитву нашу Господеви». Содержание молитв Л. указывает, что она получила свое начало по поводу общественных бедствий, постигавших Византию. И ныне Л., помимо предпраздничных всенощных, совершается в случаях общественных бедствий или при воспоминаниях о них, обыкновенно вне храма, соединяясь с молебном, а иногда и с крестным ходом. Особый род Л. установлен для моления об умершем, совершаемого при выносе его из дома, а также, по желанию его родственников, при церковном поминовении о нем во всякое другое время.

Литография 

Литография — писание, черчение и художественное рисование на камне чернилами и карандашом особого состава, а также иглой, и производство на бумаге отпечатков написанного, начерченного или нарисованного таким образом (слово Л. употребляется также для обозначения эстампов, получаемых литографическим путем. «Литографом» называется рисовальщик на камне, а равно и техник, приготовляющий его к печатанию и производящий само печатание с него). Этот способ размножения рукописей и всякого рода чертежей и рисунков, составляющий одну из важнейших отраслей графических искусств, изобретен в 1796 г. Алоизом Зенефельдером , в Мюнхене, был впоследствии усовершенствован им самим и другими и постепенно вошел в употребление повсюду, как для торговых и практических целей, так и для чисто художественных задач. Он основан на неспособности воды смешиваться с жирными веществами — неспособности, обусловливающей собой то явление, что шлифованная поверхность известкового камня, на которой проведены черты или сделаны пятна жирными карандашом или такими же чернилами, принимает на себя, будучи предварительно увлажнена водой, жирную печатную краску только в тех местах, где находятся эти черты и пятна. Для литографирования служит камень особой породы, состоящий из углек. извести, с небольшой примесью углекислой магнезии. Лучшие сорта этого камня, отличающиеся плотностью сложения, мелкозернистостью в изломе и одноцветностью, добываются, главным образом, в Зольнгофене, на р. Альтмюле, в Баварии; они получаются также, но в кусках менее значительной величины, из Шатору и Дижона, во Франции, и из некоторых других мест. Желтоватые камни грубоваты и мягки, имеющие же перлово-серый цвет суть самые пригодные для тонких художественных работ. Камню дается вид четырехугольной плиты, толщиной от 1 до 6 дм., смотря по его величине; та его сторона, на которой предстоит литографировать, гладко шлифуется песком с водой (что делается в настоящее время при помощи особых шлифовальных машин), а затем, если намереваются работать на ней пером или иглой, полируется пемзой; в случае же, если предполагают рисовать на этой поверхности карандашом, она подвергается обработке мелким, но жестким песком или толченым стеклом, дабы получилось на ней «зерно», т. е. крошечные бугорки, разделенные между собой столь же маленькими углублениями. Буквы, ноты, географические карты и рисунки, подражающие исполненным пером, чертятся на камне топкими стальными перьями и так называемой химической тушью (в состав которой входят 4 части белого воска, 4 ч. шеллака, 2 ч. мыла, 1 ч. сала и 2 ч. сажи). При литографировании художественных рисунков предпочтительно употребляется особого рода карандаш (6 частей белого воска, 2 ч. шеллака, 2 ч. мыла, 4 ч. сала, 1 ч. мастики и 2 ч. сажи), причем наиболее темные места проходятся иногда пером или кистью с химической тушью. Вообще, для успешного черчения и рисования на камне требуется известный навык, но в особенности необходимо соблюдать большую осторожность и опрятность при работе: не прикасаться к камню ничем жирным, не кашлять и не чихать над ним, даже не дышать на него — во избежание пятен, которые могут явиться потом на оттисках. Та же предосторожность обязывает рисующего, если ему предварительно надо перенести контур своей композиции на камень посредством калькирования, не употреблять для этой операции ни промасленной прозрачной бумаги, ни порошка, заключающего в себе малейшие признаки жира. По окончательном исполнении чертежа или рисунка камень подвергают травлению, с целью удаления с него щелочей, заключающихся в литографском карандаше и чернилах, а именно обливают камень смесью азотной кислоты с водой, в которой распущено некоторое количество гумми-арабика, после чего тщательно обмывают чистой водой и, наконец, в предохранение от различных случайностей, покрывают раствором гумми в воде и дают последнему высохнуть. В таком виде камень поступает в руки печатальщика, который помещает его в горизонтальном положении на печатном станке специального устройства. Приступая к изготовлению оттисков с начерченного или нарисованного, печатальщик прежде всего смывает с камня нежной губкой предохранительное гумми, отирает его другой губкой, напитанной скипидаром, и снова проходит по нем едва влажной губкой с водой. Вслед за тем на камень наводится краска, сколь возможно равномерно, через прокатывание по нему деревянного валька, оклеенного фланелью и кожей; он оставляет краску только в тех местах, где ходили карандаш или перо рисовальщика, остальные же места поверхности камня не принимают краски. По ее наведении, на камень кладутся слегка влажный лист эстампной бумаги, долженствующий получить оттиск, и, поверх него, сухой макулатурный лист, и все это прикрывается деревянной рамой с натянутой на нее кожей. Затем механизм приводится в движение: камень проходит под массивным стальным валом, оказывающим на него надлежащее давление и заставляющим краску перейти с него на эстампную бумагу. После этого остается приподнять упомянутую раму, удалить макулатурный лист и, взявшись за углы оттиска, осторожно отделить его от камня. Точно таким же образом получаются второй, третий и последующие оттиски. По окончании печатания потребного количества оттисков, дабы сберечь литографированное на случай будущего употребления, камень покрывается так называемой предохранительной краской (2 части печатной краски, 2 ч. воска,. 1 часть мыла и 1 ч. сала) и затем раствором гумми в воде. Эти вещества обеспечивают камню пригодность к употреблению на многие годы. Кроме описанного способа литографирования употребляется — предпочтительно для издания музыкальных нот и географических карт — гравирование на камне вглубь, стальной иглой или алмазом. В этом случае полированная поверхность камня подготовляется так же, как и для обыкновенного литографирования, т. е. травится слабой азотной кислотой, обмывается чистой водой и покрывается раствором гумми. Затем, чтобы лучше видеть гравируемое, покрывают поверхность камня черным грунтом, состоящим из смеси 24 частей воды, 4 ч. сажи и 2 ч. гумми-арабика. При работе по такому грунту, достаточно, чтобы игла или алмаз царапали камень только слегка; оторванные ими частицы камня, в виде порошка, удаляются из штрихов нежной кистью. Когда гравирование окончено, затирают штрихи чистым льняным маслом и смывают черный грунт водой, в которой распущено некоторое количество гумми, через что вся поверхность камня делается белой, а начерченное на ней — черным. После этого переносят камень на печатный станок, втирают в штрихи краску полотняным тампоном, прокатывают по камню, для его очистки, вальц и, наконец, делают оттиски указанным образом.
В первое время по изобретении Л., она представляла ту слабую сторону, что число доставляемых ею хороших оттисков было ограничено; однако, этот недостаток вскоре был устранен придуманным и затем усовершенствованным способом перевода литографированного с камня на другой камень: с готового камня печатают оттиск на тонкой бумаге, одна сторона которого покрыта высохшим слоем крахмального клейстера; помещают оттиск лицом вниз на чистый зерненный литографический камень, промазанный перед тем скипидаром, увлажают лист с нелицевой стороны мокрой губкой, прокатывают по нем в разных направлениях валек, обтянутый тонким сукном, или пропускают камень, вместе с листом, под прессом, после чего снимают с камня лист, который оказывается чистым, так как напечатанное на нем целиком перешло на камень. Для того, чтобы последний мог давать оттиски, остается травить его и, вообще, подготовить к печатанию, как обыкновенно подготовляются литографированные камни. Таким образом можно действовать не одним, а несколькими камнями и получать удовлетворительные литографические эстампы в каком угодно числе экземпляров. Литографический перевод служит также средством размножения копий с гравюр на меди, свежеотпечатанные экземпляры которых могут столь же хорошо передавать камню свою краску и достаточно точно воспроизводиться в получаемых с него отпечатках. Наконец, перевод во многих случаях избавляет чертящего или рисующего от необходимости работать непосредственно на камне: это можно делать на вышеупомянутой крахмаленой бумаге, которая потом накладывается на камень и, будучи промочена водой, передает ему исполненное на ней жирными, так наз. автографическими чернилами или карандашом. Такой прием перевода применяется в особенности при литографировании рукописей и рисунков пером, не требующих большой тонкости. В больших литографических заведениях с успехом употребляется еще один облегченный способ литографирования, изобретенный в недавнее время И. Эберле и состоящий в следующем: перевод или рисунок пером на камне подвергается слегка травлению, промывается скипидаром и тщательно намазывается, при помощи валька, обыкновенной черной печатной краской; затем дают камню высохнуть и насыпают на него мелкого порошка канифоли, который, вслед за тем, сметается прочь с помощью ваты или талька; частицы канифоли пристают к камню только там, где находится краска, прочие же места остаются свободными от них. После этого, с помощью особой, приспособленной к тому лампы, нагревают поверхность камня, через что уничтожается малейшая ее влажность, и краска, сплавившись с канифолью, образует вещество, непроницаемое для крепкой водки (смешанной с раствором гумми-арабика), которой потом травится камень. Таким образом получается на последнем выпуклое изображение, дающее гораздо большее количество отчетливых отпечатков, чем при обыкновенном способе литографирования, и весьма удобное при работе скоропечатной машиной, изобретение которой вообще значительно облегчило производство эстампов в большом количестве экземпляров.
Печатать с камня можно не только черной, но и какой угодно цветной краской. Эта возможность дала начало особому роду Л., называемому хромолитографией, — искусству производить эстампы многоцветные, в подражание акварельным рисункам и картинам, писанным масляными красками (производство хромолитографических подражаний живописи масляными красками называется также олеографией). Хромолитография, усовершенствованная французскими, немецкими и английскими техниками, в настоящее время доведена до высокого совершенства и применяется в обширных размерах к удовлетворению как чисто художественных задач, так и промышленных целей, доставляя не только копии с различных произведений искусства, но и торговые этикеты, бросающиеся в глаза объявления о товарах и увеселениях, украшения для конфет и коробок, народные картинки и т. п. Хромолитографское производство, в сущности, ничем не отличается от обыкновенного литографского, кроме большей сложности процесса. Имея перед собой акварель или картину, подлежащую воспроизведению в хромолитографии, художник прежде всего мысленно разлагает ее краски на отдельные цвета, совокупностью которых достигнут представляемый ею эффект, и распоряжается о заготовлении количества литографических камней, соответствующего числу этих цветов, причем, чем сложнее колорит оригинала и чем изящнее должно быть его воспроизведение, тем больше требуется камней. Затем, сделав на бумаге контурный рисунок оригинала, художник переносит его, посредством перевода, на каждый камень и приступает к дальнейшей работе, наглядное понятие о которой лучше всего может дать прилагаемая таблица. Для хромолитографирования изображенной на ней картинки взято девять камней. По переводе на них контура, на первом из них литографированы обыкновенным способом только те части, в которых на оригинале имеется розовато-красный, телесный тон, на втором камне — только желтый тон оригинала, на третьем — только коричневый и т. д., до девятого камня, воспроизводящего темно-серый тон. Печатание производится последовательно со всех камней, так что один и тот же листок эстампной бумаги сначала накладывается на 1-ый камень, на который наведена телесная краска, потом переходит на 2-ой камень и воспринимает от него желтую краску и т. д., пока, наконец, после печатания своего на 9-м камне, не превращается в совершенно готовую картинку. Между двумя, следующими друг за другом, печатаниями должно проходить некоторое время, достаточное для того, чтобы самый оттиск и краска на нем успели высохнуть. Другое условие, необходимое для успешного печатания хромолитографий, состоит в накладке эстампа на разные камни наиточнейшим образом, т. е. так, чтобы контур рисунка в оттиске с одного камня ложился на другой камень черта в черту с имеющимся на нем контуром. Малейшее несоблюдение этого условия производит неприятные пробелы и пятна в колорите эстампа и сильно вредит его полному сходству с оригиналом.
По изобретении фотографии, область литогр. производства расширилась фотолитографией, или способом переносить светописные изображения на камень и размножать их печатанием с него. Однако, этот способ, в простейшем своем виде, почти совсем вышел из употребления, по крайней мере для художественных работ, и уступил свое былое господство фототипии. Зато соединение фотографии с хромолитографией, впервые испробованное братьями Бурхардами, в Берлине, уже успело дать блестящие результаты и с пользой применяется преимущественно при производстве географических карт и планов.
Первые шаги Л., после ее возникновения, были робки и медленны. Сам изобретатель ее, Зенефельдер, вначале не предугадывал ее важности как средства для популяризации художественных произведений. Он беспрерывно трудился над усовершенствованием своего открытия, придумывал лучшие составы литогр. карандашей и чернил, делал опыты печатания несколькими красками, золотом и серебром, пытался заменить тяжелый и неудобный при манипуляциях камень легковесным картоном, покрытым каменновидной массой, издавал трактаты и статьи о технической стороне дела, но в первое время ограничивался литографированием рукописей и музыкальных нот. К тому же это был человек непрактичный, не умевший извлечь для себя пользу из своего открытия; он позволил перехватить его другим и, после неудач в основании литографических заведений в Мюнхене, Оффенбахе, Лондоне, Вене и, наконец, в Париже, ум. в бедности, почти забытым, в то время, когда его конкуренты благоденствовали и пожинали лавры. Артистическая Л. стала на прочную почву прежде всего во Франции, хотя художники последней, в особенности граверы, вначале смотрели на нее косо, как на недостойную соперницу гравирования на меди. Интерес к ней начал распространяться в парижской публике со времени возвращения Бурбонов (1815), благодаря стараниям гр. Ластейри, Энгельмана и Дельпека. Устроив литографические заведения, они сумели приохотить к рисованию на камне, как к приятному развлечению, многих любителей и любительниц из высшего круга и привлечь в сотрудники к себе искусных рисовальщиков и выдающихся живописцев того времени. Литографированные эстампы стали все более и более расходиться в публике, появляясь то отдельными листами, то в виде альбомов и кипсеков, то в приложении к сатирическим и модным журналам, причем техника их производства постепенно совершенствовалась и обогащалась новыми приемами. Своего апогея художественная Л. достигает во Франции в 1830 — 48 гг., в которые лучшей литографической печатней в Париже делается заведение Лемерсье, основателя известной фирмы, существующей и поныне. После этого времени для Л., по крайней мере для одноцветной, наступает упадок. Хотя некоторые художники, в том числе и очень искусные, продолжают передавать свои или чужие композиции в рисунках на камне, однако, интерес к работам этого рода все более и более утрачивается в публике вследствие появления новых, автоматических способов размножения изображений, сначала фотографии, а потом фототипии и гелиогравюры. Но эти способы еще не могут заменить хромолитографии, которая поэтому все более и более улучшается и находит многостороннее применение. В цветущий период Л. между французскими художниками снискали себе известность особенно даровитых рисовальщиков на камне Жерико, Гро, К. Верне, О. Верне, Лами, Марле, Шарле и Раффе (преимущественно прославлявшие в своих произведениях величие Наполеона I и доблесть его армии), Тейлор, Фрагонар, Пико, Бонингтом, Э. Делакруа и Буланже (изображавшие композиции в духе романтизма), Виньерон, Пигаль, Л. Буайльи, Л. Моннье, Травье, Мартине, Филиппото, Домье и Гаварни (карикатуры и сцены общественной и народной жизни), А. Девериа (костюмы и интимные жанры), Жигу и Греведон (портреты и женские головки), Изабе, Гюе, Ж. Дюпре, Рокеплан и Доза (пейзажи), Мульерон, Сюдр и Сируи (воспроизведения картин других художников). В Германии, хотя она и была родиной Л., это искусство никогда не достигало той свободы, разнообразия и художественной оригинальности, как во Франции, и если в столетней его истории встречается несколько талантливых немецких рисовальщиков на камне, то они бессознательно отражают в своих работах французское влияние. Долго, до самых 1850 гг., призванием Л. у немцев было главным образом удовлетворение практическим и коммерческим потребностям, да популяризирование памятников искусства, собранных в музеях. Выдающимися деятелями в последнем направлении были Фр. Пилоти и Леле в Мюнхене (издатели сборника снимков с картин мюнхенской пинакотеки и шлейсгеймской галереи), Стрикснер, в Штуттгарте (издат. тамошней галереи), Фр. Ганфштенгль, в Дрездене (великолепно издавший дрезденскую галерею) и Симсон (издавший берлинскую галерею). Работая для их изданий, многие художники отлично усваивали себе технические приемы рисовки на камне, но охота передавать ему свои собственные композиции усилилась в среде немецких живописцев лишь тогда, когда французы уже заметно стали охладевать к подобному занятию. В 1851 г. впервые появляется альбом с оригинальными Л. выдающихся дюссельдорфских художников; с того времени входит в обычай издавать подобные кипсеки не только в Дюссельдорфе, но и в Мюнхене и других артистических центрах Германии, а также в Вене. Из числа немецких и австрийских художников, наиболее отличившихся в рисовании на камне, следует назвать обоих Ахенбахов, Кампгаузена, Т. Гоземана, Гезельшапа, Вебера, А. Менцеля, Агриколу, Лаллемана, Шнорра, Риттера, Пергеля, Ридера, Эйбля и некот. др. В Швейцарии, А. Калам составил себе известность столько же литографированными видами этой страны, сколько и картинами. Движение Л. в Бельгии и Голландии представляет много аналогичного с происходившим в Германии, т. е. более или менее очевидное подчинение французскому влиянию и численное преобладание копировальщиков перед литографами рисунков собственного сочинения. В 1818 — 30 гг., Бургграф и Девасм, в Брюсселе, выпускают в свет ряд портретов, рисованных Экгоутом и Вербукговеном. В 1829 г. кружок брюссельских художников предпринимает издание галереи кн. Аремберга. Правительственное издание гаагского музея, начатое в 1818 г. и оконченное в 1833 г., дает возможность образоваться многим искусным рисовальщикам на камне в Голландии. В Англию Л. была занесена в 1800 г. самим Занефельдером, пытавшимся, вместе с Ф. Андре, основать в Лондоне мастерскую для нее, и в начале называлась полиавтографией. В следовавшее затем десятилетие, ее горячим приверженцем и пропагандатором среди англичан явился Аккерман; но она привилась на английской почве несравненно слабее, чем во Франции, и не могла победить пристрастие публики к излюбленным ею гравюре на стали, офорту и акватинте. К ней прибегали больше всего при издании эфемерных сатирических листов, политических карикатур, сцен лошадиного спорта и общедоступных портретов современных знаменитостей. В России Л. введена в 1818 г. чиновником министерства иностранных дел бар. П. Шиллингом, который был командирован в Мюнхен специально для ее изучения, с тем, чтобы потом можно было пользоваться ею при копировании деловых бумаг. Первое частное литографическое заведение в СПб. было открыто, в 1820-х гг., Давиньоном. Около этого времени пользовались у нас большим почетом бойкие литографии А. Орловского (фигуры казаков и других всадников и сцены уличной жизни), печатанные, однако, преимущественно в Париже. Распространению знакомства с Л. в нашем отечестве много способствовало в 1830 — 40-х годах спб. общество поощрения художеств, заказывавшее молодым артистам, под руководством А. Венецианова, литографировать избранные картины Эрмитажа и некоторые произведения русской живописи и издававшее их работы на свой счет. Впоследствии лучшими заведениями, из которых выходили художественные Л., были принадлежавшее П. Пти (издавшему эрмитажную картинную галерею в рисунках группы художников, приезжих из Франции), фирма Дарленга и доныне существующее заведение А. Э. Мюнстера (издателя «Портретной галереи русских деятелей», у которого, сверх того, печатались первые восемь лет превосходного «Русск. художественного листка» В. Тима). — Ср. A. Senefelder, «Lehrbuch der Lithographie» (1819; 2 изд., 1827); журнал Изермана: «Lithographia» (Гамбург, 1861 и cл.); Weishaupt, «Das Gesamtgebiet des Steindrucks» (5 изд., Вена, 1875, с атл.) и Н. Bouchot, «Le lithographie» (один из томов «Bibliotheque d'enseignement des beauxarts», изд. А. Кантеном).
А. С — в.

Литургика 

Литургика — название одной из богословских наук, имеющей своим предметом учение о христианском церковном богослужении, в котором первое место занимает литургия. Обыкновенно Л. делится на общую и частную. Первая рассматривает богослужение как институт или учреждение вообще, излагает теоретические его основания, рассказывает историю его происхождения и развития, говорит о составных частях богослужения — таинствах, молитвах, песнопениях, чтении св. Писания, поучениях и о символических действиях, их сопровождающих, о совершителях богослужений — священнослужителях и церковнослужителях, о временах и местах совершения богослужений, о священных изображениях и одеждах, о богослужебных сосудах и книгах. Л. частная имеет своим предметом отдельные чинопоследования, повседневные — вечернее, утреннее, дневное (литургия), — присвоенные праздникам и постам, таинствам и т. п. Л. вообще и в особенности Л. православная — наука всецело археологическая, почему она часто носит назв. «церковной археологии». Частная Л., в смысле археологии, менее обработана, чем общая, отчасти по недостатку древних свидетельств об отдельных богослужениях, отчасти по причине едва начинающегося изучения этих свидетельств, особенно древнерусских. Первоисточники православной Л.: Кирилла Иерусалимского, «Огласительные и тайноводственные поучения»; Дионисия Ареопагита, «О церковной иерархии»; Софрония, пaтpиapxa иерусалимского (умер в 644), «О божественном священнодействии»; Германа, патриарха константинопольского (умер в 740), «Созерцание предметов церковных». Все эти сочинения имеются в русск. переводе (в приложениях к журналу «Христианское Чтение» за 1855 — 1867 гг.). После них особенно важное значение для Л. имеют: Goar, «Eucologion, sive rituale Graecorum» (1647); Renaudot, «Liturgiarum orientalium collectio» (1715 г.; по этой книге главным образом составлено русское издание «Собрание древних литургий», СПб., 1872 — 1874); Assemani, «Codex liturgicus ecclesiae universae» (1749); Binghamus, «Origines, sive antiquitates ecclesiae» (Галле, 1755 — 58; русск. переделка Ветринского, «Памятники древней христианской церкви», 1830). Самый подробный перечень сочинений западной литературы по церковной археологии см. в соч. аббата Martigny: «Dictionnaire d'archeologie chertienne» (Париж, 1887 г.). Лучшие новейшие системы Л. в западной литературе — Шмидта и Люфта, в русской литературе: «Новая Скрижаль», архиеп. Вениамина (последнее изд. 1870 г.), «изъяснение литургии» Дмитревского, «Толкование на литургию, — на паремии» (1881 — 94 гг.) Виссариона, еписк. костромского. Курсы Л. на рус. языке имеются лишь в размерах семинарских учебников (Альхимовича, 1891 г.; Смолодовича, 1869 г.; Петра Лебедева, 1893 г.). Главные монографии: Ф. Смирнов, «Богослужение апостольского времени» (1873) и «Богослужение со времени апостолов до IV в.» (1874); Н. Одинцов, "Порядок общественного и частного Богослужения в древней России до XVI в. (СПб., 1881); А. Дмитриевский, «Богослужение русской церкви за первые пять веков» (критика предыдущего сочинения — в «Прав. Собеседнике», 1883); «Богослужение в русск, церкви в XVI в.» (Казань, 1883). См. указатели к духовным журналам, в отделе Л.
И. Б — в.

Литургия 

Литургия (от litoV — общий и ergon — дело) — название главнейшего из христианских богослужений, существующего, хотя и не в одинаковом виде и значении, у всех христианских вероисповеданий и выражающего главные идеи христианского миросозерцания и главные цели христианской церкви. Л. установлена самим Иисусом Христом на Тайной вечере. Из 1-го послания к коринфянам видно, что при апостолах Л. соединялась с «вечерями любви» или агапами . Во времена Иустина (полов. II в.) такое соединение более не существовало. О содержании Л. апостольских времен известно лишь (Ефес. V, 18, Колос. III, 16), что в состав ее входили чтение св. Писания Ветхого Завета, пение псалмов, священных песней ветхозаветных и песнопений собственно христианских, поучения (1 Кор. глава XIV) и молитвы (Деян. II, 42). Состав и порядок первобытной Л. определялись усмотрением предстоятеля, который, по выражению Иустина, возносил молитвы и благодарение «так долго, как мог» и «сколько позволяло время»; писанных книг при богослужении не было. Даже в IV в. молитвы Л. импровизировались, о чем свидетельствуют Амвросий Медиоланский и Епифаний Кипрский. Лишь карфагенские соборы 397 и 407 г. постановили, чтобы «новые молитвы» не употреблялись на Л., пока не будут рассмотрены соборами. И в первые века христианства, однако, неизменно сохранялась апостольская основа или общая схема Л. Из писаний апостольских (Деян. II, 42 — 46, XX, 7 — 12; Иак. II, 1 — 9; 1 Кор. X, 14 — 22, XI, 18, XIV) видно, что Л. совершалась уже тогда «по чину», хотя этот чин не был написан, а сохранялся в устном предании. Существует предание, принимаемое всей церковью, что первые чинопоследования Л. составлены были апостолами Иаковом (для церквей иерусалимско-антиохийских) и Марком (для церквей египетских). Если известные ныне под их именами Л. и не принадлежат этим апостолам в целом своем составе, тем не менее несомненно, что многое в них апостольского происхождения. Ближайшей к апостольскому прототипу формулой Л. некоторые ученые считают древний список Л. абессинской, относимый к половине II в. С начала II в. историю развития Л. можно проследить уже по датированным памятникам письменным, каковы сочинения Игнатия, Иустина, Климентов римского и александрийского, Иринея, Оригена, Корнелия римского, Киприана карфагенского и др. У Иустина в 1-й апологии находится уже заметное разграничение «Л. верных» от «Л. оглашенных». Во времена Иринея и Оригена (174 — 254) состав Л. обозначается еще яснее. Весьма древнего происхождения Л. «апостольских постановлений», содержащаяся в VIII-й их книге; за исключением одной арианской вставки и упоминания об иподиаконах, относящихся к IV в., она относится к III в., а может быть и к более раннему времени. После II в. Л. значительно расширяется в объеме: увеличивается число чтений из св. Писания; в первую часть Л., получающую название Л. оглашенных, включаются особые молитвы о каждом классе оглашенных и кающихся; вследствие вступления в церковь большого числа лиц научно и ораторски образованных, молитвы евхаристийные становятся и обширнее, и изящнее (о древнейшей Л., до IV в., см. Ф. Смирнов, «Богослужение в век апостольский», Киев, 1873, и «Христианское богослужение в первые три века», К., 1874). В эпоху церковной централизации (IV в.) сознана была необходимость пересмотра поместных литургий и составления одной определенной редакции Л. если не для всей церкви, то для каждого отдельного патриархата. Этим делом занялись, на Востоке, Василий Великий, подвергший пересмотру и сокращению общеупотребительную дотоле в патриархатах иерусалимском и антиохийском древнюю Л., носившую имя ап. Иакова, и Иоанн Златоуст, значительно сокративший Л. Василия Вел. (преимущественно ее евхаристийные молитвы), а на Западе — Амвросий Медиоланский, папы Лев Вел., Геласий и Григорий Двоеслов. Сокращая существовавшие чинопоследования Л. и отчасти вводя в их состав новые молитвы, названные отцы церкви оставляли их неприкосновенными в главных их составных частях. Хотя редакции Л., сделанные отцами церкви, получили особенный авторитет и значение, тем не менее во многих местностях, удаленных от церковно-административных центров, сохранились в большей или меньшей степени прежние национальные редакции Л., которые и развивались с течением времени самостоятельно. Таковы Л. галиканская, испанско-готская и др. Западные Л., даже римская до Геласия, были подражаниями Л. греческим; в первые два века даже язык Л. западной был большей частью не лат., а греческий. Это объясняется тем, что на Западе до конца II в. не было даже Библии на латин. языке, а также тем, что самое христианство в зап. странах было насаждено греками и большая часть епископов на Западе в первые два века были греки по происхождению. Даже Григория Двоеслова, который придал римской Л. особый западный характер, обвиняли в пристрастии к Л. восточной. Ни Л. Василия Вел., ни Л. Иоанна Златоуста не сохранились до нашего времени в том виде, в каком вышли из рук своих составителей. Бесчисленные списки их, иногда весьма древние (Барберинов список — VIII в.), несомненно представляют много пропусков и вставок. Л. Василия Вел., сделавшись общеупотребительной у греков, была принята также церквами всей римской Азии, перешла в Александрию, к коптам, а затем к «эфиопам», в переводах на местные языки. У всех негреческих народов она приняла в свой состав много молитв, в редакции Василия не существовавших, а принадлежавших Л. Иакова, Марка и др. Попытка восстановить подлинный текст Л. Златоуста по некоторым местам его проповедей, в которых содержатся выдержки из чина Л., не имеет оснований, так как эти проповеди Златоуста относятся к антиохийскому периоду его служения, а Л. составлена им уже в бытность его в Константинополе. Во всяком случае Л. Златоуста есть переработка одной из Л. типа иерусалимско-антиохийских, всего вероятнее — Л. Василия Великого. Церковь приняла Л. Златоуста в ее позднейшей редакции как окончательный вид Л., под именем Л. константинопольской, сохранив, впрочем, право изменения несущественных частей ее применительно к обстоятельствам времени.
С VI в. начинается новый период в истории Л. Церковно-богослужебной внешности в это время стали придавать символическое значение, соединяя с каждым обрядом и каждой принадлежностью богослужения аллегорический смысл. Прежде всего результатом такого стремления было установление проскомидии, в современном ее значении. Так как класс оглашенных в это время значительно уменьшился в составе, да и в соблюдении тайны больше надобности не было, то незачем было совершать проскомидию лишь после Л. оглашенных, по выходе их из храма, как было дотоле; она становится первой, начальной частью Л. В VII в. у Софрония и в VIII в. у Германа проскомидия имеет уже почти тот вид, как и в наше время, и каждое ее действие получает аллегорическое значение. Просфора, из которой извлекается «агнец», изображает Пресв. Богородицу; нож, которым он извлекается, означает копие, которым было прободено ребро И. Хр.; покров над дискосом знаменует плащаницу, которой обвито было тело И. Хр. по снятии с креста и т. д. Совершать проскомидию мог сначала дьякон, без участия священника. Л. оглашенных в это время слилась в один состав с Л. верных; она начиналась уже так, как начинается ныне. В 536 г., после второго антифона, вставлен был тропарь: «Единородный Сыне...». Малый вход был уже не просто изнесением евангелия для его чтения среди церкви, а символическим действием, знаменующим крещение И. Хр. или Его явление в мир. Песнь: «Святый Боже...» поется с 438 г. Вместо поучения после евангения, как было прежде, явилась сугубая ектения, а за ней — ектения об оглашенных, та же, что и в наше время. Вся эта часть Л., от малого входа и до великого, получает символическое значение, изображая трехлетнюю проповедь И. Хр. Великий вход предваряется херувимской песнию, внесенной в состав Л. при Юстине Младшем. Чем дальше, тем больше обозначается нынешний состав Л. Чтение символа веры введено в 510 г., пение "Достойно есть яко воистину... " — с 980 г., пение «Да исполнятся уста наша» — с 620 г. В XIV в. патриархом Филофеем редакция Златоустовой Л. установлена окончательно, и в этом виде перешла в Россию при митр. Киприане. Незначительные прибавления и изменения в чине Л. продолжались, однако, и в последующее время.
Начиная с XVI в., когда в первый раз ученые стали заниматься собиранием и изданием древних национальных Л., а также их ученой обработкой, их собрано большое множество. Одних сирийско-яковитских Л. Ренодо насчитывает до 30, а Ниль — до 40. Ряд их изданий начинается трудом Памелия (умер в 1587): «Missale ss. patrum latinorum». Подробный перечень других трудов см. в монографии профессора А. Л. Катанского: «Очерк истории древних национальных Л. Запада» (в «Христианском Чтении», 1868 — 70 г.). Метод издания Л. у ученых неодинаков. Одни предпочитают хронологический порядок, другие — топографический, т. е. по местностям или церквам, третьи — по внутреннему сродству Л. Последний метод является господствующим; ему следуют pyccкиe издатели "Собрания древних Л. " (СПб.: 1874 — 78). Все известные тексты Л. делятся, по этой системе, на пять групп: 1) Л. иepyсалимско-антиохийские (Л. «апостольских постановлений», греческая и сирская ап. Иакова, Барберинов список Л. Василия Вел. и Златоуста, сирская Л. Василия и Л. Григория, просветителя Армении); 2) Л. александрийские (Л. эфиопского текста «апост. постановлений», Л. св. Марка, коптская — Кирилла Александрийского, общая абиссинцев и др.); 3) Л. месопотамские (ап. Фаддея и Марка, Л. Нестория и др.); 4) Л. западные греческого типа (галльская и испаноготская, галликанская позднейшая, медиоланская и др. ) 5) Л. западные римские (миссы пап Геласия и Григория Великого, Л. триентского собора — нынешняя Л. римской церкви). Чинопоследование Л., употреблявшееся в римской церкви в первые четыре века, доселе остается неизвестным. Некоторые памятники этого рода, издававшиеся римскими богословами под именем Л. ап. Петра или выдаваемые за первоначальную Л. римской церкви, при ближайшем рассмотрении оказались вовсе не принадлежащими к четырем первым векам. Не сохранилось даже таких памятников, из которых можно было бы видеть по крайней мере основу или схему древней апостольской Л. Рима. Но мнению Мабильона, Моне, Бунзена и др., такие памятники существовали, но утратились во время вторжения варваров в Италию в V и VI вв., или же были вытеснены позднейшей римско-католической литературой, составлявшейся под сильным влиянием личного творчества римских первосвященников. Древнейшие подлинные Л. римской церкви находятся в сакраментариях пап Льва Beликого и Геласия I, умершего около 495 г.; первый издан в 1735 г. Бланхинием, по списку VIII в., второй — в 1680 г. Томазием. Ближайшим прототипом современной римской Л. служит Л. сакраментария папы Григория Вел. (умер в 604). Григорий, прежде чем стать папой, долго находился в Константинополе; этим объясняется внесение им в Л. некоторых дополнений и изменений, заимствованных из Л. иерусалимской и константинопольской. Сделавшись общеупотребительным не только в римской, но и во всех почти западных церквах, сакраментарий Григория нигде, однако, не сохранился в своем первоначальном виде (лучшее издание его — Мураториево, 1748). Уже в VIII в. многое в Л. Григория опускалось, многое прибавлялось, вследствие появления ересей, установления новых праздников и др. причин. С XI в., вследствие установившегося обычая совершать евхаристию на опресноках, в римской Л. не осталось и следов тех приготовительных над священным хлебом действий и молитв, которые издревле совершались на Востоке в проскомидии. Появились различные чинопоследования миссы: для пап, для епископов разных степеней, для аббатов и простых священников, мисс приходской и соборной, обетной и поминальной, мисс тайных, мисс, совершаемых на престолах обыкновенных и привилегированных, и т. д. Ко времени реформации пересмотр чинопоследования Л. оказался необходимым, и триентский собор (1563) поручил это дело папе. Образованная в Риме комиссия составила новый миссал, который буллой папы 1570 г. сделан был обязательным для всей римско-католической церкви (за исключением тех стран, где местная Л. оставалась неизменной в течение 200 лет). Окончательно чин римско-католической Л. исправлен при Урбане VIII, в 1634 г., и с тех пор существует без изменений до настоящего времени. Текст этой Л. издается в Missale romanum и существует в русском переводе, напр. в книге Бобровницкого: «О происхождении и составе римско-католической Л.» (Киев, 1873). Кроме разностей догматических (учение об опресноках и учете о моменте пресуществления Св. Даров), католическая Л. отличается от православной еще составом молитв, порядком чтений из св. Писания и богослужебными обрядами. У католиков нет священной губки, копия, звездицы, лжицы; на престоле нет евангелия; вместо антиминса на престоле имеется лишь corporale — простой плат, который только благословляется (benedicitur), а не освящается (consecratur). Облачения священнослужителей имеют почти то же значение, что и в церкви православной, но они другого покроя и могут быть только пяти цветов: белого, красного, фиолетового, зеленого и черного. Вообще католическая Л. значительно короче православной, состоя лишь из двух частей: в первую входят молитвы приготовительные к священнодействию (introitus), стихи из псалмов, исповедь священника, великое славословие, чтение апостола, евангелия и символа веры, молитвы, составляющие так называемые «предварение канона» Л.; вторую часть составляет самый «канон» миссы — молитвы освящения даров и причащение. Из древних Л. одна ныне существует одинаково в обеих церквах — западной и восточной; это — «литургия преждеосвященных даров» (htwn prohgiasmenwn leitourgia — missa praesanctificatorum), известная у нас также под именем Л. Григория Двоеслова. Первоначальное составление ее некоторыми восточными писателями приписывается папе Григорию Великому, а западными большей частью усвояется Востоку и относится во всяком случае к глубокой древности, ко времени постоянного, близкого общения церквей Востока и Запада. Для азиатских церквей она была редактирована Василием Вел. В 615 г. на Востоке в состав ее внесена песнь «Ныне силы небесныя...». Дальнейшее редактирование ее на Востоке приписывается Герману, патриарху константинопольскому (VIII в.), а нынешний ее состав — константинопольскому патриарху Филофею (XIV в.). В VII в. она появилась на Западе, в виде, сходном с тогдашней ее восточной редакцией, в сакраментарии папы Григория Великого (который узаконил совершать ее один раз в год — в великую пятницу, что соблюдается в катол. церкви и доселе). Как видно из самого названия, Л. преждеосвященных даров есть такая Л., на которой для причащения предлагаются Св. Дары, освященные уже раньше, на предшествовавшей Л., в виду необходимости устранить радостную торжественность полной Л., неудобную в дни поста и покаянной скорби. К Л. преждеосвященных даров присоединяются ныне богослужения, известные под именем «часов» — 3-го, 6-го и 9-го, с «изобразительными» и вечерней, причем в последних сделаны некоторые дополнения (см. «Л. преждеосвященных даров», Москва, 1850).
Л. в православной церкви может быть совершаема каждый день в году, кроме определенных церковными правилами изъятий; обыкновенно совершается Л. Иоанна Златоуста. Л. преждеосвященных даров установлено совершать в известные дни четыредесятницы. Л. Василия Великого совершается десять раз в году — в пять первых воскресений великого поста, в великий четверток, в великую субботу, накануне Рождества Христова и Богоявления и в день памяти Василия — 1 января. Л. может быть совершаема лишь в храме, и только в исключительных случаях — в обыкновенном доме, но не иначе, как на антиминсе. Она не может быть совершаема никем, кроме епископа или священника. Все многочисленные церковные постановления относительно Л. и Св. Даров изложены в «Учительном известии», печатаемом в конце «Служебника», и в целом ряде дополнительных и разъяснительных к нему указов. Гражданскими законами на время Л. запрещается торговля в питейных домах.
Н. Б — в.

Лихтер 

Лихтер — палубное, трехмачтовое, плоскодонное судно для разгрузки и догрузки судов при переходе через бар или мелкое устье реки.

Личность 

Личность (философ.) — внутреннее определение единичного существа в его самостоятельности, как обладающего разумом, волей и своеобразным характером, при единстве самосознания. Так как разум и воля суть (в возможности) формы бесконечного содержания (ибо мы можем все полнее и полнее понимать истину и стремиться к осуществлению все более и более совершенного блага), то Л. человеческая имеет, в принципе, безусловное достоинство, на чем основаны ее неотъемлемые права, все более и более за ней признаваемые по мере исторического прогресса. Бесконечное содержание, потенциально заключающееся в Л., действительно осуществляется в обществе, которое есть расширенная, или восполненная, Л. так же как Л. есть сосредоточенное или сжатое общество. Развитие лично-общественной жизни проходит исторически три главные ступени: родовую, национально-государственную и универсальную, причем высшая не упраздняет низшую, а только видоизменяет ее; так, с установлением государственного порядка вместо родового быта кровная родственная связь лиц не теряет своего значения, а только перестает быть принципом самостоятельных и обособленных групп (родов), ограничиваясь лишь частным или домашним союзом семейным, не имеющим уже ни внутренней юрисдикции, ни права кровавой мести. Началом прогресса от низших форм общественности к высшим является Л., в силу присущего ей неограниченного стремления к большему и лучшему. Л. в истории есть начало движения (динамический элемент), тогда как данная общественная среда представляет консервативную (статическую) сторону человеческой жизни. Когда Л. чувствует данное общественное состояние в его консерватизме как внешнее ограничение своих положительных стремлений, тогда она становится носительницей высшего общественного сознания, которое рано или поздно упраздняет данные ограничения и воплощается в новых формах жизни, более ему соответствующих. Разумеется не всякое столкновение Л. с обществом имеет такое значение; есть существенное различие между преступником, восстающим против общественного порядка в силу своих злых страстей, и историческим героем как Петр Великий, сознающим и создающим в замен старого новый порядок жизни, хотя между такими крайними проявлениями личной силы есть точки соприкосновения и промежуточные звенья, вследствие чего коренное различие не всегда ясно представляется обеим сторонам и возникают трагические положения в истории.
В родовом быту за Л. признается действительное достоинство и права лишь в силу принадлежности ее к данному роду. Те лица, которые впервые замечают несоответствие этого положения внутреннему значению Л., становятся носителями сверхродового сознания, которое сейчас же стремится к воплощению в новых общественных формах: эти лица собирают вольные дружины, основывают города и целые государства. В пределах государственного порядка, при котором человеческая жизнь разделяется на частную или домашнюю и всенародную или публичную, Л. имеет более свободы в первой и более широкое поприще во второй (сравнительно с родовым бытом, где эти две сферы находятся в слитном состоянии). Тем не менее и государство, как союз национально-политический, не может представлять собой окончательное осуществление и удовлетворение Л. в ее безусловном значении. Совершенным восполнением Л. может быть только общество неограниченное или универсальное. Впервые носительницей универсального сознания Л. человеческая выступает в буддизме — первой религии, возвысившейся над национальнополитическими разделениями и обращавшейся ко всем людям; вместо национальных богов абсолютное значение приписывается святому мудрецу, собственным личным подвигом освободившемуся от всех условий действительного бытия и проповедующему такое освобождение всем тварям. Здесь, таким образом, безусловное значение Л. понимается отрицательно, как полное упразднение всякой объективной среды (Нирвана). Развитие гуманитарной культуры в классическом мире (особенно греческая философия) создает для Л. новую, чисто идеальную среду; высший представитель человечества — философ — сознает свое безусловное значение, поскольку он живет в истинно сущем умопостигаемом мире идей (платонизм) или всеобъемлющей разумности (стоицизм), презирая кажущийся мир преходящих явлений. Но это ограничение истинной жизни одной идеальной сферой требует практически такого же самоотрицания действительного живого человека, какое проповедуется буддизмом. Положительное утверждение своего безусловного значения Л. находит в христианстве, как откровении совершенного Лица — богочеловека Христа — и обетовании совершенного общества — Царства Божия. Задачу христианской истории составляло и составляет воспитание человечества для перерождения его в совершенное общество, в котором каждая Л. находит свое положительное восполнение или действительное осуществление своего безусловного значения, а не внешнюю границу для своих стремлений. Изначала с возникновением универсального сознания Л. мы находим в истории стремление к созданию сверхнародных организаций, ей соответствующих (всемирные монархии древности, затем средневековая католическая теократия, наконец, различные международные братства и союзы в новые времена). Но это лишь попытки более или менее далекие от идеала истинного личнообщественного универсализма, т. е. безусловной внутренней и внешней солидарности каждого со всеми и всех с каждым; осуществление этого идеала очевидно может совпасть только с концом истории, которая есть не что иное, как взаимное трение между Л. и обществом.
Вл. С.

Лишай 

Лишай (Lichen) — существующее со времен Гиппократа название многих страданий кожи, различающихся друг от друга анатомическими изменениями и течением болезни. В общем название Л. дается следующим поражениям кожи: 1) Л. волосяной (L. pilaris), характеризующийся появлением на лице или на туловище бледно-розовых, красноватых и даже багровых узелков, величиной в булавочную головку, вокруг волосяных мешочков. Пораженные места кожи отличаются сухостью и шероховатостью на ощупь. На лице эта болезнь локализируется на бровях, щеках и на лбу и может быть причиной выпадения волос на больных местах. Кроме местного лечения, для устранения этого страдания часто необходимо назначать внутрь: железо, мышьяк, рыбий жир и пр.; 2) Л. золотушных (L. scrophulosorum), наблюдаемый преимущественно у золотушных детей, представляет хроническое страдание, выражающееся появлением узелков, величиной от просяного зерна до булавочной головки, цвета беловатого, желтоватого, бледно— или ярко-красного, иногда же буроватого. Они плоски, мягки; на верхушке их сидит тонкая, легко отделяющаяся чешуйка, иногда же маленький гнойничок. Узелки располагаются всего чаще на спине и животе, реже на разгибательной стороне конечностей, лице и голове, кучками, в виде кругов или сегментов. Болезнь протекает очень медленно и требует для своего излечения улучшения общего состояния больного и поднятия его питания; 3) Л. красный (L. ruber) или истинный (verus), впервые описанный Геброй и определение которого до сих пор продолжает служить предметом весьма оживленной полемики. Красный Л. характеризуется появлением более или менее зудящих изолированных или скученных узелков в коре; одновременно, а иногда даже раньше, поражается нередко и слизистая оболочка полости рта и носа. Величина, форма и цвет узелков бывают крайне различны; иногда они сливаются вместе и образуют целые бляшки большей или меньшей величины; узелки могут покрываться более или менее тонкими чешуйками, но не превращаются ни в пузырьки, ни в гнойнички. После существовавшей продолжительное время высыпи нередко остается окраска и утолщение кожи. Болезнь, очень часто начинаясь лихорадкой и часто будучи нервного происхождения, протекает нередко весьма тяжело, вызывая истощение, бессонницу, головные боли. В очень тяжелых случаях сильно развивающееся истощение может быть причиной смерти, особенно если сыпь охватывает большие области туловища и даже всю его поверхность. Эта форма Л. представляет много разновидностей (Л. плоский, остроконечный и др.); 4) Л. опоясывающий, пузырчатый, радуговидный; Л. отрубевидный, красный и разноцветный; Л. чешуйчатый; 5) Л. стригущий (Herpas tonsurans), паразитная и заразительная болезнь кожи, обусловливаемая особым грибком (trychophyton tonsurans), поражающая волосистые и неволосистые части тела, характеризующаяся высыпанием распространяющихся кругами групп пузырьков или круглых красных пятен, вызывающая ломкость и выпадение волос. Сыпь может принять громадные размеры. Уже в самом начале болезни волосы на пораженных местах блекнут, высыхают и отламываются у самого уровня кожи, которая представляется покрытой сухими, ломкими стержнями волос. В соседстве ее образуются новые островки, в свою очередь также мало-помалу увеличивающиеся в объеме и, сливаясь с первыми, могут образовать остриженные поверхности. Скоро заболевшие волосы совсем выпадают, но могут вырасти вновь. По новейшим исследованиям доказано, что грибок стригущего Л. обитает в волосах и корневых влагалищах. От действия калийного щелока очень резко выступают его грибница и споры. Болезнь передается только путем заражения в неопрятно содержимых парикмахерских, от совместного пользования гребнями, щетками, а также от некоторых животных, всего чаще от кошек. Лечение в большинство случаев идет с успехом, но требует настойчивости. Обыкновенно прибегают к различным дезинфицирующим веществам, а также и к полному вырыванию отдельных волос, с которых гнездятся грибки и их споры.
Г. М. Г.

Лишайники 

Лишаи, лишайники или ягели (Lichenes) — мелкие и невзрачные с виду растеньица, прежде считавшиеся самостоятельными организмами. Каждый Л. состоит из двух совершенно различных, хотя и тесно соединенных друг с другом организмов: гриба и водоросли, находящихся в симбиозе, т. е. сожитии. Так как в большинстве случаев характерная форма Л. обусловливается грибом, а не водорослью, то обыкновенно Л. причисляются к классу грибов. Входящие в состав Л. грибы почти всегда относятся к группе сумчатых (Ascomycetes), гораздо реже к базидиальным (Basidiomycetes): водоросли же, получившие специальное назв. гонидий, еще ранее, нежели была выяснена их настоящая природа, принадлежат к семействам зеленых и циановых водорослей; все они формы аэрофитные, т. е. способные жить во влажном воздухе. Л. мало известны в обыденной жизни, да и то под неверным назв. мха (настоящие мхи совсем иного рода растения). Внешняя форма их весьма разнообразна: то это небольшие кустики серого или серо-зеленого цвета, растущие на земле или деревьях, иногда свисающие с ветвей в виде косматых причудливых бород, то это пластинки или тарелочки часто с вычурно вырезанными и приподнятыми краями, бурые, серые, серо-зеленые или ярко-оранжевые; они лепятся на деревьях, камнях, заборах или прямо растут на земле. Другие необыкновенно плотно прирастают к скалам, камням, коре и т. п., покрывая их как бы коркой или накипью или же являются в виде студенистой массы различных очертаний. Согласно этому, различают 4 типа Л.: кустарные или кустистые, пластинчатые или листоватые, накипные и студенистые Л. В сухое время года Л. высыхают, становятся хрупкими, иные еще сильно съеживаются. С возвращением влаги они снова размягчаются и оживают. Вообще Л. растут медленно, зато живут годами. Тело Л. (так назыв. слоевище, thallus) состоит из грибных гиф, переплетающихся и оплетающих зеленые или синезеленые клетки водорослей (гонидии). В количественном отношении обыкновенно явственно преобладает гриб, реже водоросль и тогда она обусловливает собой ту или другую внешнюю форму Л., гриб же только прикрывает ее тонким слоем, да там и сям меж клеток ее запускает гифы; так, бывает напр. Л. Ephebe (здесь водоросль — Stigonema), а еще более резко это сказывается у Collema: здесь масса студенистых колоний водоросли ностока (Nostoc) сохраняет свою форму и лишь пронизывается грибными гифами. Таковы и другие студенистые Л., элементы гриба и водоросли, у которых вообще более или менее равномерно перемешаны, и строение тела поэтому однообразное или, как говорят, гомеомерное. Наоборот, в случаях преобладания гриба, в распределении тех и других существует особенная правильность, обнаруживается слоистость тела. На поперечных и продольных разрезах таких Л. заметно следующее: наружный слой состоит из одних только грибных гиф, плотно переплетенных, это — кора; внутренняя масса Л. также состоит из одних гиф, но уже рыхло переплетенных, это — сердцевина; на границе между корой и сердцевиной лежит слой гонидий, оплетенных гифами, это — гонидиальный или гонимический слой. Такое строение называется слоистым или гетеромерным. Оно встречается у всех листоватых и кустарных Л., причем у первых гонидиальный слой находится только с одной стороны, именно с верхней, обращенной к свету , у вторых же он идет кругом, образуя на поперечном разрезе кольцо, параллельное окружности . К субстрату, на котором растут, Л. прикрепляются посредством корневидных прицепок (rhizinae), особого рода ниточек, внедряющихся в мелкие трещины субстрата, служащих также и для поглощения из почвы пищи.
Размножение Л. происходит двумя способами, смотря по тому, принимает водоросль участие в нем или нет. Если нет, то форма размножения всецело зависит от природы гриба. Как упомянуто, в огромном большинстве случаев грибы, входящие в состав Л., принадлежат к сумчатым, и образование плода у них происходит совершенно так же, как у обыкновенных свободноживущих дискомицетов и пиреномицетов, т. е. плод либо открытый, имеет вид блюдца, чашечки или кубка (Л. гимнокарпические), либо совершенно погруженный внутрь тела Л. и имеет форму кувшинообразного вместилища, с узким горлышком-каналом, ведущим наружу (Л. ангиокарпические). Подобно тому как у дискомицетов, и у Л. открытые блюдцеобразные плоды называются апотециями. У Л., одной стороной прилегающих к субстрату, апотеции всегда образуются на верхней, свободной стороне тела, у кустарных же форм они располагаются на краях и на верхушках ветвей, иногда на особых веточках (podetia), как у Cladonia или на маленьких стебельках, как у Baeomyces. Часто апотеции резко выделяются от остальной массы Л. своей ярко— красной или бурой окраской. Плод содержит спороносные сумки (аскусы) и рядом с ними много тоненьких булавовидных веточек, так назыв. парафиз. В каждой сумке обыкновенно по 8 спор, реже меньше или больше. Споры бывают простые однокамерные, двукамерные и вообще многокамерные. При прорастании каждая спора выпускает одну или несколько ростковых трубочек (молодые гифы). Еще не так давно Шталь (Stahl) указывал на существование у некоторых студенистых Л. полового процесса, происходящего совсем как у красных водорослей. Однако, во многих случаях удалось проследить, что апотеций образуется несомненно без всякого предварительного полового акта, с другой стороны удалось проростить спермации (Спермации (spermatia от слова sperma) считались мужскими оплодотворяющими элементами. Это маленькие овальные или палочкообразные тельца, образующиеся в особых вместилищах так назыв. спермагониях.) в гифы, что делает их значение как мужских оплодотворяющих элементов весьма неправдоподобным. В высшей степени вероятно, что спермации не что иное, как обыкновенные бесполые конидии, а спермогонии, стало быть, вполне соответствуют конидиальным плодам (пикнидам) сумчатых грибов. Ввиду всего этого существование полового акта у Л. представляется теперь сомнительным и недоказанным. Другой способ размножения Л. состоит в образовании соредий; в нем принимают участие как гриб, так и водоросль. Каждая соредия состоит из одной или нескольких гонидий, оплетенных снаружи гифами гриба. Это как бы кусочки тела Л., своего рода почки; они отделяются от Л. и затем вырастают непосредственно в новый Л. Иногда соредии прорастают еще внутри Л. и тогда дают начало особым эндогенным ветвям, так назыв. соредиальным. Часто соредий образуется так много, что они покрывают все тело Л. как бы сплошным слоем мелкого порошка; нередко такие налёты (желтого или серого цвета) встречаются на скалах и стволах деревьев. Одни Л. часто образуют соредии, другие редко. Гетеромерные Л. вероятно большей частью размножаются соредиями, реже через соединение гриба (из споры) с водорослью, гомеомерные же (студенистые) Л. — наоборот. Вообще же образованию соредий благоприятствует тенистое местоположение.
До XIX стол. о Л. знали очень мало и даже Линней еще соединял все Л. в один род Lichen, который и причислял к водорослям. Только с ученика Линнея, Ахариуса (Acharius), начинается более тщательное изучение этих организмов. Благодаря работам многих ученых и особенно Фриза (Тh. Fries) и Ниландера (W. Nylander) внешняя морфология и основанная на ней систематика сделали быстрые успехи. Зато изучение внутреннего строения и главное истории развития сильно отстало: особенно трудно поддавалось решению, что такое гонидии и откуда они берутся. Обыкновенно считали их за особые органы размножения Л. (своего рода зародыши — отсюда и название gonidia). Потратив много труда и времени, Швенденер (Schwendener, 1860 — 68) пришел к выводу (совершенно неверному, как оказалось потом), что гонидии вырастают на грибных гифах. Тем временем замечательное сходство гонидий с водорослями не могло укрыться от внимания исследователей (ДеБари), но особо важное значение имели наблюдения Фаминцына и Баранецкого. Они показали, что при размачивании Л. в воде гифы разрушаются, а зеленые клетки гонидий при этом не только не погибают, но способны даже размножаться посредством зооспор — совсем как настоящие водоросли. Тогда Швенденер окончательно выяснил и ясно высказал (1869), что Л. не самостоятельные организмы, а не что иное, как грибы-водоросли, грибы в сожитии с водорослями. С тех пор это воззрение получило целый ряд подтверждений. Чрезвычайно удачно начатое Фаминцыным и Баранецким разъединение (анализ) Л. было успешно продолжено в другом направлении Мёллером (Moller). Первые изолировали входящую в состав Л. водоросль, второй выделил гриб и добился его полного развития на искусственной питательной среде, без всякого участия водоросли. С другой стороны удалось, исходя из отдельных ингредиентов Л., гриба и водоросли, соединить их в целый Л. и таким образом искусственно воспроизвести Л. путем синтеза. Впервые полный синтез (исходя из споры Л. и соответствующей водоросли) был произведен Шталем, а потом Бонье в форме, устраняющей всякие сомнения (на стерилизованном субстрате, вне доступа посторонних организмов). При участии света и хлорофилла водоросль образует из неорганических веществ органические (гриб на это неспособен) и часть их уделяет грибу. Гриб, по-видимому, доставляет водоросли в изобилии неорганические вещества, которые сам черпает из почвы и укрывает ее от засухи, ветра и других неблагоприятных атмосферных влияний. Вообще же гриб больше извлекает пользы из водоросли, чем обратно. Если молодые гифы, выходящие из спор, скоро не встретят подходящей водоросли, то погибают обыкновенно; встретив же таковую, быстро ее оплетают; таким путем и залагается Л. Наоборот, водоросль может вполне обходиться без гриба, хотя существуют прямые наблюдения, свидетельствующие о благотворном влиянии гриба на водоросль в некоторых случаях. Химический состав Л. представляет несколько интересных особенностей. Все лишаи в большем или меньшем количестве содержат подобное крахмалу вещество, так назыв. лихенин или лишаиниковый крахмал, многие заключают особые горькие вещества (обусловливающие горький вкус Л., напр. исландского мха) и особые лишайниковые кислоты, которые со щелочами дают яркоокрашенные соединения, почему некоторые из таких Л. применяются в промышленности для приготовления красящих веществ: лакмуса, orseille и т. п. В большом количестве многие Л. содержат также щавелево-кислую известь. Кроме только что упомянутых доставляющих краски Л. большое значение для человека имеют еще некоторые другие — исландский и олений мох на крайнем Севере, на Юге — съедобная манна лишайниковая. Неизмеримо важнее роль Л. в общем обмене веществ в природе. Л. первые поселяются на голых камнях и скалах; медленно, но неустанно разрыхляют и разрушают их, сильно способствуя процессу выветривания, и подготовляют слой рыхлой почвы, на котором могут селиться уже мхи и высшие растения. В холодных и умеренных странах Л. — самые обыкновенные растения; на камнях, деревьях, мхах или прямо на земле, даже на заборах, каменных стенах и т. п. ту или другую форму можно найти круглый год, и летом, и зимой. Всего видов Л. (по Ниландеру) известно около 1400, из них 650 растут в Европе. В северных странах они составляют значительную долю всех видов растений, напр. в Лапландии на 650 явнобрачных приходится 220 Л., в Скандинавии это отношение 1250 : 372. К тому же на Севере Л. часто одни исключительно покрывают огромные пространства (напр. исландский, олений мох и др.). Вместе с мхами в горах они составляют последние следы растительной жизни вблизи границы снегов. В умеренных странах относительное число видов Л. меньше, но абсолютное — больше (напр. в Германии около 500 видов). Некоторые тропические виды живут на листьях вечнозеленых растений. Классифицируют Л. различные ученые различно. Руководствуясь природой входящего в состав Л. гриба, Л. делят на сумчатые и базидиальные (Ascolichenes и Basidiolichenes); каждую из этих групп опять на две группы: гимнокарпические и ангиокарпические Л. Базидиальные Л. открыты недавно и число их пока очень ограничено. Подробнее и литературу см. Ван-Тигема «Traite de Botanique» (2-е изд., 1891) также Krempelhuber, «Geschichte und Literatur der Lichenologie» (3 т., Мюнхен, 1867 — 72). Для определения и ознакомления с более обыкновенными, чаще встречающимися формами — см. Leunis-Frank, «Synopsis der Pflanzenkunde» (III т., 1886), и Kummer, «Fuhrer in die Flechtenkunde» (Берлин, 2-е изд., 1883).
Г. Надсон.

Лишение свободы

Лишение свободы как наказание, заключается в том, что преступник в более или менее значительной степени ограничивается в свободе располагать собой и своими действиями, особенно в свободе передвижения. Л. свободы является центром современной карательной системы, в которой оно заняло место, прежде принадлежавшее смертной казни и телесным наказаниям. В видах достижения исправительных целей Л. свободы передвижения сопряжено с различными ограничениями, как-то обязательным трудом, обязательным режимом жизни и т. п. Все виды Л. свободы могут быть сведены к трем: надзор, заключение и удаление.

Лобачевский 

Лобачевский (Николай Иванович) — великий русский геометр, творец науки, называемой, по его имени, гeoмeтpиeй Лобачевского; род. 22 октября 1793 г., воспитывался в казанской гимназии и университете, по математическому факультету. В 1811 г. Л. получил степень магистра и приступил к преподаванию в казанском унив. небесной механики и теории чисел. В 1816 г. Л. получил кафедру чистой математики. Он был 6 раз кряду избираем в ректоры университета и состоял членом многих ученых обществ и почетным членом университетов московского и казанского. Деятельность Л. была изумительна: он читал лекции и свои и за своих товарищей, посылаемых за границу, присутствовал на всех заседаниях и, в то же время, являлся творцом совершенно новых взглядов на геометрию. В числе аксиом, положенных Евклидом в основание геометрии, существует одна, так называемая 11-я аксиома, сводимая к утверждению, что через одну точку может быть проведена к данной прямой только одна параллельная. Уже с давних пор многим геометрам это положение не представлялось очевидным, и существует огромная литература попыток доказать это положение, основываясь на других аксиомах; но все такие попытки были неудачны, представляя собою сведение 11-й аксиомы на какое-нибудь другое положение, тоже не очевидное. Таким образом оставался нерешенным вопрос первостепенной важности: о степени достоверности геометрии, вытекающий из вопроса о том, достоверна ли 11-я аксиома. Эту трудную задачу, не поддававшуюся усилиям величайших умов, Л. решил окончательно, избрав чрезвычайно оригинальный путь. Л. попытался построить целую систему геометрических положений, исходящих из отрицания справедливости 11-й аксиомы, и при том систему строго логичную, не содержащую никаких внутренних противоречий. Если 11-я аксиома Евклида может быть доказана при помощи других аксиом, то она должна быть их следствием; если она представляет собой их следствие, то система Л., отвергающая ее, должна стать в противоречие с одной из других аксиом; если же такого противоречия не последует, то 11-я аксиома не представляет собой следствия одной из остальных аксиом, не может быть, при помощи их, доказана и является положением, которое следует или принять без доказательств, или свести на положение более очевидное. Против такого рассуждения возражали, говоря, что система Л. потому не встретилась с противоречием, что не была до него доведена, но итальянский геометр Бельтрами показал, что вся система Л. вполне совпадает с системой Евклида, если сравнить геометрию Л. на плоскости с обыкновенной геометрией на особой поверхности, называемой псевдосферой и представляющей вид шампанского бокала; так что если бы геометрия Л. встретила при своем развитии какие-либо несообразности, то и обыкновенная геометрия на псевдосфере была бы нелепа, откуда следует, что геометрия Л. не может быть приведена к абсурду. Таким образом, одна из великих заслуг Л. заключается в данном им доказательстве невозможности доказать 11-ю аксиому посредством других аксиом. Создав свою геометрию, Л. дал толчок к построению геометрических систем, имеющих дело с пространствами, совершенно не похожими на обыкновенное пространство, и этим указал на возможность логического мышления, имеющего объектами вещи, находящиеся вне времени и вне нашего обыкновенного пространства. В этом заключается высокое философское значение работ Л. Долгое время ученые мало обращали внимания на эти работы, и только Гаусс оценил при жизни Л. великое значение провозглашенных им идей; но после трудов Бельтрами, Римана и Гельмгольца эти идеи получили широкое распространение, и возник особый отдел математической литературы, представляющий собой значительное количество мемуаров, посвященных развитию идей Л. Казанское физико-математическое общество издало к юбилею Л., праздновавшемуся в день, когда исполнилось 100 лет со дня рождения великого геометра (сконч. Л. в 1856 г.), собрание переводов на русский язык важнейших основных сочинений по этой новой отрасли математики, под общим заглавием: «Об основании геометрии». Сочинения Л., ставящие его на ряду с гениальнейшими математиками всех времен, суть следующие: «О началах геометрии» ("Казанский Вестн. ", 1829 — 1830); «Geometrie imaginaire» («Crell's Journal fur die reine und angewandte Mathematik», т. 17); « Воображаемая геометрия» («Учен. Записки Казанского Унив.», 1835); «Новые начала геометрии с полной теорией параллельных» («Учен. Записки Казанского Унив.», 1835, 1836, 1837 и 1838); «Применение воображаемой геометрии к некоторым интегралам» («Учен. Записки Казанск. Унив.», 1836); «Geometrische Untersuchungen zur Theorie der Parallellinien» (Б., 1840); «Pangeometrie ou precis de geometrie fondee sur une theorie generale et rigoureuse des paralleles» — в сборнике, изданном по случаю юбилея казанского унив. в 1856 г.
Н. Делоне.

Лобное место

Лобное место — в московском Китай-городе, на Красной площади. Устроенное, по преданию, в начале XVI в., оно впервые упоминается под 1550 г., когда Иоанн IV дал с него народу торжественный обет править на благо государства. Из Годуновского чертежа Москвы видно, что это был помост из кирпича; по описям XVII в. он имел деревянную решетку, а также навес или шатер на столбах. В 1786 г. Л. место вновь отстроено, по прежнему плану, из дикого тесаного камня. Теперь возвышенный круглый помост его окружен каминными перилами; в зап. части — вход с железной решеткой и дверью; 11 ступеней ведут на верхнюю площадку. Наибольшее значение для московского населения Л. место имело в допетровское время. Издревле и доныне крестные ходы останавливаются около него и с его вершины архиерей осеняет народ крестным знаменем. Во время «Входа в Иерусалим» патриарх с духовенством восходил на Л. место, раздавал освященные вербы царю, духовенству и боярам и оттуда ехал на осле, ведомом царем. Поныне около Л. места продаются вербы и устраиваются гулянья. С 1550 г. Л. место нередко называлось в актах «Царевым», как царский трибунал, царская кафедра. До Петра на нем объявлялись народу важнейшие указы государей. Олеарий называет его Theatrum proclamationum. Польские послы 1671 г. сообщают, что здесь государь однажды в год являлся перед народом и, по достижении наследником 16 лет, показывал его народу, что подтверждает и Коллинс. С Л. места объявлялось народу об избрании патриарха, войне, о заключении мира; около него были казнены «крамольники» Иоанном IV и стрельцы Петром I; у его ступеней в 1606 г. лежал обезображенный труп Лжедимитрия I; с него требовали собора и потом объявили свою победу в 1682 г. Никита Пустосвят «с товарищи»; с него же успокаивал возмутившийся народ Алексий Михайлович. Ср. Снегирев, «Л. место в Москве» (в «Чт. Моск. Общ. Ист. и Др. Рос.» за 1861 г., № 1), и Фабрициус, «Кремль в Москве».
В. Р — в.

Ловиц 

Ловиц (Товия, 1757 — 1804) — химик. Прибыл в Россию с отцом, Георгом Л., но случайно спасся от его трагической участи. Учился в академической гимназии, затем был аптекарем, в 1790 г. назначен адъюнктом химии спб. акд. наук, в 1798 г. утвержден академиком. Кроме многочисленных статей в «Krell's Annalen», в «Nova Acta Academiae»; в «Трудах Вольно-Экономич. Общества» и «Технологическом Журнале», Л. написал: «Anzeige eines neuen Mittels Wasser auf See reisen vor den Verderben zu bewahren und faules Wasser wieder trinkbar zu machen» (СПб., 1790), «Опыты очищения грубой селитры угольями» (СПб., 1792), «Показание нового способа изготовить уксусную кислоту» (СПб., 1800).

Логика 

Логика (от logoV разум, слово, мышление) — по мнению одних — наука о доказательстве, по мнению других — наука о законах и формах мышления. Чтобы познать сущность Л. и ее задачи, следует обратиться к истории.
I. Л. есть продукт греческого ума. Признавать здесь первенство индусов нет серьезных оснований. Творцом Л. считается, по справедливости, Аристотель, хотя в греческой философии, в особенности у Сократа и Платона, и раньше были затронуты некоторые логические вопросы. Диалектика элеатов, учение софистов, опровержение их Сократом и Платоном дали богатый материал, из которого Аристотель мог создать свое дивное логическое построение. Его «Органон» состоит из пяти сочинений: категорий, учения об истолковании, двух аналитик, топики и софистических доказательств. Категории отчасти соответствуют той части Л., которую теперь называют учением о понятиях; в сочинении об истолковании излагается учение о суждениях, в аналитиках — учение о силлогизме и о научном доказательстве, в топике, наиболее устаревшем из всех логических сочинений Аристотеля, — о диалектических доказательствах и вероятных заключениях; наконец, в софистических доказательствах приводятся примеры ложных умозаключений и показаны пути, как избавиться от софистических ошибок. Важнейшая заслуга Аристотеля и в то же самое время наиболее самостоятельная его работа состоит в разъяснении различных видов силлогизма и в анализе различных способов научного доказательства. Аристотеля обыкновенно считают творцом того логического направления, которое называется формальным и занимается анализом понятий, суждений и умозаключений, рассматривая их совершенно независимо от самого содержания понятий и суждений. Возможность такого отвлеченного рассмотрения заключается, по-видимому, в том, что во всяком познании можно различить два момента: материальный (то, что мыслится) и формальный (как оно мыслится), и эти моменты в известной степени отделимы друг от друга. История Л. есть в значительной степени история формального логического направления; тем не менее несправедливо упрекать Аристотеля в формализме. Отделения содержания от формы мысли в том виде, в котором мы его встречаем позднее, по преимуществу в средневековой Л., у Аристотеля еще нет; поэтому можно только утверждать, что формальная Л. вышла из Аристотелевской, но нельзя говорить, что Аристотель есть творец формальной Л. Послеаристотелевская греческая Л. не имеет большого значения. Стоики пополнили силлогистику учением об условном и разделительном умозаключении и положили основание учению о восприятии как элементе познания; но эти труды не получили в истории значения и дальнейшего развития. В средневековой схоластической философии, в которой бедность реального содержания искупалась строгостью логических форм, Л. стала формальным учением о понятии, суждении и умозаключении, причем силлогизм признан единственной формой научного доказательства. Типичный учебник средневековой Л. — «Summulae» Петра Испанского. Связь логических вопросов с общефилософскими, гносеологическими выразилась в знаменитой борьбе двух направлений — реализма и номинализма, состоящей в выяснении того значения, которое следует давать общим понятиям, т. е. субъективны ли они или же имеют и объективное бытие, как учил Платон. Самая оригинальная попытка реформы логики в средние века принадлежит Раймунду Люллию (1234 — 1315); но так как она не относится к формальному направлению, то о ней будет сказано ниже. Под влиянием эпохи Возрождения и постепенного накопления реального знания, формальная Л. подверглась различным видоизменениям, но как школьный учебный предмет она существует и до настоящего времени и в XIX стол. достигла своего полного развития в послекантовой философии, а именно в школе Гербарта, который считает Л. наукой выяснения понятий и их сочетаний в суждениях и умозаключениях. Гербарт совершенно отделяет Л. от философии и не рассматривает в Л. значения различных форм мышления. Завершение формального направления мы имеем в так назыв. математической Л., созданной англичанами, которую иногда считают особым логическим направлением, хотя по существу это та же формальная Л. Бентам и Гамильтон считаются ее творцами; де Моран, Буль и Джевонс более или менее тесно примыкают к этому направлению. Сущность его состоит в учении о квантификации предиката, вследствие которой суждение принимает характер уравнения — а это ведет к некоторым упрощениям и видоизменениям форм умозаключения. В каждом суждении мы различаем всегда его количество (т. е. оно бывает общим, частным и единичным) и качество (т. е. оно бывает утвердительным и отрицательным). Но количественный элемент обыкновенно относится в суждении к одному только подлежащему, в сказуемом же остается некоторая неопределенность в количественном отношении; если устранить эту неопределенность, то все суждения будут представлять собой такие отношения подлежащего к сказуемому, которые могут быть выражены совершенно точно; благодаря этому можно придать простейшую форму всем выводам, руководствуясь законом тождества и противоречия. За математической Л. следует признать заслугу сведения всех выводов к закону тождества и противоречия, но крайность этого направления не позволяла ему понять и описать многообразие всех выводов и их характерных особенностей. Этот недостаток устранен в классическом сочинении М. И. Каринского: «Классификация выводов» (СПб., 1880).
II. Когда интерес к реальному знанию возрос, когда люди стали изучать природу и себя самих не по книгам только, а по живой действительности, тогда схоластическая Л. оказалась неудовлетворительной в двояком, главным образом, отношении: во-первых, она, по-видимому, не давала никаких средств для изучения природы; во-вторых, рассматривая лишь готовое знание в форме понятий. суждений и умозаключений, она не беспокоилась о том, откуда берутся познания человека и в каком отношении стоят они к реальному бытию. Л. доказательства должна была, поэтому, уступить место Л. открытия истины, а формальное изучение мысли должно было стать гносеологией, т. е. изучением происхождения, границ и значения человеческого познания.
1) Scientia est potentia — провозгласил Бакон, и в своем «Новом Органоне» хотел указать пути, которыми, можно приобрести знание, а вместе с тем и господство над природой. Не Бакон, конечно, создал Л. открытия; его предшественниками в этом отношении были Петр Рамюс и Леонардо да Винчи, а также ученые XVI и начала XVII столетий (напр. Галилей), показавшие, как следует изучать природу; тем не менее Бакона считают творцом индуктивной Л., так как он наиболее полно выразил ее тенденции в XVII веке. Силлогизм следует отбросить, ибо он не пригоден для исследования; нужно довериться индукции, собирать факты, группировать их, делать обобщения и таким путем подниматься до познания высших законов природы. Характерная особенность Л. Бакона состоит в его учении об отрицательных и преимущественных инстанциях, т. е. случаях, в которых наиболее полно выразилось какое-либо явление и которые, благодаря этому, могут заменять собой целый ряд однородных фактов и, таким образом, сокращать путь исследования. По пути, намеченному Баконом, пошел целый ряд исследователей; благодаря трудам Гершеля, Уэвеля, в особенности Милля и Клода Бернара создалась так наз. индуктивная Л., типичным представителем которой обыкновенно считается Милль. Его учение о том, что возможность индукции покоится на вере в однообразный порядок явлений в природе и что самое исследование ведется посредством четырех основных методов (согласия, различия, остатков и сопутствующих изменений), пользуется очень большим распространением и уважением. Рассматривая индуктивную Л. в целом, приходится, однако, сказать, что она не есть Л. открытия, а представляет собой лишь отвлеченное описание тех путей, которыми открытия были делаемы. Самая мысль создать Л. открытия вряд ли осуществима, ибо всякое открытие действительных отношений явлений между собой есть творческий процесс исследователя, который, как всякое творчество, зависит от природных дарований и которому научиться нельзя. Лучшие и точнейшие методы в руках недаровитого исследователя останутся без результатов, а процесс творчества представляет тайну даже для самого исследователя. Превратить Л. в искусство можно разве лишь в смысле формальной Л., т. е. в искусство находить ошибки, в критику. Второй существенный недостаток индуктивной Л. объясняется исторически. Индуктивная Л. развилась в борьбе с силлогизмом и желала стать на место силлогизма. Обособление индукции от формальной Л. хотя и понятно, но неосновательно. Борьба Бакона против силлогизма, как и критика Локка, основаны на недоразумении, а учение Милля о силлогизме как о заключении от частного к частному же вытекает из недостаточно глубокого анализа процессов умозаключения. Индуктивный вывод есть только один из видов заключений — а все они покоятся одинаково на известных аксиоматических предпосылках и на законах тождества и противоречия. К этому же направлению логики следует отнести оригинальную попытку Декарта (нашедшую себе более полное выражение в соч. Mapиoттa) заменить школьную Л. некоторыми простейшими правилами исследования.
2) Во втором из указанных нами направлений новой Л. — в теории познания — вновь была восстановлена связь Л. с философией, существовавшая в греческой Л. и уничтоженная схоластической философией. Декарт задался мыслью об основе нашего познания, о его достоверности, и предложил, в знаменитой формуле: cogito — ergo sum, рационалистическое решение, которое вызвало критику со стороны эмпиризма и попытку примирения двух основных философских направлений — рационализма и эмпиризма — в критицизме Канта. В сущности борьба указанных школ относится не к истории Л. в тесном смысле, а к истории философии; это видно уже из того, что различные мыслители указанных школ смотрели на задачи Л. одинаково, т. е. Л. сохраняла отчасти свое самостоятельное существование и не сливалась вполне с теорией познания, хотя и получила значительное обогащение, благодаря психологическим и гносеологическим исследованиям. У Канта, напр., мы встречаемся с двумя Л.: с одной стороны — с формальной Л., примыкающей к Аристотелю, в которой Кант заявляет, что Л. в течение двух тысячелетий не сделала никаких успехов; с другой стороны — с трансцендентальной Л., частью «критики чистого разума», в которой Кант исследует чистые понятия рассудка (категории), делающие возможным опыт, и принадлежащие a priori человеку основоположения рассудка и идеи разума. Под влиянием новых, по преимуществу психологических элементов, внесенных в Л., она может потерять свой нормативный характер. Как формальная, так и индуктивная Л. признают своей задачей установку правил, определяющих собой истинное мышление; если же смотреть на Л. как на теорию мышления, если разбирать условия возникновения мысли, описывать процессы, из которых слагается мысль, то историю возникновения мысли легко смешать с действительным ее значением и принять ассоциационные законы за законы мышления. Это действительно и случилось с некоторыми английскими исследователями (в России эту точку зрения защищал Н. Я. Грот: «К вопросу о реформе Л.», Лпц., 1880, 8°). Между тем, ассоциации управляют лишь воспроизведением элементов сознания, а не живым мышлением. Мышление творит ассоциации, но ассоциации создать мысли не могут.
III. Чего не могла сделать индуктивная Л., т. е. построить Л. открытия, за то взялась так назыв. метафизическая Л. Уже знаменитая Ars lulliana, которой восхищался Джордано Бруно, была попыткой такого рода. Луллий хотел путем сочетания некоторых основных понятий о вещах и их свойствах указать путь к открытию нового знания о вещах. Эта попытка могла бы быть удачной лишь при обладании такими категориями, которые исчерпывали бы всю полноту бытия; но так как опыт мог ежеминутно показать неполноту выбранных Луллием понятий, то можно было лишь удивляться его остроумию, признавая попытку его неудавшейся. Мысль Луллия своеобразно видоизменил Гегель: исходя из положения о тождестве бытия и познания, он отождествил Л. с метафизикой, т. е. предположил тождество там, где теория познания утверждала лишь связь. Л. есть наука о чистых понятиях, которые a priori присущи человеку; именно поэтому они и имеют применение к бытию. Из этой мысли развилась гегелевская Л. Гегелю принадлежит лишь путь нахождения чистых понятий, который назван им диалектическим методом. Но и у Гегеля, который, по-видимому, совершенно отождествил Л. с онтологией и сделал субъективные категории стадиями развития самого бытия, формальная Л. все же не совершенно уничтожена, а является вновь в учении о понятии, которое развивается в трех моментах: а) субъективное понятие, б) объект и в) идея. Субъективное понятие представляет три момента диалектического развития: понятие как таковое, суждение и умозаключение. Таким образом, в этом величественном построении, в котором мысль, по-видимому, творит свой объект, и старая школьная Л. нашла себе место. В общем, о Л. Гегеля следует сказать, что она представляет собой гениальную, но безнадежную попытку. Основная предпосылка ошибочна, и потому все здание должно было оказаться построенным на песке. Человек не обладает творческой мыслью, а только исследующей; творчество человека (в сфере научной) только и проявляется в исследовании существующего, а не в создании его.
Итак, первоначальная Аристотелевская логика в историческом развитии подвергалась многим реформам, которые отчасти обогатили ее (напр. в методологическом и психологическом отношениях), отчасти же исказили ее сущность (в метафизическом направлении). Отсюда можно вывести заключение, что главный предмет Л. остался неизменным: Л. есть учение о доказательствах, описание же законов и форм мысли есть скорее предмет психологии, чем Л. 
Литература: по истории Л. : Prantl, «Geschichte d. Logik» (Лейпциг, 1885 — 1870) и Ueberweg, «System der Logik» (Бонн, 1874; глава об истории Л.). Из Л. формального направления: «Organon», Аристотеля (изд. Вайца) и «Elementa logices Aristoteleao» (изд. Trendelenburg'a, Б., 1868); Arnauld, «L'art de penser» (П., 1664, изд. часто); Drobisch, «Logik» (Лпп., 1850); Rabier, «Logique» (П. 1886). Из индуктивных Л., кроме «Novum Organon», Бакона; «А system of logic rationative and inductive», Милля (Л., 1843, изд. часто; есть рус. перев.); Claude Bernard, «Introduction a l'etude de la medecine experimentale» (П., 1865); Sigwart, «Logik» (Тюбинген; 1873). По математической Л.: Liard, «Les logiciens anglais» (П., 1878); Boole, «An investigation of the laws of thought» (Л., 1854). К гносеологической Л. относятся, кроме классических соч. Декарта, Лейбница, Локка, Канта: Wundt, «Logik» (Штуттгардт, 1880; 1896 г. третье издание); Shuppe, «Erkenntnisstheoretische L.» (1878); Lotze, «Logik» (Лпц., 1874). По метафизической Л., кроме Гегелевской: Kuno Fischer, «System der Logik u. Metaphysik» (2 изд., Гейдельберг, 1865).
В России Л. составляла издавна предмет преподавания как в духовных академиях, так и в университетах, почему различных сочинений по Л. сравнительно много, но из них только одно вполне оригинально (Каринский, «Классификация выводов»). Другие наиболее крупные: Бакман, «Система Л.»; Новицкий, «Руководство по Л.» (Киев, 1841); Карпов, «Систематическое изложение Л.» (СПб., 1856); Владиславлев, «Л.» (СПб., 1872); Троицкий «Учебник Л.» (М., 1885). Переведенных, кроме Л. Милля, «Л.» Минто (М. 1895). Обзор логических направлений дает Лейкфельд: «Различные направления в Л. и основные задачи этой науки» (Харьков, 1890, 8°); он же печатал в «Ж. М. Н. Пp.» за 1895 г. «историю индуктивной Л.».
Э. Радлов.

Лодзь 

Лодзь (Lodz, точнее Lodzia) — уездн. город Петроковской губ., после Варшавы самый значительный центр фабричной промышленности в Царстве Польском, в 130 в. (по ж. д.) от Варшавы и в 48 в. от губ. г., на р. Лудке, впадающей в Неру (прит. Варты). Город расположен на згержском плоскогории, которое еще в начале текущего столетия было покрыто дремучими лесами; окружен целой группой фабричнопромышленных городов, как Згержь, Ленчица, Пабианиц и др.; соединен особой жел. дор. с Варшавско-Венской ж. д.; кроме того 5 шоссированных дорог соединяют город как с соседними, так и с более отдаленными промышленными центрами. В истории промышленного развития Л., по быстроте своей напоминающего С. А. Штаты, важную роль играли немцы, которые сперва намеревались сосредоточиться в окрестностях Плоцка; но так как наплыв иностранцев в этой местности был найден нежелательным, то немцы переселились в Л., тогда еще небольшое и небогатое местечко. В настоящее время Л. занимает площадь в 23, 8 кв. в., окруженную низинами, озерами и топкими местами, что заставило город принять узкую, продолговатую форму; ширина его от 50 саж. до 21/2 в., а длина — до 10 в. Посад Балуты, к северу от Л., слился с городом. К 1 января 1893 г. в Л. насчитывалось 149889 жителей (76058 жнщ.), в том числе постоянного населения 71076 чел. и непостоянного 78814 чел.: 936 правосл., 61550 католиков, 49327 лютеран, 960 баптистов, 37106 евреев, 10 магометан. К 1895 г. население возросло до 216110 д. (106826 м. и 109284 ж.), в том числе иностранн. подд. 5365. Правосл. приходская церковь и кладбищенская часовня, 2 катол. приходских костела, лютер. церковь, 2 молитвенные дома баптистов и моравских братьев, три синагоги. Гимназия мужская и женская, 2 училища 4-кл., высшее ремесленное училище, готовящее специалистов и мастеров для местных фабрик и заводов, церковно-приходская школа и до 40 частных школ. Госпитали городской и еврейский (для всех национальностей), с 90 кроватями каждый. Ежедневно получается до 4 тыс. закрытых писем, до 2 тыс. открытых, до 21/2 тыс. бандер. отправлений, до 1/2 тыс. экз. газет и журналов, до 600 пакетов казен. корреспонденции. Городская почта и телеграф препровождают ежегодно до 1/2 мил. писем и столько же телеграмм. Л. — весьма давнее поселение; первое историческое упоминание о нем встречается в акте 1332 г. В 1793 г. в Л. насчитывалось 44 жилых дома и 190 жит., занимавшихся хлебопашеством. В 1806 г. Л. перешла в казну. 18 сентября 1820 г. постановлением великого князя наместника Царства Польского Л. объявлена фабричным городом, ввиду весьма выгодного топографического положения города и с целью развития местной фабричной промышленности. В это время в Л. насчитывалось всего только 112 домов и 799 жителей. Доходы города не превышали 2577 злотых (ок. 387 р.). В 1825 г. импер. Александр I, во время путешествия, предпринятого для ознакомления с фабричной промышленностью края, посетил Л. и разрешил расширить город присоединением к нему села Вулки и части каз. лесной дачи. На вновь приобретенном пространстве было выстроено 462 двора и 7 обширных фабрик. Продолжением существовавшего до того «сукoнногo» посада явился «ткацкий» — часть города, известная ныне под назв. «Lodka». Скоро потребовались новые распланировки города, сопровождавшиеся каждый раз значительными прирезками земельных площадей. В 1840 г. население Л. достигло 20150 д., а производство определилось в сумме 941228 р. В течение следующих лет число жителей Л. уменьшилось, вследствие упадка хлопчатобумажной промышленности, и только в пятидесятых годах вновь стало возрастать. В 1860 г. насчитывалось уже 29450 постоянного и 3189 чел. пришлого насел., в том числе 12179 немцев; фабричное производство занимало 7107 рабочих рук и общий оборот его достигал 2612095 р. В то время самым обширным производством славилась фбр. Людвига Гайера (перераб. 541 тыс. фн. бумажной пряжи, при 547 работниках), а обширнейшей в настоящее время фбр. Карла Шейблера (по балансу за 1894 г. 1455804 р. чистого дохода, т. е. 16% на основной капитал в 9 милл. р.) принадлежало тогда второе место (458 тыс. фн. пряжи, 115 рабочих). Постройка Тереспольской ж. д., соединившей Привислянский край с внутренними губерниями России, затем Лодзинской фабричной ветви, отчасти низкий курс русской валюты, сперва франкопрусская, затем турецкая кампания — все это были прямые и косвенные причины изумительного роста фабричной промышленности города. В 1878 г. имелось 800 фбр. хлопчатобумажного производства, с общим оборотом свыше 18754 т. р., и 80 фбр. шерстяных изделий, с оборотом свыше 81/2, милл. р. С тех пор рост Л. и ее промышленности продолжается с беспримерной для европ. городов быстротой. К началу 1896 г. в Л. насчитывалось свыше 100 врачей, 10 аптек с оборотом до 200 т. р., 4 аптекарских магазина — 480 т. р., 375 пекарен, производящих товаров на 3 милл. р., 5 пивоваренных зав., на 595 т. р. ежегодно, 244 мясные лавки, с годовым оборотом в 1320 т. р., 274 табачных лавки, с оборотом в 800 т. р., 620 оптовых складов и магазинов для продажи спиртных напитков и вин на сумму 31/2 милл. р., 11 мелких банкирских домов, делающих операций на 41/2 милл. р. Из крупных банковых и акционерных учреждений в Л. наиболее обширна, после отделения государственного банка, деятельность местного коммерческого банка, обороты которого в 1894 году достигли 258750498 руб.; учет векселей составил 26383242 р., текущие счета — 7157270 р. Дивиденд по акциям был назначен в 12% их номинальной стоимости. Лодзинское городское кредитное общество с 1872 по 1894 г. выпустило 5% закладных листов на 12608200 р.; лодзинское отделение варшавского акционерного ссудного общества с 1891 г. по 1895 год выдало 64 тыс. ссуд, на сумму 5 милл. р. Основа лодзинской промышленности, выделка хлопчатобумажной ткани, находится в руках крупных и средней руки фабрикантов; более мелкие занимаются производством мануфактурных товаров остальных категорий — шерстяных, полушерстяных и др. Продажа товаров производится частью комиссионерами и коммивояжерами, сбывающими товары и принимающими заказы на самых отдаленных рынках (в 1895 г. лодзинские мануфактурные товары нашли себе отличный сбыт на ирбитской ярмарке), частью во время так наз. «сезонных посещений», когда за товарами в Л. приезжают купцы, преимущественно из южн. и юго-зап. городов. Православное приходское попечительство; местный комитет общества Красного Креста, решивший в 1895 г., при содействии местных фабрикантов, соорудить образцовую больницу для рабочего сословия и содержащий бесплатную амбулаторную лечебницу; комитет местной синагоги, устраивающий приют для 100 детей, лишившихся родителей в холерную эпидемию 1894 г.; благотворительное общество; отделение варшавского общества покровительства животным; общество приказчиков (676 действительных чл. и 226 почетных), с доходом в 9800 р. Самый старый из лодзинских цехов — ткацкий — обладает значительным имуществом. Л. — один из самых нездоровых городов во всем Привислянском крае. Воздух испорчен дымом ежегодно сжигаемых местными фабриками 20 милл. пд. угля; вода в Лудке и в окрестных озерах заражена фабричными отбросами; большинство домов и квартир устроены без соблюдения важнейших требований гигиены. Болезненность и смертность в Л. настолько велика, что местное благотворительное общество сочло необходимым в 1893 г. позаботиться об устройстве летних колоний для детей. В ближайшем будущем предстоит проведение обводной ж. д. из Л. в Пабианицы и Згержь и введение электрического освещения местного вокзала, мастерских и площадей.
Д. Вейнберг.

Лойола 

Лойола (Дон-Иниго-Лопец де-Рекальдо Loyola) — основатель иезуитского ордена, род. в 1491 г. в замке Лойола, в баскской провинции Guipuzcoa; происходил из очень древней испанской фамилии, пользовавшейся при дворе большими привилегиями. Иниго пли Игнатий был младшим из 13 детей; юношеские годы он провел при дворе Фердинанда Католического, сначала в качестве пажа, а позже рыцаря; здесь он проявлял и военную храбрость, и усердие к церкви, и любезность к дамам. Научное образование Л. было весьма ограничено. Выдающейся чертой его характера уже в юношеские годы было чрезмерное честолюбие: он всегда желал выделиться, быть первым. Даму своего сердца он выбирал из принцесс крови. Любимым чтением Л. был средневековый роман «Амадис Галльский». Свое религиозное рвение он проявил, между прочим, в составлении романса в честь св. Петра, своего патрона. При защите Пампелуны против французов, в 1521 г., Л. был тяжело ранен в обе ноги. Отправленный в отцовский замок, он подвергся мучительной операции; сначала ему вправили ногу, но так как эту операцию сделали в первый раз неудачно, то пришлось два раза ломать ногу и вновь ее вправлять, причем отрезана была часть наросшего мяса. Все это Л. перенес с героическим стоицизмом, но остался хромым, неспособным ни к военным подвигам, ни к рыцарскому образу жизни. Во время лечения он принялся читать жития святых, страдания которых — в особенности Доминика и Франциска — получили в его глазах такую же цену, какую раньше имели подвиги рыцарей и героев. Со свойственным Л. честолюбием он теперь желал приобрести небесную славу земными страданиями; апостольское поприще рисовалось пред его глазами. Он решился сделаться духовным воином Христа, Богоматери и св. Петра, вожаком Христовой милиции. На небесах он надеялся найти те богатства и царства, каких Амадис достиг на земле рыцарскими заслугами. В марте 1522 г. Л. пошел на богомолье в Montserrat, близ Барселоны, где хранился чудотворный образ Богородицы. На пути он строго соблюдал посты и бичевал себя. Дойдя до Montserrat, Л. простоял целую ночь с оружием в руках перед новой дамой своего сердца и повесил перед образом Марии свой меч и кинжал. Отдав затем нищим всю свою одежду, он в рубище решил идти в Палестину, чтобы обращать неверных в христианство. Чума задержала отъезд Л., и он поселился в небольшом городке Каталонии, Манрезе. Здесь он пережил кризис, напоминающий душевное настроение Лютера в августинском монастыре. Он питался хлебом и водой, по семи часов стоял на коленях, отгонял от себя сон и пр. Чем больше он изнурял себя, тем более воспламенялась его фантазия. Перед ним отверзались небеса, он видел св. Троицу, Матерь Божию, Христа и святых. Ему казалось, что дьявол и демоны подсказывали ему зло, а Бог и ангелы указывали путь к спасению. Новая тяжелая болезнь утвердила в нем решение заменить отшельничество деятельностью на пользу церкви. Для восстановления сил он смягчил суровость своего аскетизма и стал даже усматривать в самоистязаниях тяжкий грех по отношению к Богу, давшему ему и дух, и тело. В 1523 г. Л. отправился в Италию, а оттуда пилигримом в Иерусалим, но, без сочувствия встреченный местным католическим духовенством, вернулся в Европу. Убедясь, что для достижения цели ему необходимы знания, он, 33 лет от роду, стал изучать философию и богословие в Алькале и Саламанке и в то же время учил детей крестьян и наставлял их в законе Божием. С подозрением следила за Л. инквизиция, и он дважды был арестован. Преследования заставили его покинуть Испанию: он поселился в Париже (1528), где, среди университетской молодежи, надеялся найти сторонников и при их содействии основать общество для обращения неверных в христианство. Знания Л. оказались недостаточными для поступления в Сорбонну; он должен был предварительно пройти классы грамматики и философии. В Париже Л. тесно сдружился с двумя воспитанниками Сорбонны, будущими деятелями его ордена — Лефевром, савойцем, и Франциском Ксаверием из Пампелуны. Материальной помощью Л. склонил на свою сторону и нескольких своих соотечественников — Лайнеза, Сальмерона, Бобадилью и Родригеца. 15 августа 1534 г. все члены Лойолова кружка собрались на Монмартре и здесь, в церкви св. Марии, дали обет целомудрия и бедности и поклялись идти в Палестину с миссионерской целью, а если бы последнее оказалось невозможным, то отдать себя в безусловное распоряжение папы. Между 1535 и 1537 гг. Л. побывал в Испании, где его щедро снабдили средствами благочестивые люди, уже тогда считавшие его святым. В 1537 г. Л. и его товарищи собрались в Венеции, но, вследствие войны Венеции с Турцией, отплытие в Палестину сделалось невозможным. В этом препятствии Л. усмотрел высшую волю, предназначавшую ему иное поприще деятельности. В июне 1537 г. Л. и его товарищи были посвящены в священнический сан; в конце года они явились в Рим, и двое из них были назначены профессорами богословия в римском университете. Народ охотно слушал новых проповедников, но кардиналы и аристократия подняли против них гонениe, скоро, однако, прекратившееся: Л. добился личного свидания с папой, продолжавшегося целый час и совершенно обеспечившего его положение. Представляя папе проект своего ордена, Л. к трем обычным монашеским обетам — целомудрие, бедность, послушание — присоединил четвертый: постоянное служение Христу и папе. В 1540 г. устав ордена Иисуса Христа был утвержден папской буллой: «Regimini militantis ecclesiae». Л. был первым генералом ордена Иисуса. Он был до фанатизма предан католической церкви. Если, говорит он, римская церковь назовет белое черным, мы должны без колебания следовать ей. Выше всего он ценил практическую мудрость; от новых членов ордена он требовал слепого и неограниченного повиновения. Организаторский талант его был поразителен. Л. умер в 1556 г. и похоронен в Риме, в церкви И. Хр. В 1622 г. он был канонизирован папой Григорием XV. Составленные им «Exercitia Spiritualia» представляют собой сочетание молитвы и самоиспытания, воображаемого беседования с Богом и святыми. В первую неделю упражнений следовало просить милостыню, во вторую — представить себе образ и жизнь Христа, в третью — историю страстей Христовых, в четвертую — воскресение Христово. За этим следовали три ступени очищения: первая ступень — размышление о прошлых грехах, вторая — созерцание Христа, третья — сближение с Богом. Дойдя до 3 ступени, кающийся произносил молитву: все в Боге, все от Бога, все возвращается к Богу. Последнее слово Exercitia — безусловное подчинение римской церкви; их цель — обратить человека, поступающего в орден, в автомата, убить в нем всякую индивидуальность. Нравственность обращалась в механизм; люди подпадали под власть какого-то нравственного гипнотизма. Ср. М. Philippson, «La Contre-revolution religieuse au XVI siecle» (Брюсс. 1884). и Eberhard Gothein, «Ignatius von Loyola u. die Gegenreformation» (Галле, 1895), В 1874 — 77 гг. изданы письма Л.: «Cartas de S. Ignacio de L.». Специальные труды о Л. перечислены в соч. Huber'a, «Der Iesuitenorden» (Б. 1873).
Г. Ф.

Локарно 

Локарно (Locarno, Luggarus) — гор. в швейцарск. кант. Тессин, 208 м. над уровн. моря, при устье Маггии, на сев. конце Лаго-Маджоре; ок. 4 тыс. жит. Город, чисто итальянского характера, поднимается амфитеатром на гору. Развалины крепости; Madonna del Sasso — церковь на утесе, с которого чудный вид на город и окрестности. Л. упоминается с 789 г. В 1340 г. перешел к Милану, в 1512 г. уступлен швейцарскому союзу. Значение Л. все более и более падало, особенно с 1555 г., после изгнания богатых и деятельных протестантов. В 1803 г. Л. присоединен к кант. Тессину. До 1881 г. здесь помещалось, по очереди с другими городами, управление кантоном. Л — климатическая станция, пригодная для весеннего и осеннего пребывания больных, как переход к станциям Средиземного моря. Горы на севере и юге защищают Л. как от слишком резких и бурных ветров, так и от чрезмерного зноя, приносимого южными ветрами. К концу осени или середине зимы над озером ложится иногда густой туман, окутывающий также и берег. В остальное время туманы и облака редки. Осенью и весной число солнечных часов сравнительно велико. Растительность роскошная.

Локк 

Локк (Джон Locke) — род. 29 августа 1632 г. Отец его, диссидент-пуританин, дал сыну строго религиозное воспитание. Из вестминстерской монастырской школы Л. поступил в оксфордский унив., где был потом преподавателем греческого языка и цензором нравственной философии. Здесь он познакомился с естественными науками, но среда оксфордского унив. казалась Л. затхлой и душной, науки, преподаваемые в университете — частью бесполезными, частью слишком отвлеченными. Его особенно интересовала медицина, которой он занимался под руководством знаменитого врача Сиденгама. В 1667 г. Л. познакомился с лордом Ашлейем, впоследствии графом Шэфтсбери, и поступил к нему в качестве домашнего врача и воспитателя второго графа Шэфтсбери. В 1668 г. Л. становится членом королевского общества. Дважды Л. (в 1672 и 1679 гг.) был секретарем лорда-канцлера Ашлейя; много путешествовал во Франции и Италии, с 1683 по 1689 г. жил в Голландии; умер 27 октября 1704 г. Главное сочинение Л.: «An Essay concerning human understanding» задумано в 1671 г., а вышло в свет в 1690 г. Оно состоит из четырех частей; в первой, написанной позднее всех, содержится полемика против учения о врожденных идеях, в остальных трех — положительное учение Л. об источниках и границах человеческого познания. Благодаря тому обстоятельству, что Л. поместил полемику против врожденных идей на первый план, читатели усмотрели в ней центр тяжести его воззрений; предположили, что полемика направлена против Декарта, защитника врожденных идей, хотя имя Декарта в первой книге Л. ни разу не упоминается и Л. ясно говорит, что он имеет в виду главн. образ. лорда Герберта Шербери (его книгу: «De veritate»). Таким образом из Л. напрасно сделали представителя сенсуализма. Влияние Декарта на Л. было чрезвычайно сильно; учение Декарта о знании лежит в основе всех гносеологических взглядов Л. Достоверное знание, учил Декарт, состоит в усмотрении разумом ясных и очевидных отношений между ясными и раздельными идеями; где разум, через сравнение идей, не усматривает таких отношений, там может быть только мнение, а не знание; достоверные истины получаются разумом непосредственно или через вывод из других истин, почему знание бывает интуитивным и дедуктивным; дедукция совершается не через силлогизм, а через приведение сравниваемых идей к такому пункту, посредством которого отношение между ними становится очевидным; дедуктивное знание, слагающееся из интуиций, вполне достоверно, но так как оно, в тоже время, зависит в некоторых отношениях и от памяти, то оно менее надежно, чем интуитивное знание. Во всем этом Л. вполне соглашается с Декартом; он принимает Декартово положение, что самая достоверная истина — это интуитивная истина нашего собственного существования. В учении о субстанции Л. соглашается с Декартом в том, что явление немыслимо без субстанции, что субстанция обнаруживается в признаках, а не познается сама по себе; он возражает лишь против положения Декарта, что душа постоянно мыслит, что мышление есть основной признак души. Соглашаясь с Декартовым учением о происхождении истин, Л. расходится с Декартом в вопросе о происхождении идей. По мнению Л., подробно развитому во второй книге «Опыта», все сложные идеи постепенно вырабатываются рассудком из простых идей, а простые происходят из внешнего или внутреннего опыта. В первой книге того же опыта Л. подробно и критически объясняет, почему нельзя предположить иного источника идей, как внешний и внутренний опыт. Перечислив признаки, по которым идеи признаются врожденными, он показывает, что эти признаки вовсе не доказывают врожденности. Так напр., всеобщее признание не доказывает врожденности, если можно указать на иное объяснение факта всеобщего признания, да и самая всеобщность признания известного принципа сомнительна. Даже если допустить, что некоторые принципы открываются нашим разумом, то это вовсе не доказывает их врожденности. Л. вовсе не отрицает, однако, что наша познавательная деятельность определена известными законами, свойственными человеческому духу. Он признает, вместе с Декартом, два элемента познания — прирожденные начала и внешние данные; к первым относятся разум и воля. Разум есть способность, благодаря которой мы получаем и образовываем идеи, как простые, так и сложные, а также способность восприятия известных отношений между идеями. Итак, Л. расходится с Декартом лишь в том, что признает, вместо прирожденных потенций отдельных идей, общие законы, приводящие разум к открытию достоверных истин, и затем не видит резкого различия между отвлеченными и конкретными идеями. Если Декарт и Л. говорят о знании, повидимому, различным языком, то причина этого заключается не в различии их воззрений, а в различии целей. Локк желал обратить внимание людей на опыт, а Декарта занимал более априорный элемент в человеческом знании. Заметное, хотя и менее значительное влияние на воззрения Л. оказала психология Гоббса, у которого заимствован, напр., порядок изложения «Опыта». Описывая процессы сравнения, Л. следует за Гоббсом; вместе с ним он утверждает, что отношения не принадлежат вещам, а составляют результат сравнения, что отношений бесчисленное множество, что более важные отношения суть тожество и различие, равенство и неравенство, сходство и несходство, смежность по пространству и времени, причина и действие. В трактате о языке, т. е. в III-й книге «Опыта», Л. развивает мысли Гоббса. В учении о воле Л. находится в сильнейшей зависимости от Гоббса; вместе с последним он учит, что стремление к удовольствию есть единственное проходящее через всю нашу психическую жизнь, и что понятие о добре и зле у различных людей совершенно различно. В учении о свободе воли Л., вместе с Гоббсом, утверждает, что воля склоняется в сторону сильнейшего желания и что свобода есть сила, принадлежащая душе, а не воле. Наконец, следует признать еще и третье влияние на Л., а именно влияние Ньютона. Итак, в Л. нельзя видеть самостоятельного и оригинального мыслителя; при всех крупных достоинствах его книги, в ней есть некоторая двойственность и незаконченность, происходящая от того, что он находился под влиянием столь различных мыслителей; оттого-то и критика Л. во многих случаях (напр. критика идеи субстанции и причинности) останавливается на полдороге.
Общие принципы мировоззрения Л. сводились к следующему. Вечный, бесконечный, премудрый и благой Бог создал ограниченный по пространству и времени мир; мир отражает в себе бесконечные свойства Бога и представляет собой бесконечное разнообразие. В природе отдельных предметов и индивидуумов замечается величайшая постепенность; от самых несовершенных они переходят незаметным образом к наисовершеннейшему существу. Все эти существа находятся во взаимодействии; мир есть стройный космос, в котором каждое существо действует согласно своей природе и имеет свое определенное назначение. Назначение человека — познание и прославление Бога, и, благодаря этому, — блаженство в этом и в ином мире. Отсюда ясно, как далек Л. от того скептического сенсуализма, во главе которого его обыкновенно ставят. Большая часть «Опыта» имеет теперь только историческое значение, хотя влияние Л. на позднейшую психологию несомненно. Хотя Л., как политическому писателю, часто приходилось касаться вопросов нравственности, но специального трактата об этой отрасли философии у него нет. Мысли его о нравственности отличаются теми же свойствами, как и его психологические и гносеологические размышления: много здравого смысла, но нет истинной оригинальности и высоты. В письме к Молинэ (1696 г.) Л. называет Евангелие таким превосходным трактатом морали, что можно извинить человеческий разум, ежели он не занимается исследованиями этого рода. «Добродетель», говорит Л. в отрывке, напечатанном в книге Кинга (р. 292), «рассматриваемая как обязанность, есть ни что иное, как воля Бога, найденная естественным разумом; поэтому она имеет силу закона; что касается ее содержания, то оно исключительно состоит в требовании делать добро себе и другим; напротив того, порок не представляет ничего иного, как стремление вредить себе и другим. Величайший порок — тот, который влечет за собой наиболее пагубные последствия; поэтому всякие преступления против общества гораздо более важны, чем преступления против частного лица. Многие действия, которые были бы вполне невинными в состоянии одиночества, естественно оказываются порочными в общественном строе». В другом месте Л. говорит, что «человеку свойственно искать счастья и избегать страданий». Счастье состоит во всем том, что нравится и удовлетворяет дух, страдание — во всем том, что обеспокоивает, расстраивает и мучит дух. Предпочитать преходящее наслаждение наслаждению продолжительному, постоянному, значит быть врагом своего собственного счастья. Большое значение имеет Л. как педагогический писатель; его «Мысли о воспитании» написаны превосходно и содержат в себе много ценного; некоторые из них заимствовал Руссо и в своем «Эмиле» довел до крайних выводов. Л. не отделяет обучения от воспитания нравственного и физического. Воспитание должно состоять в том, чтобы у воспитываемого слагались привычки физические и нравственные, привычки разума и воли. Л. указывает на недостатки современной ему педагогической системы: напр., он восстает против латинских речей и стихов, которые должны были сочинять ученики. Цель физического воспитания состоит в том, чтобы из тела образовать орудие насколько возможно послушное духу; цель духовного воспитания и обучения состоит в том, чтобы создать дух прямой, который поступал бы во всех случаях сообразно с достоинством разумного существа. Л. настаивает на том, чтобы дети приучали себя к самонаблюдению, к самовоздержанию и к победе над собой. Обучение должно быть наглядным, вещным, ясным, без школьной терминологии. География, арифметика, геометрия, астрономия, история, нравственность, главнейшие части гражданского права, риторика, логика, физика — вот что должен знать образованный человек. К этому следует присоединить знание какого-либо ремесла. Но Л. — не враг классических языков; он только противник системы их преподавания, практиковавшейся в его время, а у многих народов практикующейся и поныне. Вследствие некоторой сухости, свойственной Л. вообще, он не уделяет поэзии большого места в рекомендуемой им системе воспитания. «Мысли о воспитании» — столь же полезная книга теперь, как и двести лет тому назад. 
Сочинения Л. были часто издаваемы: в 1714, 1722, 1727 гг. Лучшее издание — 1801 г. Лучшее издание «Опыта» — Фрезера (Оксфорд, 1894). Для биографии Л. важны: Lord King, «The life of John Locke, with Extracts from his correspondence, Journals and Common-place Books» (Лондон 1830, 2 изд.), и Fox Bourne, «The Life of John L.» (Лондон, 1876). Специальные монографии — Henri Marion, «J. Locke, sa vie et son oeuvre» (Пар., 1878) и в особенности превосходный труд В. Серебренникова, «Учение Л. о прирожденных началах знания и деятельности» (СПб., 1892). См. еще М. Троицкий, «Немецкая психология» (I т., М., 1883).
Э. Радлов.
Как политический писатель Л. является основателем школы, стремящейся построить государство на начале личной свободы. Важнейшее политическое соч. Л. — «The treatise on government». Оно вышло в 1689 г. и написано с открыто высказанным намерением «утвердить престол великого восстановителя английской свободы, короля Вильгельма, вывести его права из воли народа и защитить пред светом английский народ за его новую революцию». Роберт Фильмер, в своем «Патриархе», проповедовал неограниченность королевской власти, выводя ее из патриархального начала; Л. восстает против этого взгляда и основывает происхождение государства на предположении обоюдного договора, заключенного с согласия всех граждан, причем они, отказываясь от права лично защищать свое достояние и наказывать нарушителей закона, предоставляют это государству. Правительство состоит из людей, избранных, с общего согласия, для наблюдения за точным соблюдением законов, установленных для сохранения общей свободы и благосостояния. При своем вступлении в государство, человек подчиняется только этим законам, а не произволу и капризу неограниченной власти. Состояние деспотизма хуже, чем естественное состояние, потому что в последнем каждый может защищать свое право, а перед деспотом он не имеет этой свободы. Нарушение договора уполномочивает народ требовать обратно свое верховное право. Из этих основных положений последовательно выводится внутренняя форма государственного устройства. Государство получает власть: 1) издавать законы, определяющие размер наказаний за различные преступления, т. е. власть законодательную; 2) наказывать преступления, совершаемые членами союза, т. е. власть исполнительную; 3) наказывать обиды, наносимые союзу внешними врагами, т. е. право войны и мира. Все это, однако, дается ему единственно для охранения достояния граждан. Законодательную власть Л. считает верховной, ибо она повелевает остальным. Она священна и неприкосновенна в руках тех лиц, кому вручена обществом, но не безгранична: 1) она не имеет абсолютной, произвольной власти над жизнью и имуществом граждан. Это следует из того, что она облечена лишь теми правами, которые перенесены на нее каждым членом общества, а в естественном состоянии никто не имеет произвольной власти ни над собственной жизнью, ни над жизнью и имуществом других. Прирожденные человеку права ограничиваются тем, что необходимо для охранения себя и других; большего никто не может дать государственной власти. 2) Законодатель не может действовать путем частных и произвольных решений; он должен управлять единственно на основании постоянных законов, для всех одинаковых. Произвольная власть совершенно несовместна с существом гражданского общества не только в монархии, но и при всяком другом образе правления. 3) Верховная власть не имеет права взять у кого бы то ни было часть его собственности без его согласия, ибо люди соединяются в общества для охранения собственности, а последняя была бы в худшем состоянии, нежели прежде, если бы правительство могло распоряжаться ею произвольно. Поэтому правительство не имеет права взимать подати без согласия большинства народа или его представителей. 4) Законодатель не может передавать свою власть в чужие руки; это право принадлежит одному только народу. Так как законодательство не требует постоянной деятельности, то в благоустроенных государствах оно вверяется собраниям лиц, которые, сходясь, издают законы и затем, расходясь, подчиняются собственным своим постановлениям. Исполнение, напротив, не может останавливаться; поэтому оно вручается постоянным органам. Последним, большей частью, предоставляется и союзная власть (federative power, т. е. право войны и мира); хотя она существенно отличается от исполнительной, но так как обе действуют посредством одних и тех же общественных сил, то было бы неудобно установить для них разные органы. Король есть глава исполнительной и союзной власти. Он имеет известные прерогативы только для того, чтобы в непредвиденных законодательством случаях способствовать благу общества. Л. считается основателем теории конституционализма, насколько она обусловливается различием и разделением властей законодательной и исполнительной. В «Letters on toleration» и в «Reasonableness of Christianity, as delivered in the scriptures» Л. пламенно проповедует идею терпимости. Он полагает, что сущность христианства заключается в вере в Мессию, которую апостолы ставят на первый план, с одинаковой ревностью требуя ее от христиан из иудеев и из язычников. Отсюда Л. делает вывод, что не следует давать исключительное преимущество какой-нибудь одной церкви, потому что в вере в Meccию сходятся все христианские исповедания. Магометане, иудеи, язычники могут быть безукоризненно нравственными людьми, хотя эта нравственность и должна стоить им большего труда, чем верующим христианам. Самым решительным образом Л. настаивает на отделении церкви от государства. Государство, по мнению Л., только тогда имеет право суда над совестью и верой своих подданных, когда религиозная община ведет к безнравственным и преступным деяниям. В проекте, написанном в 1688 г., Л. представил свой идеал истинной христианской общины, не смущаемой никакими мирскими отношениями и спорами об исповеданиях. И здесь он также принимает за основание религии откровение, но ставит непременной обязанностью терпимость ко всякому отступающему мнению. Способ богослужения предоставляется на выбор каждого. Исключение из изложенных взглядов Л. делает для католиков и атеистов. Католиков он не терпел за то, что они имеют своего главу в Риме и потому, как государство в государстве, опасны для общественного спокойствия и свободы. С атеистами он не мог примириться потому, что твердо держался понятия об откровении, отрицаемого теми, кто отрицает Бога. См. Scharer, «J. L., seine Verstandestheorie u. seine Lehren uber Religion, Staat und Erziehung» (1860); Curtis," An outline of L's ethical philosophy" (1890).
И. Г.

Локомотив 

Локомотив — машина, сама себя передвигающая и, при этом, могущая тянуть за собой груз. Самая употребительная и наиболее в настоящее время важная из этих машин — паровоз, применяемый на жел. дорогах для тяги поездов. Но в современной технике начинают приобретать значение многие другие типы Л. для передвижения по рельсовым путям, отличающиеся от паровозов принятой конструкции либо тем, что отличительный для последнего котел трубчатой (паровозной) системы заменен в них парообразователем особого рода, либо же совершенным устранением паровой машины, вместо которой употребляются другие генераторы силы. По роду этих генераторов Л. могут быть названы керосиновозами, электровозами и т. д. Паровоз имеет недостатки. Качающиеся части паровой машины производят толчки и удары, делающие ход беспокойным. Вполне устранить эти вредные колебательные движения в механизме паровоза невозможно. Вместе со скоростью хода паровоза возрастают поперечные и вертикальные удары, производимые качающимися частями механизма, от чего поезд подвергается опасности схода с рельсов. Электрические Л. не имеют качающихся частей, вследствие чего скорость хода их может быть значительно увеличена. Устранение дыма, уменьшение мертвого веса двигателя, избежание опасности взрывов, упрощение управления и другие улучшения, которые могут быть осуществлены в электрических и др. Л., дают им преимущества над паровозами в некоторых случаях. Некоторые машины особого рода, применяемые для передвижения вагонов, а именно аппараты с мгновенным парообразователем (сист. Серполле), машины, основанные на работе сжатого воздуха (сист. Мекарского, Юза и Ланкастера) и светильного газа (сист. Люрига), составляющие одно целое с передвигаемым ими вагоном, не могут быть отнесены к разряду Л. в тесном смысле. К настоящим же Л. принадлежат, кроме паровозов, так назыв. Л. без топок, керосиновые и бензиновые, натровые, аммиачные и электрические. Л. без топки, сист. Ламм-Франка, назначен для городских трамваев, для подземных железных дорог и вообще для всех тех случаев, когда желательно иметь двигатель, работа которого не сопровождалась бы выделением дыма и выбрасыванием искр и угольков. Роль котла в этом локомотиве исполняет цилиндрический резервуар, наполняемый до 3/4 объема горячей водой. Перед началом работы резервуар приводится в сообщение с постоянным котлом высокого давления до тех пор, пока упругость пара в первом не сравняется с упругостью пара во втором, на что, в зависимости от величины котла и абсолютного давления пара, требуется от 5 до 15 минут. Заправленный таким образом Л. может работать в течение 5 — 6 часов. Наружная обшивка резервуара, состоящая из нескольких чередующихся слоев войлока и обшивочного железа, настолько предохраняет его от охлаждения, что упругость пара во время стоянок Л. зимой на открытом воздухе спадает в течение ночи не больше чем на одну атмосферу, и заправленный вечером Л. может утром начать работу, не нуждаясь в новой заправке. Отсутствие искр, дыма и бросания воды в трубу во время работы, простота устройства Л., позволяющая доверить управление им простому рабочему, невозможность образования котельного камня и долговечность, сравнительно с паровозом, дали возможность этому Л. в некоторых местах вытеснить из употребления обыкновенные небольшие паровозы, употребляемые для маневровой службы в мастерских жел. дор. Они употребляются также для тяги поездов, напр. на трамваях в окрестностях Парижа и на линии между Лиллем и Рубе. Начальная температура воды в резервуаре обыкновенно устанавливается в 200 С°, причем упругость пара достигает 15 атмосфер. По мере расхода пара для работы цилиндров, горячая вода выделяет новые количества пара, причем температура ее постепенно понижается до 135° и упругость выделяющегося пара падает до 3 атмосфер. В этих пределах каждый литр перегретой воды, превращенный в пар, производит в среднем 1500 килограммометров работы, приложенных по ободу колеса. На практике, Л. подобного устройства с резервуаром, емкостью 2 куб. м., может везти на линии протяжением 25 км, с общим подъемом 60 м., поезд весом 20 тонн. Керосиновые и бензиновые двигатели, по малому объему своему и простоте устройства применяемые с выгодой для самодвижущихся вагонов на некоторых второстепенных железных дорогах (Вена, Палермо, Бремен, Гиннекен в Голландии), употребляются также в виде Л. Машина такого локомотива состоит из вертикального цилиндра, поршень которого всасывает через впускной клапан смесь воздуха и паров (бензина) из особого испарителя и воспламенительной трубки, накаливаемой наружной лампой. Двигатель пускается в ход зажиганием лампы и поворачиванием маховика, на что требуется не более 2 — 3 минут времени. Остановить машину можно в несколько секунд, закрыв кран регулятора. Керосиновые Л. системы Демлера появились в 1892 г. на выставке в венском Пратере. Двигатель помещен в средней части Л., причем движение осям передается посредством цепи и зубчатых колес. Запас керосина, а также вода для охлаждения в количестве, потребном для работы в течение одного дня, помещаются в резервуарах, устроенных под полами вагонов. Керосиновый Л. в 6 сил, весом для ширины пути 60 см. в 2400 кг., а для однометровой колеи — 2550 кг., может тянуть за собой на горизонтальном пути 14000 кг. Бензиновый Л. системы Демлера в 10 сил работает при помощи двух цилиндров и может ходить со скоростью до 25 км в час. При этом потребляется в час от 4 до 41/2 кг бензина. Натровые Л. с парообразователем системы Гонигманна применяются на горнозаводских жел. д., а в некоторых местах и на жел. д. второстепенного значения. На ширококолейной жел. д. Аахен-Юлих в Германии Л. системы Гонигманна, весом в ходу 45 тонн и с поверхностью нагрева котла 85 кв. м., с успехом тянул 192 тонны на подъеме в 1:65, с закруглениями до 250 м. радиуса, пройдя, согласно расписанию, 54 км. При этом превращено было в пар 650 л. воды при помощи 5 кб. м. концентрированного раствора едкого натра. Такие Л. введены были также в Америке на жел. д. Миннеаполис-Линдаль и Миннетока. Недостатки Л. Гонигманна: значительный вес, дороговизна и недолговечность медного котла и образование твердой массы при охлаждении раствора. Удобства: простота обращения с ним и полная безопасность, а также отсутствие дыма. В настоящее время существует предположение применить Л. Гонигманна на пригородных жел. д. близ Вены.
Л. Мак-Магона с аммиачным двигателем введены в Нью-Йорке обществом Railway Ammonia Motor Company. Сжиженный аммиачный газ кипит при — 39° С и при обыкновенном давлении атмосферы; при температуре же в +127° С он развивает давление в 10,5 атм. Двигатель этот не имеет топки и отработавший в цилиндре газ не выпускается в атмосферу, а отводится в конденсатор и здесь поглощается водой, которая может принять 1700 объемов газа. Наибольшее значение, сравнительно с перечисленными выше, приобрели теперь электрические Л., которые начинают соперничать успешно с паровозами в качестве двигателей на железных дорогах с большим движением. Л. с аккумуляторами не требуют никаких особых приспособлений для пути, причем заряжение аккумуляторов производится с большой выгодой на определенных станциях при помощи постоянных паровых машин, или даже пользуясь даровой силой падения воды для приведения в движение динамомашин. Такие Л. в виде опыта поставлены были на Парковой жел. д. во Франкфурте. Динамо-машина, получающая движение от аккумуляторов, помещена под рамой. Испытанный в 1893 г. электрический Л. с аккумуляторами, весом 19 тонн, прошел в 61/2 часов ок. 300 км., причем динамо-машины развивали работу около 62 лош. сил. Вес аккумуляторов при этом оказался в 53, 5 кг. на одну силу в час, и этот значительный мертвый вес является главным препятствием к введению электрических Л., основанных на применении аккумуляторов. Поэтому в настоящее время, применяя электрические Л. на железных дорогах, доставляют им ток непосредственно помощью протянутых вдоль линии подземных или воздушных проводов, или же особой паровой машиной производят ток на самом Л. На Сити-южной подземной ж. д. в Лондоне Л. получают ток от центральной станции через корытообразный провод, уложенный по середине между путевыми рельсами. В желобе этого изолированного провода скользят контакты, прикрепленные к Л. Обратным проводом для тока служат путевые рельсы. Электродвигатели сидят непосредственно на обеих осях Л., которые таким образом представляют собой оси электромагнитных якорей, вследствие чего избегается передача и сопряженная с ней потеря силы. Электродвигатели эти развивают по 50 лош. сил. Число оборотов их изменяется со скоростью движения поезда, так что, напр., скорости хода в 24 км. в час соответствуют 190 оборотов электродвигателей в минуту. Наибольшая скорость хода этого Л. 40 — 42 км. в час. Вес его немногим превышает 10 тонн. Поезд составляется из Л. и 3 вагонов. Самые большие электрические Л., получающие ток от воздушного провода, работают в настоящее время на железной дороге между Балтиморой и Огайо, на участке, где имеется длинный туннель Бельт. Л., весом 96 тонн, по принятой в Америке конструкции для подвижного состава ж. д., поставлен на двух четырехколесных тележках из кованой стали. К прогонам рамы привешены две шестиполюсные динамо-машины, вращающие оси колес посредством надетой на каждую ось железной трубы, составляющей пустотелый вал якоря машины. Л. обшит железом, а будка машиниста снабжена окнами, причем в ней размещены все приборы, необходимые для управления Л. вспомогательные аппараты, имеющиеся на обыкновенных паровозах, и воздушный насос, приводимый в движение динамо-машиной и доставляющий воздух в резервуары пневматических тормозов и в свисток. Замечательным в этих Л. является то обстоятельство, что они разнимаются, т. е. в случае надобности, вместо полного Л., можно употреблять для тяги лишь одну из тележек, обладающую половинной силой. Нормальная сила каждого двигателя 360 лош. сил, что составляет вместе 1440 сил. Каждый из них требует при нормальной работе 900 ампер и 300 вольт. Передача тока от линейного провода производится с помощью контактного башмачка, прижимаемого к проводу над крышей Л. пружиной. Нормальная скорость товарных поездов, следующих с этими Л., назначена в 24 км., но при малом составе поездов скорость может быть доведена до 80 км. в час. Полный вес товарного поезда достигает 1900 тон. Для тяги же пассажирских поездов в том же туннеле употребляются более легкие такие же электрические Л. При введении на существующей железной дороге большого протяжения Л. этого рода, заимствующих ток от наружных проводов, пришлось бы сделать значительную единовременную затрату на устройство электрической линии. Расход этот можно избегнуть применением электро-парового Л. системы Гейльмана, динамо которого приводятся в движение паровой машиной, помещенной на самом Л. Пользование таким Л. устраняет также опасность, сопряженную с присутствием электрических проводов на железной дороге со значительным движением и большим числом скрещений, стрелок и ответвлений. Опыты, произведенные с электровозом Гейльмана на нескольких франц. железных дор., дали благоприятные результаты. Паровой двигатель Л. Гейльмана, помещенный на раме, приводит во вращение первичную динамо-машину, которая, в свою очередь, заставляет работать приемочную динамо, обхватывающую ось и заставляющую последнюю вращаться. На первый взгляд может показаться, что это тройное преобразование силы должно повлечь за собой значительную потерю работы, но на деле, как показали опыты, потеря эта вознаграждается с избытком другой, очень важной выгодой. Вследствие отсутствия механической связи между паровой машиной и колесами, двигатель этот может работать с неизменным расширением. Впуск пара не изменяется, и ему придается такой размер, который соответствует наибольшей утилизации работы пара. В обыкновенных же паровозах, для изменения усилия, передаваемого колесам, напр. при трогании с места, на подъемах и пр., изменяют впуск пара, который тогда работает при невыгодных условиях, с большей затратой его на лош. силу. В электровозе Гейльмана движение регулируется изменением числа оборотов динамо, сообразно профилю пути и потребной скорости хода, паровая же машина продолжает работать в постоянных, наиболее выгодных для нее условиях. Выгода электропарового Л. приобретает особое значение при большой скорости движения, при которой в обыкновенном паровозе вредные сопротивления от трения, ударов и сотрясений поглощают значительную часть работы, между тем как в электровозе сопротивление езде происходит только от колес, и это сопротивление возрастает лишь медленно вместе со скоростью. Многочисленные опыты доказали, что сопротивление движению Л. Гейльмана, выражаемое числом кг. на тонну веса, составляет около половины сопротивления обыкновенного паровоза. При пробных поездках с поездами скорость движения превосходила на некоторых участках 100 км. в час, без малейших нарушений спокойного хода. В настоящее время Л. системы Гейльмана применяются в регулярном движении для тяги курьерских поездов на французской Западной ж. д. Серьезное неудобство Л. Гейльмана — это значительный вес. Самые крупные паровозы не тяжелее 97 — 100 тонн, между тем как первый Л., построенный по системе Гейльмана, весит 113 тонн.
А. Т.

Ломбард 

Ломбард (франц. Lombard) — кредитное учреждение, ссужающее деньгами в долг, под залог движимости. В средние века недостаток кредита ставил небогатого человека в рабскую зависимость от ростовщиков. Хотя против последних принимались правительствами разные меры, но цель не достигалась, как вследствие поддержки, которую оказывали им папы, так и вследствие потребности в капиталах. Тогда придумали помочь злу тем, что дали некоторым ростовщикам привилегию исключительного права на ссуду деньгами, узаконив, притом, норму процентов. Так, при Людовике XI ломбардцы, получив такую привилегию, устроили во Франции кредитное учреждение (ломбард). В XV стол. появляется стремление открывать человеколюбивые кредитные учреждения для выдачи ссуд бедным без % или с небольшим %, но под заклад вещей. После горячих проповедей монаха Барнабе в Перуджии, Л. (monte de piete) начинают открываться по всем городам Италии. Вызванная ростовщиками агитация против этих учреждений окончилась благословением последних папами на латеранском соборе (1512 — 17), но с тем, чтобы ссуды из них выдавались под малые %, необходимые для покрытия издержек их администрации. В Германии первый Л. учрежден в Нюрнберге в 1498 г. Во Франции в начале XVII ст. Hugues Delestre представил проект учреждения mont-de-piete, с величайшим энтузиазмом рекомендуя выгоды этого учреждения. В 1626 г. повелено было в каждом городе отрыть mont-de-piete, которое должно было выдавать ссуды под 6%; но в следующем году последовал приказ остановить исполнение этого повеления. Лишь в 1777 г. Неккер основал парижский mont-de-piete, имеющий ныне 24 отделения. В Англии внесен был в начале XVIII ст. билль о необходимости открыть Л., в виду того, что ростовщики берут до 80 %. В 1708 г. правительство разрешило устроить такой банк; но в 1730 г. он должен был закрыться, вследствие совершенной кассиром кражи. В Великобритании и Сев.-Амер. Соед. Штатах открытие Л. в настоящее время предоставлено частным лицам. Широкое распространение Л. получают в нашем веке, особенно в Бельгии, Голландии, Италии (583 Л.), Франции. Л. устраиваются на разных началах, но во всяком случае под контролем правительства. Во Франции в 1851 г. принят закон, по которому наблюдение за Л. в департаментах вверено особым советам — conseils de surveillance. В настоящее время во Франции более 40 Л., с оборотами ок. 450 милл. франк. В Бельгии около 30 Л., содержимых общинами, под контролем провинциальных советов; обороты их — до 350 милл. фр.,% — 4 — 7 в год. В Испании в 1702 г. основан Мадридский monte de piedad, имеющий теперь 12 отделений и по его образцу открыты Л. в некоторых больших городах. В Австрии и Германии рядом с правительственными и общинными Л. действуют частные (венский Л. сущ. с 1713 г.). В Германии 4 правительственных и свыше 60 больших общественных Л. (в городах с населением более 50 тыс. жит.). Правительств. Л. : корол. в Берлине при «kgl. Seehandlung», великогерц. Л. в Веймаре, герц. Л. в Готе и Брауншвейге.
В России об обеспечении кредита правительство начало заботиться со времени Анны Иоанновны. Для борьбы с ростовщиками, взимавшими громадные %, повелено было монетной конторе выдавать желающим ссуды под заклад золотых и серебряных вещей, в размере 1/4 их ценности, из 8% в год. Из учрежденного в 1754 г. государственного заемного банка положено было выдавать ссуды под залог драгоценностей и недвижимых имений. При Екатерине II в 1772 г. были открыты ссудные казны. При общей реформе кредит. учрежд. открыта была возможность учреждения на новых началах сельских и городских банков, для обеспечения потребности в кредите сельских и городских обывателей. Деятельность таких учреждений не может, однако, заменить европейских mont-de-piete. При всей строгости существующего за ссудными кассами полицейского надзора, в них берутся проценты гораздо выше дозволенных. Этим объясняется стремление ведомства Императрицы Марии учреждать ссудные кассы, сначала в центральных местностях СПб., затем по окраинам; в этих кассах предположено было принимать под заклад всякую движимость из 16%, из которых 10% должны поступать на усиление средств благотворительности, богоугодных и учебных заведений, а 6% — на расходы по управлению кассами. Эти предположения не сбылись. С 1838 г. существует в С.Петербурге компания для хранения и залога движимостей и товаров, выдающая ссуды, сроком на 12 мес., в размере 1/2 сделанной ею оценки, за 1% в месяц и 1% за хранение. В 1868 г. образовалось новое товарищество для заклада движимых имуществ, а впоследствии Высочайше утверждены уставы спб. столичного Л. и С.Петербургского частного Л. В Москве в 1869 г. образовалось московское товарищество для ссуды под заклад движимых имуществ, выдающее ссуды на срок не свыше 4 месяцев, а в 1870 г. утвержден устав акционерного общества для устройства коммерческого ссудного банка в Москве, выдающего ссуды сроком на 6 месяцев. Кроме того в немногих городах существуют городские Л.
Г. И.

Ломброзо 

Ломброзо (Цезарь Lombroso) — знаменитый психиатр и криминалист. Род. в 1836 г. в Венеции. Молодость его протекла среди тяжелых материальных лишений. Он сидел в крепости по подозрению в заговоре; участвовал в кампании 1859 — 60 гг. Вызванное им и его учениками, в особенности Гарофало и Ферри, движение научной мысли привело к сознанию необходимости пересмотра оснований науки уголовного права, равно как и тех институтов, через посредство которых отправляется современное уголовное правосудие. Внешним выражением обширности этого движения может служить то обстоятельство, что криминальная антропология составила предмет занятий трех международных конгрессов, собиравшихся в Риме (1885), Париже (1889) и Брюсселе (1892; четвертый конгресс предположено собрать в Женеве, в 1896 г.) и создала целую литературу, в виде многочисленных трудов ученых специалистов по разным отраслям знания. В основе учения Л. лежат материалистические воззрения, руководившие трудами френологов и получившие особенное распространение в 60-х годах. Первые работы Л. в области медицины, в особенности о кретинизме, обратили на него внимание Вирхова. С 1855 г. начинают появляться его журнальные статьи по психиатрии, кафедру которой он занял в павийском университете в 1862 г., будучи вместе с тем директором дома сумасшедших в Пейзаро; ныне проф. туринского унив. Особенное внимание обратил на себя Л. теорией о невропатичности гениальных людей, на почве которой он построил смелую параллель между гениальностью и бессознательным состоянием, а также психическими аномалиями. К изучению преступников он один из первых применил антропометрический метод. Задавшись целью выдвинуть на первый план изучение «преступника», а не «преступления», на котором, по мнению Л., исключительно сосредоточивалось господствовавшее до него так называемое классическое направление науки уголовного права, он подвергал исследованию различные физические и психические явления у большого числа лиц преступного населения и этим путем выяснял природу преступного человека, как особой разновидности. Исследования патологической анатомии, физиологии и психологии преступников дали ему ряд признаков, отличающих, по мнению его, прирожденного преступника от нормального человека. Руководствуясь этими признаками, Л. признал возможным не только установить тип преступного человека вообще, но даже отметить черты, присущие отдельным категориям преступников, как, например, ворам, убийцам, изнасилователям и др. Череп, мозг, нос, уши, цвет волос, татуировка, почерк, чувствительность кожи, психические свойства преступников подверглись наблюдению и измерению Л. и его учеников, послужив им основанием к общему заключению, что в преступном человеке живут, в силу закона наследственности, психофизические особенности отдаленных предков. Выведенное отсюда родство преступного человека с дикарем обнаруживается особенно явственно в притупленной чувствительности, в любви к татуировке, в неразвитости нравственного чувства, обусловливающей неспособность к раскаянию, в слабости рассудка и даже в особом письме, напоминающем иероглифы древних. Не только эти признаки, однако, но даже основные взгляды Л. на преступника менялись по мере развития его работ, так что развитая им атавистическая теория происхождения преступного человека не помешала ему видеть в последнем также проявление нравственного помешательства и эпилепсии. Быстрота изменений во взглядах и резкость нападок критики побудили Л. в 1890 г. издать краткое изложение сложившихся в ту пору воззрений представителей школы уголовной антропологии («L'anthropologie criminelle et ses recents progres»). Критическое отношение к трудам Л. выясняет крупные недостатки его учения и умаляет значение установленных им положений. Рассматривая уголовное право как отрасль физиологии и патологии, Л. переносит уголовное законодательство из области моральных наук в область социологии, сближая его, вместе с тем, с науками естественными. Генезис преступности приводит его к заключению, что должна существовать аналогия между карательной деятельностью государства, охраняющей социальную жизнь, и теми реакциями, которые обнаруживают как животные, так и растения на испытываемые ими внешние воздействия. Оперируя с понятием преступления не как с понятием юридическим, условным, меняющимся во времени и месте, а как с понятием, относящимся к неизменным явлениям природы, объясняя преступление преступником и не обособляя юридическую и антропологическую точку зрения на него, Л. допустил крупную методологическую ошибку, имевшую роковое значение для его трудов. На брюссельском международном уголовно-антропологическом конгрессе с особой яркостью выяснилась несостоятельность понятия преступного человека как особого типа, равно как и всех тех частных положений, которые из этого понятия выводил Л. Он встретил решительных противников прежде всего со стороны криминалистов, восставших против попытки уничтожения основ существующего уголовного правосудия и замены нынешних судей-криминалистов судьями новой формации, навербованными из среды представителей естественнонаучных знаний. Независимо от криминалистов, Л. нашел себе опасных противников и среди антропологов, доказывавших, что уголовное право — наука социальная и прикладная и что ни по предмету своему, ни по методу исследования она не может быть сближаема с антропологией. В борьбе со своими противниками Л. обнаружил ту же неутомимую энергию, которая никогда не оставляла его в его созидательной научной работе. Он трудится, по его словам, не для того, чтобы дать своим исследованиям практическое, прикладное применение в области юриспруденции; в качестве ученого, он служит науке только ради науки. Возражая на сделанный ему упрек в нелогичности, он, не затрудняясь, ответил: «во всем, что представляется действительно новым в области эксперимента, наибольший вред приносит логика; так наз. здравый смысл — самый страшный враг великих истин». Не смущаясь нападками, он создавал новые, крупные труды. Так, после соч. о преступном человеке: «L'uomo deliquente» (1876), в котором, рядом с прирожденными преступниками, он исследовал преступников случайных, впавших в преступление в силу несчастного стечения обстоятельств (криминалоиды), полупомешанных, обладающих всеми задатками преступности (маттоиды), и псевдопреступников (караемых законом, но не опасных для общества), Л. написал книгу о политическом преступлении и о революциях в отношении их к праву, уголовной антропологии и науке управления: «Il delitto politico e le rivoluzioni» (1890), в котором, исходя из отвращения большинства к новаторству и стремления к нему гениев и полупомешанных (миносеизм и филонеизм), пришел к заключению, что революция, как историческое выражение эволюции, есть явление физиологическое, тогда как бунт есть явление патологическое. Последним крупным трудом его представляется труд о преступной женщине «La donna deliquente» (1893), первая часть которого имеет предметом своим исследование типа нормальной женщины. Здесь проводится мысль о глубоком различии женщины от мужчины, по ее физической и психической организации. Из трудов Л. переведены на русский язык: «Гениальность и помешательство» (1892), «Новейшие успехи науки о преступнике» (1892), «Любовь у помешанных» (1889). См. И. Закревский, «Об учениях уголовно-антропологической школы» (1891); А. Вульферт, «Антрополого-позитивная школа угол. права в Италии» (1887 и 1893); Э. Радлов, «Чезаре Л. и уголовная антропология» (в «Русск. Обозрении»); Н. С., «Антропологическое направление в исследованиях о преступлении и наказании» («Юридический Вестник», 1882); В. Чиж, «Криминальная антропология» (1895). В журнале «Zukunft» дочерью Л. помещены биографические о нем сведения.
В. С — ий.

Ломонос 

Ломонос (Clematis L.) — род растений из сем. лютиковых (Ranunculaceae). Большинство видов относится к группе лиан, только у немногих стебли прямостоячие. Л. — растения травянистые и кустарные. Соки едкие: свежая трава многих Л., приложенная к коже, производит нарывы. Простые или перистые листья у них супротивные; цветки одиночные или собранные в метельчатые соцветия. Околоцветник простой, из 4 — 6 белых или ярко окрашенных листков. Плодики — семянки, с длинно пушистым столбиком. Всех видов около 100. В Европ. России С. integrifolia L. (травянистое растение, стебель прямостоячий одиночный фиолетовый довольно крупный цветок), С. recta L. (полукустарниковая лиана, с перистыми листьями и белыми метельчатыми цветками), С. Vitaloa L. и С. Flammula L. (цепкие, снабженные усами лианы). Многие виды Л. разводятся как декоративные вьющиеся растения: С. Viticella L. (из южн. Европы и Закавказья, с темными красно-бурыми цветками), C.Viorna (из Сев. Америки, с малиновыми или пурпуровыми цветками), С. lanuginosa Lindl (из Японии), С. patens, С. Helena и др. Требуют хорошей почвы и ежедневной поливки; размножаются отводками, черенками и семенами. Виды С. (recta, Flammula, Vitalba) употребляются в народной медицине против сифилиса и ревматизма.
С.Р.

Ломоносов 

Ломоносов (Михаил Васильевич, 1711-1765) — знаменитый поэт и ученый. Он был первым русским, который с полным правом мог стоять наряду с современными ему европейскими учеными, по многочисленности, разнообразию и самобытности научных трудов по физике, химии, металлургии, механике и др. Первоклассные ученые XVIII в., как Эйлер, Вольф и др., отдавали справедливость таланту и трудам Л. Современные нам русские ученые находят у Л. блестящие мысли по естествознанию, опередившие свой век. Но Л., по условиям времени, не мог вполне отдаться науке и был преимущественно замечательным популяризатором естествознания. Главная заслуга Л. состоит в обработке русского литературного языка; в этом смысле он был «отцом новой русской литературы». Кроме прозаического языка для научных сочинений, для торжественных речей, Л. создал и поэтический язык, преимущественно в своих одах. Он дал также теорию языка и словесности, в первой русской грамматике и риторике. Почти целое столетие господствовала эта теория в русской литературе, и во имя ее в начале настоящего столетия открылась борьба последователей Шишкова против Карамзина и его школы; более значительное изменение в русской литературной речи произошло только с Пушкина, отрицавшего «однообразные и стеснительные формы полуславянской, полулатинской» конструкции прозы Л. («Мысли на дороге», 1834). Опыты Л. в эпосе, трагедия и история были менее удачны, и он уже в свое время должен был уступить в них первенство другим писателям. Литературная слава Л. создалась его «одами», в которых он является последователем европейского ложноклассицизма. Как национальный поэт, Л. в одах проявил сильный и выразительный язык, часто истинное поэтическое одушевление, возбуждавшееся в нем картинами великих явлений природы, наукой, славными событиями современной истории, особенно деятельностью Петра Великого, наконец — мечтаниями о славной будущности отечества. Как безусловный патриот, «для пользы отечества» Л. не щадил ни времени, ни сил. В массе проектов и писем он, как публицист и общественный деятель, излагал свои мысли о развитии русского просвещения и, как истый сын народа — о поднятии народного благосостояния. Современники называли его «звездой первой величины», «великим человеком», «славным гражданином» (Дмитревский, Штелин). Пушкин, осуждавший прозу Л., сказал о его значении: «Л. был великий человек. Между Петром I и Екатериной II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый русский университет; он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом». Л. родился в Архангельской губ., в Куроостровской волости, в деревне Денисовке, Болото тож, близ Холмогор, в 1711 г. (как значится на могильном памятнике Л. в АлександроНевской лавре; иные свидетельства указывают на 1709, 1710 и даже 1715 гг.; см. Пекарский, «История Академии Наук» II, 267) от зажиточного крестьянина, Василия Дорофеева Ломоносова, и дочери дьякона из Матигор, Елены Ивановой. У отца Л. была земельная собственность и морские суда, на которых он занимался рыбной ловлей и совершал далекие морские разъезды, с казенной и частной кладью. В этих разъездах участвовал и юный Михайло, с таким одушевлением вспоминавший впоследствии в своих ученых и поэтических сочинениях Северный океан, Белое море, природу их берегов, жизнь моря и северное сияние. В литературной деятельности Л. отчасти отразилось также влияние народной поэзии, столь живучей на севере России. И в грамматике, и в риторике, и в поэтическ. произведениях Л. мы находим отражение этого влияния. Еще Сумароков упрекал Л. «холмогорским» наречием. На родине же Л. наслышался о Петре Великом и напитался церковнославянской книжной стариной, которою жили поморские старообрядцы. Отчасти под этим последним влиянием, отчасти под влиянием матери Л. выучился грамоте и получил любовь к чтению. Но мать Л. рано умерла, а мачеха не любила его книжных занятий: по собственным его словам (в письме к И.И. Шувалову, 1763), он «принужден был читать и учиться, чему возможно было, в уединенных и пустых местах, и терпеть стужу и голод». Грамотные куроостровские крестьяне, Шубные, Дудины и Пятухин, служивший приказчиком в Москве, снабжали Л. книгами, из которых он особенно полюбил славянскую грамматику Мелетия Смотрицкого, Псалтирь в силлабических стихах Симеона Полоцкого и Арифметику Магницкого. Эти же крестьяне помогли Л. отправиться в Москву для обученья наукам, в 1730 г. Сохранились записи в волостной книге куроостровской волости взносов подушной подати за М. Л., с 1730 по 1747 г., причем с 1732 г. он показывался в бегах. После различных мытарств, Л. попал в московскую «славянолатинскую» академию или «школу», в которой преподавали питомцы киевской академии. Здесь Л. изучил латинский язык, пиитику, риторику и, отчасти, философию. О своей жизни этого первого школьного периода Л. так писал И.И. Шувалову в 1753 г.: «имея один алтын в день жалованья, нельзя было иметь на пропитание в день больше как за денежку хлеба и на денежку квасу, протчее на бумагу, на обувь и другие нужды. Таким образом жил я пять лет (17311736), и наук не оставил». Не без основания предполагают, что в этот период Л. побывал в Киеве, в академии. Описание днепровских берегов в «Идиллии Полидор» (1750) свидетельствует о живых впечатлениях Л. от «тихого Днепра», который «в себе изображает ивы, что густо по крутым краям его растут»; поэт упоминает волов, соловья, свирелки пастухов, днепровские пороги и проч. В архиве киевской духовной акд. нет никаких следов о пребывании в академии Л., но рассказ первого жизнеописателя Л., Штелина (Пекарский, «История Акд. Наук», II, стр. 284), вполне вероятен. Уже в московской акд. Л. написал стихи, которые впервые напечатал акад. Лепехин в описании своего «Путешествия»: «Услышали мухи медовые духи, прилетевши сели, в радости запели. Егда стали ясти, попали в напасти, увязли по ноги. Ах, плачут убоги: меду полизали, а сами пропали». Несомненно, что изучение пиитики и риторики в московской акд. имело значение в развитии Л., как поэта и оратора, хотя главным образом ему способствовало дальнейшее образование за границей. Счастливая случайность — вызов в 1735 г. из московской академии в академию наук 12 способных учеников — решила судьбу Л. Трое из этих учеников, в том числе Л., были отправлены, в сентябре 1736 г., в Германию, в марбургскй унив., к «славному» в то время проф. Вольфу, известному немецкому философу. Л. занимался под руководством Вольфа математикой, физикой и философией, и затем еще в Фрейберге, у проф. Генкеля, химией и металлургией, всего пять лет. Вместе с похвальными отзывами о занятиях Л. за границей, руководители его не раз писали о беспорядочной жизни, которая кончилась для Л. в 1740 г. браком, в Марбурге, с Елизаветой-Христиной Цильх, дочерью умершего члена городской думы. Беспорядочная жизнь, кутежи, долги, переезды из города в город были не только последствием увлекающейся натуры Л., но и отвечали общему характеру тогдашней студенческой жизни. В немецком студенчестве Л. нашел и то увлечение поэзией, которое выразилось в двух одах, присланных им из-за границы в акд. наук: в 1738 г. — «Ода Фенелона» и в 1739 г. — «Ода на взятие Хотина» (к последней Л. приложил «Письмо о правилах российского стихотворства»). Эти две оды, несмотря на их громадное значение в истории русской поэзии, не были в свое время напечатаны и послужили только для акд. наук доказательством литературных способностей Л. Между тем, с «Оды на взятие Хотина» и «Письма о правилах российского стихосложения» начинается история нашей новой поэзии. С большим поэтическим талантом, чем Тредьяковсмй, раньше выступавший с теорией тонического стихосложения, Л. указывая на «неосновательность» принесенного к нам из Польши силлабического стихосложения, предлагает свою версификацию, основанную на свойствах российского яз., на силе ударений, а не на долготе слогов. Замечательно, что уже в этом первом опыте Л. является не поклонником рифмачества, а указывает на значение и выбор поэтических слов, на сокровищницу русского яз. — После разных злоключений (вербовки в немецкие солдаты, побега из крепости Везель), Л. возвратился в Петербург в июне 1741 г. В августе того же года в «Примечаниях к Петербургским Ведомостям» (ч. 66-69) помещены были его «Ода на торжественный праздник рождения Императора Иоанна III» и «Первые трофеи Его Величества Иоанна III чрез преславную над шведами победу» (обе оды составляют библиографическую редкость, так как подверглись общей участи — истреблению всего, что относилось ко времени имп. Иоанна Антоновича). Несмотря на оды, переводы сочинений иностранцев академиков и занятия по кабинетам, студент Л. не получал ни места, ни жалованья. Только с восшествием на престол Елизаветы Петровны, в январе 1742 г., Л. был определен в акд. адъюнктом физики. В 1743 г. Л. обращается к переложению в стихи псалмов и сочиняет две лучшие свои оды: «Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния» и «Утреннее размышление о Божием величестве». В этом же году Л., вследствие «продерзостей», непослушания конференции акд. и частых ссор с немцами в пьяном виде, более семи месяцев «содержался под караулом» и целый год оставался без жалованья; на просьбы о вознаграждении для пропитания и на лекарства он получил только разрешение взять академических изданий на 80 р. В прошении об определении его проф. химии (1745) Л. ничего не говорит о своих одах, упоминая только о своих «переводах физических, механических и пиитических с латинского, немецкого и французского языков на российский, о сочинении горной книги и риторики, об обучении студентов, об изобретении новых химических опытов и о значительном присовокуплении своих знаний». Назначение в академию — профессором химии — совпало с приездом жены Л. из-за границы. С этого времени начинается более обеспеченная и спокойная жизнь Л., среди научных трудов, литературных занятий и лучших общественных отношений. В 1745 г. он хлопочет о разрешении читать публичные лекции на русском языке, в 1746 г. — о наборе студентов из семинарий, об умножении переводных книг, о практическом приложении естественных наук и проч. В предисловии к сделанному им тогда же переводу Вольфовой физики Л. определительно и понятно рассказал об успехах наук в XVIIXVIII вв. Это была совершенная новинка на русском языке, для которой Л. должен был изобретать научную терминологию. Такое же популяризирование науки проявилось в академических речах Л. о пользе химии и пр. С 1747 г., кроме торжественных од, Л. должен был составлять стихотворные надписи на иллюминации и фейерверки, на спуск кораблей, маскарады, даже писать по заказу трагедии («Тамира и Седим», 1750; «Демофонт», 1752). В 1747 г., по поводу утверждения имп. Елизаветой нового устава для академии и новых штатов, Л. написал знаменитую оду, начинающуюся известными стихами: «Царей и царств земных отрада, возлюбленная тишина, блаженство сел, градов ограда, коль ты полезна и красна!». Здесь поэт воспел и свой идеал, свой кумир — Петра Великого («Послав в Россию человека, какой не слыхан был от века»), а вместе с ним и науки — «божественные, чистейшего ума плоды» («науки юношей питают, отраду старым подают»). В одной из заключительных строф этой оды Л. восклицает: «О вы, которых ожидает отечество от недр своих, и видеть таковых желает, каких зовет от стран чужих, о ваши дни благословенны! дерзайте ныне ободренны раченьем вашим показать, что может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать». Есть в этой оде кое что заимствованное из древних классических писателей, из которых Л. в том же году сделал стихотворные переводы. Между тем Л. продолжал свои научные занятия физикой, химией и издавал латинские диссертации, находившие полное одобрение со стороны таких заграничных ученых, как берлинский академик Эйлер. Благодаря вниманию Эйлера, Л. добился, наконец, устройства химической лаборатории (1748). В 1743 г. при академии возникли исторический департамент и историческое собрание, в заседаниях которых Л. повел борьбу против Миллера, обвиняя его в умышленном поношении славян, Нестора летописца и других российских авторитетов и в предпочтении, отдаваемом иностранцам. В том же году он издал первую на русском языке риторику, воспользовавшись не только старыми латинскими риториками Кауссина и Помея, но и современными ему работами Готшеда и Вольфа. Между литературными и научными трудами Л. существовала самая тесная связь; лучшая его ода, «Вечернее размышление», полная поэтического одушевления и неподдельного чувства, по словам самого Л. содержит его «давнейшее мнение, что северное сияние движением Ефира произведено быть может». И стихом, и русским языком Л. владел лучше чем два других выдающихся литератора его времени — Тредьяковский и Сумароков. Последние вели с Л. постоянную борьбу, вызывая на споры о языке, о стиле и литературе. Иногда эти споры, по условиям времени, принимали и грубую форму; но Л. всегда выходил из них победителем. В торжественном собрании академии наук; в 1749 г., Л. произнес «Слово похвальное имп. Елизавете Петровне», в котором, как и в одах, прославлял Петра Великого и науки в их практическом приложении к пользе и славе России. Похвалы императрице обратили внимание на Л. при дворе, а в академии создали ему немало завистников, во главе которых стоял сильный Шумахер. Около 1750 г. Л. нашел «патрона» в лице любимца имп. Елизаветы, И. И. Шувалова, к которому поэт написал несколько задушевных писем в стихах и в прозе, имеющих ценное автобиографическое значение. В одном из них Л. говорит о себе: «воспомяни, что мой покоя дух не знает, воспомяни мое раченье и труды. Меж стен и при огне лишь только обращаюсь; отрада вся, когда о лете я пишу; о лете я пишу, а им не наслаждаюсь и радости в одном мечтании ищу». В это время Л. был особенно занять мозаикой, стеклянными и бисерными заводами. В 1751 г. Л. напечатал первое издание своих сочинений: «Собрание разных сочинений в стихах и прозе» (1400 экз.). По приказанию президента акад., гр. Разумовского, Л. сочинил «российскую речь ученой материи», выбрав предметом «Слово о пользе химии» (1754 г., 6 сентября). Слово начинается доказательствами превосходства «учения» европейских жителей перед дикостью «скитающихся американцев»; далее говорится о важном значении математики для химии, об ожидаемых результатах дальнейшего движения науки. Это «Слово», как и последовавшие затем слова — «О явлениях воздушных от электрической силы происходящих» (1763), «О происхождении света, новую теорию о цветах представляющее» (1756), «О рождении металлов от трясения земли» (1757), «О большей точности морского пути» (1759), «Явление Венеры на солнце наблюденное» (1761) — ясно указывают на самостоятельные опытные труды Л. в широкой области «испытания натуры». Замечательна манера научного изложения у Л.: обращение от отвлеченных научных понятий к обыденной жизни, в частности — к жизни русской. Ежегодно Л. печатал латинские диссертации в академич. изданиях. В 1753 г. Л. получил привилегию на основание фабрики мозаики и бисера и 211 душ, с землей, в Копорском у. В это именно время он написал свое известное дидактическое стихотворение: «Письмо о пользе стекла» («Неправо о вещах те думают, Шувалов, которые стекло чтут ниже минералов»). Через Шувалова Л имел возможность провести важные планы, например основание в 1755 г. московского университета, для которого Л. написал первоначальный проект, основываясь на «учреждениях, узаконениях, обрядах и обыкновениях» иностранных университетов. В 1753 г. Л. долго занимал вопрос об электричестве, связанный с несчастной смертью проф. Рихмана, которого «убило громом» во время опытов с машиной. Л. писал Шувалову о пенсии семье Рихмана и о том, «чтобы сей случай не был протолкован противу приращения наук». «Российская Грамматика Михаила Ломоносова» вышла в 1765 г. и выдержала 14 изданий (перепечат. в «Ученых Записках 2 отд. акд. Наук», кн. III, 1856, с предисл. академика Давыдова). Несмотря на то, что «Грамматика» Л. основана на «Грамматике» Смотрицкого, в ней много оригинального для того времени: Л. различал уже буквы от звуков и, как естествоиспытатель, определял происхождение звуков анатомо-физиологическое и акустическое, говорил о трех наречиях русского яз. (московском, северном и украинском), изображал фонетически выговор звуков в словах. В примерах Л. нередко приводит личную свою жизнь: «стихотворство моя утеха, физика мои упражнения». В 1756 г. Л. отстаивал против Миллера права низшего русского сословия на образование в гимназии и университете. Прямота и смелость Л. тем более поразительны, что он не раз подвергался тяжелым обвинениям и попадал в щекотливое положение (см. Пекарский, стр. 483: «Дело тобольского купца Зубарева о руде» и стр. 603: «О богопротивном пашквиле Л. — Гимн бороде»). «Гимн бороде» (1757) вызвал грубые нападки на Л. со стороны Тредьяковского и др. В 1757 г. И.И. Шувалов содействовал изданию сочинений Л., с портретом автора, в Москве, во вновь учрежденной университетской типографии. В этом собрании появилось впервые рассуждение Л. «О пользе книг церковных в российском языке», Это «Рассуждение» объясняло теоретически то, что было совершено всей литературной деятельностью Л., начиная с его первых опытов 1739 г., т.е. создание русского литературного языка. В церковной литературе Л. видел множество мест «невразумительных», вследствие включения в перевод «свойств греческих, славенскому языку странных». В современной ему русской литературе Л. находил «дикие и странные слова», входящие к нам из чужих языков. Свою теорию «чистого российского слова» Л. построил на соединении яз. церковнославянского с простонародным российским, разумея под последним преимущественно московское наречие. Вообще в «Рассуждении» Л. признавал близость русского яз. к церковнославянскому и близость русских наречий и говоров друг к другу — большую, чем напр. между немецкими наречиями и др. Учение о штилях Л. основывал на различии следующих «речений» — слов российского яз.: 1) общеупотребительных в церковнославянском и русском, 2) книжных по преимуществу, исключая весьма обветшалых и неупотребительных и 3) простонародных, исключая «презренных, подлых слов». Отсюда Л. выводил три «штиля»: высокий, из слов славенороссийских, для составления героических поэм, од, прозаичных речей о важных материях; средний — «не надутый и не подлый», из слов славенороссийских и русских, для составления стихотворных дружеских писем, сатир, эклог, элегий и прозы описательной; низкий — из соединения среднего стиля с простонародными «низкими словами», для составления комедий, эпиграмм, песен, прозаических дружеских писем и «писаний обыкновенных дел». Эта стилистическая теория Л., вместе с синтаксическим построением Ломоносовской литературной речи в периодах, и создала русский литературный яз. XVIII в. — язык поэзии, ораторского искусства и прозы.
Насколько современники и такие покровители Л., как Шувалов, почитали поэта и ученого, видно из следующих стихов Шувалова, помещенных под портретом Л. в издании 1757 г.: «Московской здесь Парнас изобразил витию, что чистой слог стихов и прозы ввел в Россию, что в Риме Цицерон и что Виргилий был, то он один в своем понятии вместил, открыл натуры храм богатым словом Россов, пример их остроты в науках — Ломоносов». Даже враг Л., Сумароков, позднее говорил про него: «он наших стран Малгерб, он Пиндару подобен». Около этого времени Л. переехал с казенной академической квартиры в собственный дом, существовавший на Мойке до 1830 г. В 1759 г. Л. занимался устройством гимназии и составлением устава для ее и университета при академии, причем всеми силами отстаивал права низших сословий на образование и возражал на раздававшиеся голоса: «куда с учеными людьми?» Ученые люди, по словам Л., нужны «для Сибири, горных дел, фабрик, сохранения народа, архитектуры, правосудия, исправления нравов, купечества, единства чистые веры, земледельства и предзнания погод, военного дела, хода севером и сообщения с ориентом». В тоже время Л. занимался по географическому департаменту собиранием сведений о России. В 1760 г. вышел из печати его «Краткий российский летописец с родословием». В 1763 г. он начал печатать «Древнюю Российскую историю от начала российского народа до кончины вел. кн. Ярослава I, или до 1054 г.» (она вышла уже по смерти Л., в 1766 г.). Несмотря на тенденциозность русской истории Л., на риторическое направление ее, в ней замечательно, ко словам С.М. Соловьева («Писатели русской истории XVIII века»), пользование иностранными источниками о славянах и древней Руси, а также сближение древних языческих верований с простонародными обрядами, играми и песнями. В 1760-1761 гг. Л. напечатал неоконченную героическую поэму: «Петр Великий». Несмотря на слабость этой поэмы, она замечательна по изображению севера России — родины Л. Сумароков не преминул посмеяться в стихах над поэмой Л. Напрасно Шувалов, отчасти в виде шутки, старался свести и помирить двух знаменитых писателей. Л. отвечал Шувалову длинным письмом, в котором, с обычным сознанием своего высокого значения и достоинства, писал: «не токмо у стола знатных господ, или у каких земные владетелей дураком быть не хочу, но ниже у самого Господа Бога, который мне дал смысл, пока разве отнимет». В целом ряде бумаг, которые писал Л., напр. по поводу «приведения академии наук в доброе состояние», он проводил мысль о «недоброхотство ученых иноземцев к русскому юношеству», к его обучению. Обращаясь постоянно с просьбами по общим и своих личным делам, Л. иногда тяготился таким положением, завидуя, в стихах (1761 г., «Стихи, сочиненные по дороге в Петергоф»), кузнечику, который «не просит ни о чем, не должен никому», и жалуясь в письмах на необходимость «кланяться подьячим». В знаменитом письме «О сохранении и размножении русского народа» (1761). Л. является замечательным публицистом; не даром он несколько раз хлопотал, но безуспешно, об издании газеты или журнала. Он говорит в этом письме о необходимости хорошей врачебной помощи, об уничтожении суеверий народных, об излишнем усердии к постам, о праздничных излишествах, неравных браках. Кроме того, Л. имел в виду коснуться вопросов «об истреблении праздности, о исправлении нравов и о большем народа просвещении, о исправлении земледелия, о исправлении и размножении ремесленных дел и художеств, о лучших пользах купечества, о лучшей государственной экономии и о сохранении военного искусства во время долговременного мира». Замечательно, что письмо это могло появиться в печати в своем полном виде только в 1871 г., а до того времени допускалось к печатанию только с значительными урезками. После восшествия на престол Екатерины II, в 1762 г., Л. написал «Оду», в которой сравнивал новую императрицу с Елизаветой и ожидал, что Екатерина II «златой наукам век восставит и от презрения избавит возлюбленный Российский род». В одах 1763-65 гг. Л. приветствовал великие начинания Екатерины на пользу русского просвещения и воспитания. Эти оды сливаются с одами Державина; у Л. мы уже находим такие слова, обращенные к императрице: «Народну грубость умягчает, И всех к блаженству приближает Теченьем обновленных прав». В 1764 г. была снаряжена экспедиция в Сибирь, под влиянием сочин. Л.: «О северном ходу в Ост-Индию Сибирским океаном». В это же время Л. издал «Первые основания металлургии» и начал готовить труд по минералогии. В конце жизни Л. был избран в почетные члены стокгольмской и болонской академий. В июне 1764 г. Екатерина II посетила дом Л. и в течение 2-х часов смотрела «работы мозаичного художества, новоизобретенные Л. физические инструменты и некоторые физические и химические опыты». При отъезде императрицы Л. подал ей стихи. До конца жизни Л. не переставал помогать родным своим, вызывал их в Петербург и переписывался с ними. Сохранилось письмо Л. к сестре, написанное за месяц до его смерти, последовавшей 4 апреля 1765 г., на второй день Пасхи. Похороны Л. в Александро-Невской лавре отличались пышностью и многолюдством. Бумаги Л., по приведении в порядок, были сложены в одной из дворцовых комнат. Памятник из каррарского мрамора, до сих пор стоящий на могиле Л., воздвигнут канцлером гр. Воронцовым. После Л. осталась дочь Елена, род. в 1749 г., вышедшая замуж в 1766 г. за Константинова, сына брянского протопопа. Ее потомство, равно как и потомство сестры Л. в Архангельской губ., существуют доныне. В 1825 г. поставлен памятник Л. в Архангельске, по проекту художника И.П. Мартоса. Бюсты Л. поставлены в Москве, перед зданием университета, и в СПб., перед зданием м-ва народн. просвещения.
Значение Л. в русской литературе XVIII века выразилось не в отдельных выдающихся сочинениях, не в их внутреннем содержании, а в общем характере и направлении деятельности. Л. был реформатором русской литературной речи. Сравнение Л. с Петром Вел., проведенное впервые в 1816 г. Батюшковым и развитое Белинским, имеет полное основание, так как уже одно создание Петром Вел. гражданской азбуки, отделившей светскую литературу от церковной, напоминает создание Л. русской литературной речи, отделившейся от церковнославянской. Собственно литературные труды Л. имеют исключительно историческое значение; в них нет чего-либо выдающегося, цельного, исключая разве од, отражающих время имп. Елизаветы. Новатору в области русской литературной речи не пришлось быть новатором в литературе: он остается везде только последователем ложного классицизма. 
Издания. Подробные списки всех отдельно изданных сочинений и переводов Л., собраний его сочинений, статей Л., разбросанных в разных периодических изданиях (преимущественно таких, которые не вошли в «Сочинения» его, изданные А. Смирдиным в 1847 и 1850 гг.), наконец, списки сочинений Л., переведенных на иностранные языки. и сочинений его, остающихся в рукописях, можно найти в «Материалах для библиографии литературы о Л.», С.И. Пономарева («Сборник отделения русского языка и словесности Императорской Акд. Наук», т. VIII, №2, СПб., 1872). По смерти Л. издание его сочинений принимали на себя акад. наук (1768, 1775 и 1840) и частные лица, между прочим архм. Дамаскин, ректор московской акд., издавший в Москве, в 1778 г., «Собрание разных сочинений в стихах и прозе», с портретом автора и с посвящением членам Вольного Российского Собрания. Замечательное издание Дамаскина было повторено, с некоторыми дополнениями (несколько писем и новых стихотворений Л.), в 1784-1787 гг. акад. наук. С 1891 г. акад. наук предприняла полное научное и критическое издание сочинений Л., с объяснительными примечаниями академика М.И. Сухомлинова; вышедшие до сих пор два тома (каждый — с портретом) заключают в себе стихотворения Л., оригинальные и переводные. Издание это является ценным вкладом в изучение Л., как поэта. При издании поэтических произведений Л. приняты: хронологическая система расположения сочинений, сличение первых изданий с собственноручными рукописями Л. и другими изданиями, представляющими варианты, сличение переводов и подражаний Л. с подлинниками и объяснение каждого отдельного произведения Л. в подробных примечаниях и приложениях.
П. Владимиров.

Лонгфелло 

Лонгфелло (Henry-Wadsworth Longfellow) — знаменитый амер. поэт (1807 — 1882), происходил из старинной йокширской семьи, переселившейся в Америку в XVII в. и жившей в строгих пуританских традициях. Поэт воспитывался сначала в маленьком родном городе своем, Портленде, много читал, увлекался Вашингтоном Ирвингом и под его влиянием стал писать стихи. Университетское образование Л. получил в Bowdoin College, в Брунсвике, и, после годичного пребывания в Европе, сделался профессором новых языков сначала в Брунсвике, потом в гарвардском университете; составил целый ряд ценных курсов по европейским литературам, издал несколько переводов с испанского, рассказал свои путевые впечатления в интересной книге «Outre-Mer». С конца 30-х годов он всецело отдается делу своей жизни — поэзии. Одним из первых его стихотворений был «Psalm of Life», сразу создавший автору большую популярность; в 1839 г. появился первый сборник его стихотворений, «Voices of the night», a затем большой автобиографический роман, «Hyperion», не имевший успеха. Затем последовали другие лирические сборники: «Ballads and other poems» (1841), в который вошел знаменитый «Excelsior», «Poems on slavery» (1842) и др. В движении 40-х годов в пользу освобождения негров Л. принимал гораздо меньшее участие, чем другие америк. поэты, напр. Витьер и Лоуэль; он был неспособен к практической деятельности и, сочувствуя аболиционистам, выразил это лишь несколькими песнями о невольниках, очень художественными, но менее сильными и негодующими, чем ожидали друзья поэта. От лирической поэзии Л. перешел к созданию эпических поэм национально-американского характера. Такова, прежде всего, «Евангелина» (1847), пасторальная поэма из истории первых французских выходцев в Америке; она сразу сделала Л. национальным поэтом, и до сих пор остается одной из настольных книг всякой американской семьи. Тем же национальным характером отличаются «Courtship of Miles Standish» (1858), где поэт вдохновляется преданиями о британских предках современных американцев, и «Hiawatha» (1855), поэма из быта краснокожих. Этими поэмами Л. достиг вершины литературной славы; все его дальнейшие сборники: «Tales of the wayside Inn» (1863), «Three books of song» (1872), «Golden legend», «Birds of Passage», «Ultima Thule» и мн. др. находили восторженный прием у критики и у публики, так же как его переводы из итальянских, французских и немецких поэтов. Воспитанный в духе европейских литератур, проникнутый поэзией Вордсворта и других английских лэкистов, Л. в первых лирических сборниках пересадил английский спокойный, идиллический романтизм на американскую почву. «Voices of the night», «Ballads» и др. лишены грандиозных порывов, так же как и пафоса глубоких философских настроений — но в них есть неподдельная свежая поэзия простых, тихих и нежных чувств, возникающих в узком кругу будничной жизни. В лирических сборниках Л. чередуются бодрые и меланхолические мотивы: в «Psalm of Life» он проповедует активный, оптимистический идеал жизни, в «Footsteps of Angels» поет гимн примирения с ударами судьбы. «Excelsior» — одно из самых популярных стихотворений Л. — превозносит безграничность стремлений к недосягаемому идеалу, а в мелодичном «Hymn of the night» поэт молит лишь о временном забытье от страданий, воспевая ночь, утешительницу страждущих. Кроме названных лирических пьес Л., к лучшим его стихотворениям принадлежат некоторые из песен невольников (в особенности «The Slave's Dream»), «The Arrow and the Song», «The Village Blacksmith». В эпических поэмах Л. сказывается стремление создать новую национальную поэзию, воссоздать красоту девственных лесов, наивность младенческого населения, его простые чувства и цельные характеры. «Евангелина» навеяна Гетевской поэмой «Герман и Доротея». Девушка, разлученная с возлюбленным, вследствие неожиданного изгнания их семей из родного гнезда, одинокая и печальная жизнь любящих, их подвиги в служении страдающим соотечественникам, их встреча в госпитале, когда в умирающем Габриэле Евангелина, теперь сестра милосердия, узнает друга своей юности — таков сюжет поэмы, прекрасной, главным образом, отдельными эпизодами, описаниями быта и дикой природы, а также удачным употреблением гекзаметра. В «Гайавате» Л. очень живописно отразил жизнь подвижного народа, говорящего необыкновенно быстро и много, при очень ограниченном словаре и еще более ограниченном запасе идей. Самый размер, избранный Л. в подражание финской Калевале, очень подходит к содержанию поэмы, которая, более чем все другое написанное Л., воплотила дух американского народа. «The Courtship of Miles Standish» достойно заканчивает серию национальных поэм, воспроизводя нравы и чувства пуритан в первую эпоху их америк. жизни. Л., благодаря своим обширным литературным знаниям, вдохновлялся нередко и общеевропейскими сюжетами, в особенности средневековыми легендами. Таковы: «Golden Legend», «The Spanish Student», некоторые поэмы из «Tales of a Wayside Inn» и др. Из его многочисленных переводов особенно замечателен перевод Дантовской «Божественной Комедии», очень точный и художественный, несмотря на отсутствие рифм. См. Eric S. Robertson, «Life of H. W. Longfellow» («Great writers»), с полным библиографическим указателем.
З. В. 
На русск. яз. переводы: М. Л. Михайлова, «Песни о неграх» («Соврем.», 1861, т. 86); Д. Л. Михаловского (в «Вестн. Евр.» 1879, X , и в его сборнике: «Иностранные поэты», СПб., 1876); Ю. Иванова («Вестник Европы», 1870, X), О. Михайловой (ib., 1889, XII); Вл. Орлова (ib., 1882, VIII); П. И. Вейнберга («Отеч. Записки», 1869, № 5, 1875, № 5 — 6) и др. Часть этих перев. вошла в сборн. H. В. Гербеля, «Англ. поэты» (СПб., 1877) и в «Хрестоматию» Филонова.

Лопе де Вега

Лопе де Вега (Lope Felix de Vega Carpio) — гениальный драматург, творец испанской национальной драмы, род. 25 ноября 1562 г. в Мадриде. Отец Л. писал стихи, как видно из поэмы его сына: «Лавр Аполлона»(«Laurel de Apollo»), заключающей в себе панегирик тогдашним испан. писателям. По-видимому, Л. потерял рано своих родителей. Десяти лет он поступил в коллегию Иезуитов в Мадриде и скоро начал сочинять комедии. Первая, дошедшая до нас пьеса его, «El verdader amante», написана им 12 или 13 лет от роду, прекрасными стихами, и имела большой успех. Вышедши из алькалского университета, Л. поступил секретарем герцога Альба, по просьбе которого написал пастушеский роман «Arcadia» (смесь прозы со стихами), появившийся в печати только в 1598 г. В 1584 г. Л. женился, а, спустя год, по причинам до сих пор неразъясненным, был заключен в тюрьму, затем изгнан из Мадрида на несколько лет. В 1588 г. он принял участие в экспедиции великой армады. В 1591 г. умерла жена Л.; смерть ее страшно потрясла поэта. Литературное положение Л. уже в ту пору было блестящее. С 1585 г. на столичных сценах давались чуть не исключительно драмы Л, имевшие необычайный успех. Сервантес, в предисловии к «Ocho соdias», называл Л. «дивом природы», «великим писателем», возвысившимся сразу до степни «повелителя театра». В 1599 г. Л. издал самую популярную из всех своих поэм «San Isidro Labrador» («Св. Исидор Пахарь»). В 1604 г. Л. женился вторично и окончательно поселился в Мадриде. Через несколько лет умер один из его сыновей, умерла жена; он постригся в монахи и вступил в религиозное братство, членом которого состоял и Сервантес. Духовный сан ни мало не препятствовал драматургу писать комедии; не изменил он и страстного темперамента поэта. В 1616 г. он безумно влюбился в Марту Неварес. Эта любовь длилась 16 лет, до самой смерти доньи Марты, которую Л. воспел под именем Амарильи и которой посвятил несколько драматических произведений. Она развелась с мужем и переехала в дом Л., но за четыре года до смерти ослепла и затем впала в безумие. Дочь Л. 16-ти лет ушла в монастырь, а другой сын его погиб в экспедиции для ловли жемчуга. — Ряд сценических триумфов сделал Л. идолом толпы. Восхищение им переходит в обожание; имя его становится синонимом для всего наилучшего. Если Л. показывался на улице, толпы народа следовали за ним, женщины выходили на балконы. Ученые и литераторы, испанские и иностранные, нарочно ездили в Мадрид, чтобы только взглянуть на «Феникса Исании». Слава Л. возбудила мелочную зависть некоторых менее известных писателей и вовлекла его в разные дрязги и ссоры. Даже с Сервантесом у Л. существовала литературная вражда. У Л. не хватало великодушия помнить, что Сервантес был горемыка, жил в крайней бедности и не был оценен по заслугам; он не понимал значения и гениальности «Дон-Кихота». Сервантес называл Л. поэтом, которому в прозе и стихах нет равного — но вместе с тем указывал, хотя и очень сдержанно, слабые стороны его творчества. С годами производительность Л. скорее увеличивалась, чем уменьшалась, а духовная сила его не ослабевала. За год до смерти Л. окончил последнюю, превосходную комедию свою: «Las bizarrerias de Belisa», и еще за четыре дня до смерти, — он умер 27 августа 1635 г., — написал поэму «El sigio de оrо» («Золотой век»), замечательную по силе гармоничности и прелести стиха. Похороны Л. были необычайно пышны и блестящи. 150 испанских поэтов написали в память его стихотворения, из которых составился целый том. В другой том, появившийся в Венеции, вошли стихотворения, посвященные памяти Л. наиболее известными итальянскими поэтами. Отличительными чертами характера Л., при всей страстности его, были добродушие и нежность.
Неувядаемая слава Л. зиждется, главным образом, на его драмах, хотя его поэмы, оды, послания, элегии также отличаются силой, оригинальностью и звучным, прекраснм стихом. Он написал около 2000 пьес, из которых до нас дошли только 500. Творчество Л. было очень близко к импровизации. Он сочинял стихи с необыкновенною легкостью и диктовал их скорее, чем можно было их записывать. До Л. число испанских пьес было незначительно. Вдохновившись народной поэзией, Л. придал драме художественную форму и гениально отразил в ней главнейшие черты испанской жизни того времени. Прежде всего проникнутый горячей любовью к отечеству, он не пропускает ни одного интересного события испанской истории, ни одного случая увековечить честь и славу своего народа. Он редко придерживается исторической точности, но тем не менее драмы его проникнуты вполне историческим духом. Желание Л. придать каждой эпохе свойственный ей колорит распространяется даже и на язык. Так напр., комедия его: «Las famosas Asturianas» ("Знаменитые женщины Астурии) написана слогом древнекастильских летописей. Особенно любил Л. изображать первые времена испанско-христианской монархии. Он охотно выводил на сцену патриархальных поселян Кастилии, которые то обработывали поля, то обнажали меч против мусульман. Наиболее известные из исторических драм Л.: «Conde Fernan Gonzalez» или «La Libertad de Castilia» и «El Principe Despenado» («Король, брошенный в пропасть»), где выведены на сцену народное возмущение и насильственная смерть короля, дона Гарсии. И в другой пьесе, «Innocente Sangre» («Невинная кровь»), король несет кару за свою несправедливость. Знаменитая драма «Estrella de Sevilla» («Звезда Севильи») чрезвычайно богата драматическими положениями: действующие лица низвергаются с вершины счастья в бездну страданий. В «El Mayor Alcalde El Rey» («Лучший алькад — король») Л. изображает высокую справедливость короля, на фоне жизненной картины средневековых нравов. Пьеса «Con supan se lo coma» — одна из тех, в которых Л. превозносит преимущества сельской жизни над придворной. В прекрасной драме «La esclava de su galan» («Раба своего возлюбленного») особенно выделяется фигура женщины, жертвующей собой для любимого человека. Очень художественна и последняя драма Л.: «El castigo sin venganza» (переведенная на русский язык С. А. Юрьевым), весьма мрачного оттенка, написанная Л. в 1631 г., когда ему было уже около 70 лет. Драма «Fuente Ovejuna» («Овечий источник»; тоже переведена на русский язык С. Юрьевым) принадлежит к числу тех исторических драм Л., где главным героем является народ. Л. брал сюжеты и из истории других стран, например Португалии. Есть у него даже пьеса из русской истории «Еl gran duque de Moscovia» («Великий князь Московский»), повествующая о судъбе Лжедимитрия. Он черпал также темы из мифологии, из средневековых легенд, из итальянских и испанских новелл, из библейской истории и жития святых. Духовные драмы Л. не принадлежат к числу лучших его произведений. Выдающимися считаются из них только «Barlan у Zozafat», «Las aventuras del bombre» и «La Puente del Mundo». Есть у Л. и нечто вроде философских драм, напр. «Las flores de D. Juan» («Цветы д. Хуана»), где поэт старается доказать, как непостоянно людское счастье. Главным источником творчества Л. служила его собственная неиссякаемая фантазия.
Комедии Л., в которых он также является великим мастером, не задаются сатирическими целями: Л. не имеет в виду исправлять людей, еще менее — карать их. Он желает лишь позабавить публику, понравиться ей. Однако, в его комедиях чувствуется высокое понятие о человеческом достоинстве; они исполнены тонкого анализа, проникнуты добродушным юмором и представляют бесконечную галерею картин людских страстей и стремлений. Наиболее известны комедии: «El acero de Madrid» («Мадридская стальная вода»), «La boba рага los otros у discreta para si» («Глупая для других и мудрая для себя самой»), «Si no vieran myeros» («Если бы женщины не видели»), «El villan in su rincor» («Земледелец у себя дома») и другие. Особенно глубоко проник Л. в тайны женского сердца. Он берет женщин из всех классов общества, начиная с королев и кончая куртизанками, и наряду с величайшими их добродетелями изображает и величайшие их пороки. Ему равно знакомы и глубокое чувство любящей девушки, и капризы влюбленной кокетки, и геройский дух женщины, призывающей народ к борьбе за отечество. Несмотря на небывалый успех и популярность Л. — и в его отечестве, и за пределами его, — в XVIII в., когда в литературе воцарился псевдоклассицизм, великий испанский драматург был почти забыт даже у себя на родине. Немецкая романтическая школа, вновь возбудившая в Европе интерес к испанской литературе, отнеслась крайне пренебрежительно к Л., возводя на пьедестал его преемника, гениального мистика Кальдерона. Между тем, хотя у Кальдерона более совершенна драматическая форма и больше глубины, он дальше от действительности, у него нет естественности и простоты чувства, нет свежего и наивного языка Л. и к тому же некоторые знаменитые произведения Кальдерона, как, напр., «El medico de su honra», заимствованы у Л. «El alcal de Zalomea» («Саломейский алькад»), — единственная драма Кальдерона, где крестьяне являются представителями нравственности, чести и правды, — тоже ничто иное, как переделка одноименной драмы Л. Только сравнительно недавно немецкая критика, в лице Шака и друг., отдала должное Л. и выяснила оригинальные стороны его гения. У Л. всюду сквозит любовь к простому народу. Многие народные песни, сочиненные им самим и вставленные в его пьесы, перешли в уста народа и поются поныне. — Кроме Кальдерона, заимствования из Л. можно найти у Морето, Вермонте и др. испанских писателей, так как из литературного наследства Л. потерялось около 1500 драм, то весьма вероятно предположение, что огромное количество испанских пьес, считающихся оригинальными, в действительности заимствованы у Л. Французские, итальянские и другие иностранные драматурги также многим обязаны Л. Из изданий произведений Л. лучшие: Rico, «Colleccion de los obras sueltos de Lope» (Мадрид, 1776 — 79); Ribadeneyra, «Obras no dramaticas de Lope», «Comedias» (Мадрид, 1604 — 47). Избранные драмы Л. изданы Герценбушем: «Obras dramaticas escogidas de Lope» (Мадрид, 1853 — 60). «Comedias ineditas de Lope» вышли в Мадриде в 1873 г. 
Литература. Montalvan, «Fama posthuma a la vida у muerte de Lope» (Мадрид, 1836); Holland, «Some account of the live and writings of Lope» (Л., 1817); Damas Hinard, «Notice sur Lope» (П., 1861); Lewes, «The Spanish drama: L. de Vega and Calderon» (1846); Labeaumelle, «Chefs d'oeuvre des theatres etrangers» (1849); Ernest Lafond, «Essai sur la vie et les oeuvres de Lope» (1837); Schack, «Geschichte d. dramatischen Litteratur und Kunst in Spanien»; Тикнор, «История испанской литературы». Недавно начато испанскою акд. издание сочинений Л., под заглавием: «Lope de Vega. Obras», с приложением «Nueva Biografia», Барреры (Мадрид, 1890 — 92), занимающей целый большой том. На русском языке, кроме указанных уже переводов С. Юрьева: «Собака садовника», перев. Пятницкого («Отечеств. Записки», 1851 — 54) и «Сети Фенизы» («Вестн. Иностр. лит.»).
М. В.

Лопух 

Лопух (Lappa L.) — род растений из сем. сложноцветных (Compositae). Это — высокие ветвистые двулетние растения, покрытые крупными серцевидно-яйцевидными, выемчато-зубчатыми, снизу обыкновенно паутинно войлочными листьями, цветочные головки средней величины почти шаровидные, собранные в метельчатые соцветия; поволока состоит из черепичатых шиловидно-заостренных, на конце крючковатых листочков; цветоложе щетинистое; все цветки обоеполые, с трубчатым пурпуровым или беловатым венчиком. Виды Л. (6 — 7) встречаются в Европе и Азии (в умеренном климате). В Европейской Poccии дико растут L. major Gaertn., L. tomentosa, Lam., L. minor DC. и L. nemorosa Коеrn. Л. употребляется в народной медицине от многих болезней.
С. Р.

Лорис-Меликов 

Лорис-Меликов (граф Михаил Тариелович, 1825 — 88) — один из замечательнейших государственных и военных деятелей России, род. в Тифлисе в семье состоятельного армянина, ведшего обширную торговлю с Лейпцигом; учился сначала в Лазаревском институте восточных языков, потом в школе гвардейских подпрапорщиков и юнкеров. В Петербурге он близко сошелся с Некрасовым, тогда еще безвестным юношей, и несколько месяцев жил с ним на одной квартире. В 1843 г. Л. Меликов выпущен был корнетом в л. — гв. гродненский гусарский полк, а в 1847 г. переведен на Кавказ, где участвовал в нескольких экспедициях. Когда во время восточной войны 1853 — 56 гг. Н. Н. Муравьев обложил Карс, ему нужна была партизанская команда, которая пресекла бы всякие внешние сношения блокированной крепости. Л. Меликов организовал многочисленный отряд, состоявший из армян, грузин, курдов и других (здесь, как и во многом другом, Л. Меликову помогало знание нескольких восточных языков), и блистательно исполнил возложенную на него задачу. В 1861 г. Л. Меликов сделан был военным начальником южн. Дагестана и дербентским градоначальником, а в 1863 г. — начальником Терской области. Здесь он пробыл почти 10 лет, проявив блестящие административные способности: в несколько лет он так хорошо подготовил население к восприятию гражданственности, что уже в 1869 г. оказалось возможным установить управление областью на основании общего губернского учреждения и даже ввести в действиe судебные уставы имп. Александра II. Особую заботливость проявлял Л. Меликов о народном образовании: число учебных заведений из нескольких десятков возросло при нем до 300 слишком; на его личные средства учреждено в Владикавказе ремесленное училище, носящее его имя. При открытии русско-турецкой войны 1877 — 78 гг., Л. Меликов, состоявший уже в чине ген.-от-кавалерии и в звании генерала-адъютанта, назначен был командующим отдельным корпусом на кавказско-турецкой границе. 12 апр. 1877 г. Л. Меликов вступил в турецкие владения, штурмом взял Ардаган и сосредоточил свои главные силы близ Карса, отрядив ген. Тергукасова на Эрзерум. Между тем турки собрали большие силы, под начальством Мухтара-паши, и опасения за отряд ген. Тергукасова побудили Л. Меликова атаковать их у Зевина. Атака была неудачна; Мухтар спустился с Сагандуга, а русские войска сняли осаду Карса (27 июня). Получив подкрепления, Л. Меликов вновь перешел в наступление, разбил Мухтара-пашу на Аладже, взял штурмом Карс, считавшийся неприступным, разгромил соединенные силы Мухтара и Измаила-пашей на Деве-Бойну и, среди жестокой зимы, в безлесной местности, на высоте 700 фт., предпринял блокаду Эрзерума. Благодаря доверию к Л. Меликову местного населения и подрядчиков, он даже на неприятельской территории вел войну на кредитные деньги, чем доставил казне сбережение в несколько десятков миллионов. По заключении мира Л. Меликов награжден титулом графа (1878). В январе 1879 г., когда в Ветлянке появилась чума, Л. Меликов назначен был временным астраханским, саратовским и самарским генералгубернатором, облеченным неограниченными полномочиями. Когда он 27 января прибыл в Царицын, эпидемия уже потухала, отчасти благодаря крайне суровым карантинным мерам, принятым самим населением зачумленных станиц, так что Л. Меликову оставалось лишь предупредить возобновление ее, путем улучшения местных санитарных условий. Оцепив четверным кордоном войск всю Астраханскую губ., Л. Меликов лично посетил Ветлянку и, убедившись в миновании опасности, сам представил об уничтожении своего генерал-губернаторства, израсходовав из разрешенного ему 4-х милл. кредита не более 308 тыс. руб. Возвращение Л. Меликова в Петербург совпало с учреждением временных генерал-губернаторов, облеченных почти безграничными полномочиями в видах искоренения крамолы (апрель 1879. г.). Л. Меликов послан был. в качестве временного генерал-губернатора 6 губерний, в Харьков, где незадолго перед тем был убит губернатор кн. Крапоткин. Из всех временных ген. губернаторов Л. Меликов был единственным, старавшимся, не колебать законного течения дел, умиротворять общество и укреплять связь его с правительством на началах взаимного содействия. Исключительный успех, увенчавший деятельность Л. Меликова в Харькове, привел к его призыву (12 февраля 1880 г.) на пост главного начальника верховной распорядительной коммиссии. Назначение это было встречено всеобщим сочувствием, особенно в виду заявления Л. Меликова, что в поддержке общества он видит «главную силу, могущую содействовать власти в возобновлении правильного теченья государственной жизни». 20 февраля Млодецким было сделано неудачное покушение на жизнь Л. Меликова. После упразднения верховной комиссии (6 августа 1880 г.) Л. Меликов был назначен министром внутренних дел и продолжал играть руководящую роль; большинство других министров докладывали государю в его присутствии. Исходной точкой деятельности Л. Меликова служило убеждение, что нет никакой надобности стеснять всех мирных граждан для предотвращения или раскрытия преступлений горсти людей, как бы опасны они не были, и что, наоборот, отмена общих ограничений и исключительных мероприятий, успокаивая общество, может только отнять почву у революционной пропаганды. Некоторое отражение системы Л. Меликова можно найти в «Письмах о современном состоянии Poccии», P. А. Фадеева, бывшего товарища Л. Меликова по службе на Кавказе. Л. Меликов испросил у государя разрешение на напечатание этой книги за границею и на допущение ее затем в Россию. Излагая сущность книги, Л. Меликов, в докладе своем государю (см. «Русскую Мысль», 1889 г., кн. 1. стр. 169), пояснял, что с отменою крепостного права, лишившею дворянство его прежнего значения, между правительством и подданными образовался как бы промежуток, дающий место и простор всяким противообщественным явлениям; земство — единственная живая общественная сила, могущая стать для власти такою же несокрушимою опорою, какою было прежде дворянство; а так как громадное большинство русских людей искренно верует в царскую власть, то земство, выражающее собой это большинство, представляет, вместе с тем, и силу самую благонадежную. В качестве подготовительных шагов к осуществлению системы Л. Меликова предпринят был ряд мер, которые можно назвать общим именем освободительных (упразднение III отделения, ограничение административной расправы, фактическое расширение круга действий земского и городского самоуправления, облегчения в цензурной практике (О беседе гр. Л.-Меликова с представителями, петербургских периодических изданий, происходившей 6 сентября 1880 г., см. № 9 «Отеч. Записок» № 1 «Вестн. Европы» за 1880 г. (внутреннее обозрение)), учреждение комиссии для пересмотра законов о печати, реформы в учебном деле; гр. Д. А. Толстой уступил место А. А. Сабурову). В тоже время задуман был ряд мер, направленных к улучшению экономического положения народа. В видах лучшего уяснения народных нужд предприняты были сенаторские ревизии, а декабрьским циркуляром предложено было земским собраниям обсудить желательные изменения в законоположениях о крестьянах. Ревизующим сенаторам вменялось в обязанность собрать и выяснить факты, свидетельствующие как об экономическом положении крестьянского и фабричного населения и о влиянии на него правительственных мер, так и о настроении умов и о степени воздействия на них практиковавшихся правительством в борьбе с «неблагонадежными элементами общества» мероприятий, в роде административной высылки; им предлагалось также постараться раскрыть «причину неуспеха деятельности земств», не. скрывая, что такая причина может быть найдена в плохой организации земских выборов или в стеснении земств администрацией, и ставя вопрос, «может ли быть изыскана удобная форма для совместных суждений земств разных губерний по такими вопросам, которые бы требовали совокупных мер»; в качестве таких вопросов инструкция намечала борьбу с эпидемиями, эпизоотиями, вредными насекомыми, и устройство пограничных мостов и переправ. В обширной записке о нуждах сельского населения (отрывок в «Трудах московского общества сельского хозяйства», вып. XI, стр. 8 — 9, М., 1882) Л. Меликов указывал, что «улучшение сельскохозяйственной культуры всегда было результатом общего подъема как нравственных, так и материальных сил»; что «в настоящую минуту улучшение сельского хозяйства в среде крестьян зависит не столько от тех или других способов возделывания земли, сколько от условий их личного положения»; что «мерами наиболее существенными и наиболее способными оказать благотворное влияние в этом отношении могут быть признаны только такие, которые поставили бы крестьянина в лучшие условия по отношению к существующим уже формам культур». Как главнейшие из таких мер; Л. Меликов намечал: 1) понижение выкупных платежей, 2) содействие крестьянам в покупке земли, при помощи ссуд и 3) облегчение условий переселения и содействие к выселению крестьян из густонаселенных губерний. Из реформ экономического характера Лорис-Меликов успел провести только отмену соляного налога и повышение гильдейских пошлин. Ход преобразований тормозила борьба с революционной агитацией, не прекращавшаяся ни на одну минуту. Раскрытие революционной организации шло весьма деятельно; число захваченных и осужденных анархистов было велико; известно, что и Желябов, главный организатор катастрофы 1 марта, был арестован ранее этого дня. Тем не менее Л. Меликов продолжал выработку общего плана реформ. На центральные учреждения предполагалось возложить обязанность ко времени окончания сенаторских ревизий собрать материал, относившийся к возбужденным министром внутренних дел вопросам, и установить основные задачи, требовавшие разрешения. Разработанные этими учреждениями предположения, равно как и материалы сенаторских ревизий, должны были поступить на рассмотрение «подготовительных комиссий», которые составились бы из членов правительственных ведомств и приглашенных, с Высочайшего соизволения, сведущих (служащих и неслужащих) лиц; подготовительные комиссии обязаны были выработать законопроекты, которые, до внесения в государственный совет, были бы переданы на обсуждение «общей комиссии». В состав последней имелось в виду призвать: 1) лиц, принимавших участие в работах подготовительных комиссий, 2) выборных от губернских земств тех губерний, в которых введено положение о земских учреждениях (по одному или по два члена, смотря по населенности губернии), и от городских дум некоторых значительных городов (в столицах — по два, в других городах — по одному члену), причем выбор мог падать как на гласных, так и на других лиц, принадлежащих к населению губернии или города, и 3) назначенных особым порядком членов от неземских губерний. Для занятий общей комиссии назначался определенный срок; работы ее должны были иметь в глазах правительства лишь совещательное значение. Этот план одобрен был имп. Александром II 17 февраля 1881 г. и день 4 марта был назначен для выслушания его в заседании совета министров. Страшное событие 1 марта оказалось роковым для начинаний Л. Меликова. Потрясенный нравственно и физически, Л. Меликов остался верен своим прежним взглядам, но скоро убедился в невозможности их осуществления. 7 мая 1881 г. он сложил с себя должность министра внутренних дел и последние годы жизни провел, по расстроенному здоровью, за границей; ум. 12 декабря 1888 г. в Ницце, похоронен в Тифлисе. Несмотря на удаление Л. Меликова, многие черты его программы, получившей впоследствии в известном лагере ироническое название «новых веяний», не были забыты и привели к довольно крупным результатам. Сюда относятся поземельное устройство тех групп крестьян, на которые не распространялись положения 1861 г., некоторые другие законоположения 1880-х годов о крестьянах, охрана фабричных рабочих, перенесение части податного бремени на более достаточные классы населения (налог с наследств, налог на денежные капиталы, раскладочный сбор и т. п.).
Человек редкого бескорыстия, остроумный и веселый собеседник, всем доступный, со всеми обходительный, Л.-Меликов охотно и внимательно выслушивал возражения, но, отличаясь терпимостью к чужим мнениям, оставался непоколебим в своих основных убеждениях. По политическим своим воззрениям — говорит известный доктор Н. А. Белоголовый, близко сошедшийся с Л.-Меликовым во время его жизни за границей (см. воспоминания Белоголового в «Рус. Старине» 1889 г. № 9) — Л.-М. был «умеренный постепеновец, последовательный либерал, строго убежденный защитник органического прогресса, с одинаковым несочувствием относившийся ко всем явлениям, задерживающим нормальный рост и правильное развитие народов, с какой бы стороны эти явления ни обнаруживались. Непоколебимо веруя в прогресс человечества и в необходимость для России примкнуть к его благам, он стоял за возможно широкое распространение народного образования, за нестесняемость науки, за расширение и большую самостоятельность самоуправления и за привлечение выборных от общества к обсуждению законодательных вопросов в качестве совещательных членов. Дальше этого его реформативные идеалы не шли». Недюжинный оратор, Л. -М. хорошо владел и пером. В печати появились следующие его труды: «О кавказских правителях с 1776 г. до конца XVIII стол., по делам ставропольского архива» («Русск. Архив» 1873 г.); «Записка о Хаджи-Мурате» («Русск. Старина» 1881 г. т. XXX); «О судоходстве на Кубани» («Новое Время» 1882 г.) и «Записка о состоянии Терской области» («Русская Старина» 1889 г. № 8). Письма к нему Н. Н. Муравьева и кн. М. С. Воронцова — в «Русской Старине» (1884 г. т. XLIII). См. Внутреннее Обозрение в «Вестн. Европы» 1881 г. № 6 и 1889 г. № 1.

Лосось 

Лосось (Saimo) — род рыб из семейства лососевых (Salmonidae). Тело покрыто мелкой чешуей; ротовая щель широкая; задний край верхнечелюстной кости лежит под задним краем глаза или даже позади его; сильные конические зубы на челюстях, небных костях, сошнике и языке, но не на крыловидных костях; заднепроходный плавник короткий, число лучей в норме менее 14 (отличие от близкого рода Oncorhynebus). Яйца значительной величины. К этому роду принадлежат более 80 видов, подразделяемых на подроды Saimo и Trutta (у Saimo сошник короткий и суженная его часть лишена зубов, у Trutta сошник длинный с очень длинной суженной частью, которая усажена зубами, часто выпадающими с возрастом). Виды этого рода вообще трудно различимы, так как рыбы эти отличаются крайней изменчивостью в зависимости от пола, возраста, степени развития половых органов, местопребывания и пищи. Притом относительно некоторых видов доказано с несомненностью, что они не только искусственным путем, но и в природе дают между собой способные к размножению помеси. Не только окраска, но и форма отдельных органов в частей тела и их взаимные отношения по величине подлежат сильным колебаниям, так что часто особи одного вида принимались за разные виды. Молодые рыбы имеют поперечные полосы, которые иногда замечаются и у взрослых; у взрослых часто встречаются черные или красноватые пятна. В течение периода размножения самцы окрашены вообще ярче самок и различия у некоторых видов бывают крайне резки; у старых самцов «брачный наряд» отличается часто чрезвычайным утолщением кожицы, которое скрывает чешую. Кроме того у них челюсти сильно выпячиваются и нижняя загибается кверху в виде крючка. Многие виды этого рода живут в море, входя в реки для метания икры (нереста) и проводя в них более или менее значительное время по выходе из яйца; другие чисто пресноводные. Все хищны. Мясо хорошо упитанных экземпляров отличается красноватым цветом, после нереста цвет его бледнеет и становится беловатым. Виды рода Л. составляют предмет значительного промысла и вообще принадлежит к числу ценных рыб. Из более обыкновенных европейских видов сюда относятся Л. или семга (S. salar), кумжа или таймень (S. trutta), пеструшка (S. lacustris), форель (S. fario), палья (S. salvelinus). Эти рыбы служат и главным предметом искусственного разведения. Уложенная на льду оплодотворенная икра, а также мальки пересылаются на значительные расстояния так после первых неудачных попыток удалось развести Л., пеструшку и форель в pp. Австралии, Тасмании и Новой Зеландии. К подроду Trutta принадлежит собственно Л. или семга (S. salar L.). Первое название потребляется преимущественно по берегам Балтийского м., второе на Белом море и Ледовитом океане; во время нереста Л. называют лохом; кроме того по времени входа в реки и другим особенностям на С различают закройку, тинду или межень, осень, чистую семгу. Семга возвращающаяся в море после нереста, называется на С вальчаками, а через некоторое время по приходе в море, когда признаки лоха начинают исчезать — кирьяками. Тело вытянуто в длину и более или менее сжато с боков, морда сужена и значительно вытянута вперед; пятиугольная передняя пластинка сошника всегда без зубов, суженная длинная задняя уплощена и снабжена низким продольным гребнем с 1 рядом слабы зубов, которые очень рано почти совершенно пропадают, начиная с задних. В спинном плавнике 3 — 4 жестких луча и 9 — 11 мягких, в грудном 1 и 13, в брюшном 1 и 8, в заднепроходном 3 и 7 — 8, в хвостовом 19. Чешуи образуют 120 — 130 поперечных рядов, продольных рядов выше боковой линии 25 — 26, ниже — 18 . Спина голубовато-серого цвета, бока серебристые с немногочисленными черными пятнами (иногда пятен нет вовсе), брюхо серебристо-белое, плавники темно-серые. Длина 50 — 150 стм., вес 5 — 30 кгр., но в исключительных случаях достигает 45 кгр. (в Печоре был, по Арсеньеву, пойман экземпляр в 2 пд. 15 фн., а экземпляры в 90 фн. попадались также в Немане и Вилии). У старых самцов (по Зибольду) брюхо в период размножения принимает красный цвет, на голове появляются зигзагообразные линии из сливающихся красных пятен, основание заднепроходного плавника, передний край брюшных и верхний и нижний хвостового получают красноватый оттенок. Кроме того утолщается надкожица и нижняя челюсть принимает крючкообразную форму, благодаря образующемуся на конце ее выросту. Область распространения Л. обнимает берега Европы на Ю до 43° с. ш. (в бассейне Средиземного и Черного моря его нет), Исландии, Гренландии и Сев. Америки на Ю до 41° с. ш. Самая южная часть берегов Европы, где он правильно встречается — испанский берег Бискайского залива; в Сев. Америке он в настоящее время редко попадается южнее мыса Код. Кроме того в Каспийском море водится близкий или тождественный с ним вид (S. caspius), входящий в реки Персии и Кавказа, реже в устья Волги. По берегам Балтийского моря и его заливов он ловится у нас в большей части рек Финляндии, Неве и вообще значительных реках этого бассейна, особенно в Вилии. На С он ловится у нас по всем берегам от границы Норвегии до р. Черной и в реках здесь впадающих; особенно же значителен промысел семги в Печоре и ее притоках, Варзуге, далее следуют Мезень, Сев. Двина, Онега, Кемь, Поной и др. Л. живет в море и входит в реки для метания икры, иногда задолго до созревания половых продуктов. Относительно семги озер Мэна и Нового Брауншвейга в Сев. Америке, а также оз. Мелар и Венерн в Скандинавии принимают, что она живет постоянно в пресной воде; тоже предполагается и относительно Л. Ладожского и Онежского озера; озерные Л. тоже входят для метания в реки. Ход в реки происходит с весны до осени. В Белом море он начинается в конце мая или начале июня, вскоре после вскрытия льда — это «закройка», в конце июня и июле идет сравнительно мелкая (в среднем 4 — 5 фн.) и низко ценимая «межень» или «тинда», а с первых чисел августа и до появления льда — самая крупная и ценная «осенняя семга» (также «осень» и «чистая семга»); в реки Балтийского бассейна Л. тоже идет летом и осенью; в Терек идет лишь тогда, когда температура воды значительно понизится и сильнее всего — когда она приблизится к 0°. Ход семги в реки весьма быстрый, она может перепрыгивать водопады и заграждения, делая прыжки до 3 и даже 4 м. вышиною и до 4 — 6 длиною. Очень высокие водопады мешают Л. пройти вверх и в таких случаях с успехом применяют иногда так называемые лососепроводы (Lachsleiter) — желоба с вбитыми в них поперечными деревянными или железными пластинами, по которым рыба может пройти вверх. Достигнув верховьев рек, Л. отыскивают чистые, быстро текущие ручьи с хрящеватым дном. Здесь самка, которую сопровождают обыкновенно несколько самцев (часто один старый и несколько молодых), вырывает хвостом небольшие ямки, в которые и откладывает с небольшими перерывами свои крупные (6 мм, в диаметре) оранжево-красные яйца; по другим наблюдениям в вырывании ямок участвуют и самцы. Между самцами нередко происходят в это время ожесточенные драки. Число яиц относительно невелико (редко более 20000). Икрометание происходит в зап. Европе с осени до февраля, в Архангельской губ., насколь известно, около половины сентября, на юге несколько позднее. По окончании нереста истощенные Л. спускаются по течению («скатываются») в море, причем в некоторых случаях (на С) остаются долго в пресной воде. Вышедшие из икры рыбки желтоватого цвета с многочисленными поперечными пятнами на спине и боках и отличаются относительно очень большой головой; питаются они сначала насекомыми, потом рыбьей икрой и молодыми рыбками; в первое лето они вырастают приблизительно до 10 стм. На вторую весну, значительно увеличившись в размерах (через 16 месяцев по выходе из икры они достигают 40 стм.), они быстро изменяются в цвете: тело становится серебристым с голубовато-стальной спиной и 6 — 10 широкими пятнами того же цвета; между которыми красноватые промежутки. Молодые рыбы стайками начинают спускаться к морю, некоторое время держатся в устьях, а затем окончательно переходят в море. Здесь они чрезвычайно быстро растут, принимают окраску взрослых и, по наблюдениям в Шотландии, месяца через два снова входят в реку. Как показывают прямые опыты (рыб отмечали, прикрепляя к ним кольца) за это время молодые Л. с 1/4 — 1/3 фн. увеличиваются до 3 — 4 фн. Рыб первых трех возрастов в Англии долгое время не считали за Л. и беспощадно истребляли. Входящие в реки Л. уже способны к размножению. Замечательно, что самцы во втором и даже первом возрасте способны уже оплодотворять икру. Другой факт, в высшей степени замечательный и важный в практическом отношении, — что Л. идут (всегда или по большей части?) в те именно реки, в которых вывелись. Поэтому, поместив оплодотворенную икру в известную реку, можно рассчитывать населить семгой именно ее; опыты этого рода делались с большим успехом и иногда с громадными выгодами (так в реке Мой в Ирландии, недоступной для Л. по причине высокого водопада, сделали Л.-провод и поместили в нее 200000 оплодотворенных икринок Л.; через 5 лет лов Л. в этой реке давал ежегодно доход более чем в 250000 р.). Мясо Л. весьма высоко ценится, особенно в зап. Европе; оно поступает в продажу свежим, копченым или в виде консервов; у нас в торговлю идет главным образом соленая семга. Из-за неосторожного лова количество Л. сильно уменьшилось в зап. Европе, что вызвало ряд охранительных мер и искусственное разведение этой рыбы. Способы лова крайне разнообразны. У нас применяются разнообразные ставные сети и невода, поезда ( мешкообразные сети, приводимые в движениe двумя лодками), заборы, перегораживающие реки на порогах, с проходами, в которые вставлены ловушки, заборы на порогах, через которые Л. перепрыгивают и попадают в сети, багренье и уженье. Особенно страстными удильщиками Л. являются англичане. В 1894 г. улов семги в Архангельской губ. был более 35000 пд., на сумму более 260000 р.; почти половина улова приходилась на Кольский уезд, на втором месте стоял Кемский у., далее Печерсий и Мезенский.
Н. Кн.

Лось 

Лось (Alces) — род семейства оленей (Сегvidae). Конец морды покрыт волосами, сильно расширен, благодаря чрезвычайному развитие хрящевой перегородки носа и верхней губы, которая свешивается вниз перед нижней; глаза и слезные ямки малы; уши длинные и широкие, шея короткая и толстая, на горле грива; передняя часть неуклюжего и сравнительно короткого туловища развита сильнее задней; ноги высокие; хвост очень короток. Рога широкие, лопаткообразные с многими концами; расширенная лопатка рога состоит из двух обособленных частей: меньшей передней и большей задней; рога есть только у самцов. Обыкновенно принимают лишь один вид Л., Л. обыкновенный, сохатый (Alces palmatus Gray s. Cervus alces Linne), живущий в сев. Европе, Азии и Америке. Некоторые исследователи считают американского Л. или муз (A. malchis, аmеricanus, orignal) за особый вид, главные отличия которого — глубокие надрезы на рогах и отдельная надглазная ветвь (у Л. Старого Света ветвь эта сначала образуется отдельно, но потом сливается с лопаткой рога), редкие волосы на холке, более темный цвет, рога большие и тяжелые (достигают 30 — 40 кгр. и имеют до 28 зубцов, а у обыкновенного Л. до 20 кгр. и имеют до 20 зубцов). Шерсть Л. состоит из жесткой, длинной ости и густого подшерстка; цвет рыжевато-бурый, на гриве и боках головы блестящий и черно-бурый; ноги беловато-серые; зимой цвет светлее и с большей примесью серого. Длина тела 2,6 — 2,9 м., высота плеч 1,9 м.,. высота крестца немного менее, хвост 10 стм. Средний вес около 300 — 400 кгр., старые животные достигают 500 км. В Европе Л. прежде был сильно распространен, но в настоящее время в значительном количестве водится лишь в Скандинавии и сев. России. В Германии он был очень обыкновенен в древности, но уже в средние века был настолько истреблен, что Оттон I (в 943), Генрих II (1006) и Конрад II (1025) издавали законы против охоты на Л.; в Саксонии последний экземпляр был убит в 1746 г., в Силезии в 1776. Теперь он встречается (и охраняется) лишь в некоторых лесных участках вост. Пруссии, особенно в Ибергорсте, около Тильзита, где их около 100 штук. В Скандинавии он водится между 58° и 64° с. ш., прежде считался вредным животным. теперь же охраняется от истребления законом, ограничивающим охоту. В Европейской России Л. водится в Прибалтийских губерниях, в Финляндии (где охота на него запрещена) и далее на В. В Азии он распространен на В до Амура и на Ю до устьев Уссури, под 48° с. ш. Область распространения американского Л. у западного берега распространяется от Ледовитого океана до р. Колумбии; далее на В его северная граница проходит около 65° с. ш., а на Ю он распространен по британской С. Америке до Соединенных Штатов, к В от Сагена (Saguenay) он здесь редок, но обыкновенен на южном берегу р. Св. Лаврентия, в провинциях Квебек, Новый Брауншвейг и Новая Шотландия и в северной части Мэна. В Квебеке число их возрастает со времени полного запрещения охоты на них (в 1883 г.). Л. держится преимущественно в болотистых лесах, летом поодиночке, зимою стадами; питается корой, листьями и побегами различных деревьев, тростником и некоторыми водяными растениями, молодыми злаками, вереском, хвощами и т. д., даже багульником (Ledum palustre); иногда ест также хлебные растения, лень, картофель, но гораздо важнее вред, приносимый им молодым древесным зарослям. Зимою, при глубоком снеге Л., иногда собираясь стадами, утаптывают на известном пространстве снег и держатся здесь. Слух Л. хорошо развит, зрение и чутье слабее. Умственные способности ограничены. Рога сбрасывают в ноябре и не ранее октября, у молодых по крайней мере месяцем позднее; кожу с рогов старые самцы сдирают уже в июле, молодые в августе или позднее. Течка в прибалтийских губерниях наступает в конце августа, далее на В в сентябре и октябре. Самцы в это время очень раздражительны, часто издают крик и с ожесточением бросаются на крик другого самца; обыкновенно они боятся человека, но в периоде полового возбуждения иногда нападают на него. Между самцами в это время происходят ожесточенные драки. Беременность длится 36 — 38 недель, детеныши рождаются в конце апреля; в первый раз самка рождает одного детеныша, потом по два, редко трех. В первый год рога очень малы, на второй они достигают 30 стм. и начинают ветвиться, плоская лопатка образуется на 5-ый год. Кроме человека, преследующего Л. ради кожи, мяса и рогов, для него опасны бывают волки (при глубоком снеге, в котором Л. вязнет), медведи и особенно рыси и россомахи, которые бросаются на Л. с дерева и прекусывают сонные артерии.
Охота на Л. В (Скандинавии охотятся на лося загоном, ловят в ямы и особые силки (незаконные способы охоты), а главное преследуют их зимой на лыжах. В Америке охотятся на них зимой на лыжах, бьют их в воде, куда Л. прячутся от москитов, загоняют в особые загородки, а индейцы выслеживают Л. и подкрадываются к ним с ружьем, употребляется также подманивание самцов в период течки. Пойманные молодыми, Л. легко приручаются.
Н. Кн.
Л. (Cervus alces) — называемый в Сибири сохатым (по форме рогов) или просто зверем, считается там чрезвычайно свирепым животным, охота на которого сопряжена с серьезною опасностью. Л. нападает на человека, поднимает его на рога, бьет передом и задом и топчет ногами. В Европе охота на Л. совершенно безопасна, почему, отчасти, и получила настолько широкое распространение, что в России грозила даже истреблением их. Ввиду этого, новыми законами об охоте 3 февраля 1892 г. (распространяющимся на большую часть Европейской России) вовсе воспрещена охота на самок Л. и их телят, охота же на самцов Л. ограничена временем с 15 августа по 1 января. В Финляндии воспрещается всякая охота на Л. в течение круглого года, но в настоящее время они чрезвычайно размножились там и сильно вредят лесу. Охота, в смысле спорта, производится почти исключительно облавою. Наиболее распространенный и, вместе с тем, истребительный способ промысла Л. состоит в заманивании их, во второй половине зимы, когда снег покрывается настом (обледеневшею коркою). Наст легко держит на своей поверхности собак и промышленников на лыжах, Л. же, проваливаясь и обдирая себе ноги, скоро утомляются и останавливаются, после чего их не только стреляют, но даже закалывают рогатинами или ножами, прикрепленными к койку (палке, служащей охотнику вместо баланса и ускоряющий его бег на лыжах). Начиная с июня, Л. подкарауливают на особых лабазах у природных или искусственных солонцев, куда животные приходят, по вечерам, лакомиться солью, а также на озерах и реках, где Л. ищут в воде убежища от оводов; орочоны (сибирские инородцы) подкарауливают Л. на оморочах (легких челноках) и, пользуясь моментом, когда Л., нырнув, скроется под водою, подплывают к тому месту и поражают вынырнувшее животное копьем. Осенью, во время течки Л., охотятся «на рев», подманивая животных, при помощи особой деревянной трубы, голосом самца или самки. По первому снегу, пользуясь ветряною погодою, подкрадываются к Л., прячась за деревьями; зимою стреляют Л. из засады, при помощи нескольких загонщиков. Из ловушек на Л. наиболее употребительны: 1) ворота; 2) ямы выкапываются в логах, на перевалах и долинах рек; такие ямы, располагаемые в несколько рядов, иногда в количестве нескольких сот штук, все соединены между собою высокою оградою, направляющею животное в ловушку, в которую оно и падает; 3) сжимы состоят из двух брусьев с заостренными железными зубьями (вроде грабель), сдавливающих насмерть, с двух сторон, Л., когда он, проходя между брусьями, задевает за протянутую бечеву (симку), освобождающую дерево, исполняющее в ловушке роль пружины; 4) самострел и 5) капкан. Л. весит 20 — 30 пуд.; дает до 15 — 20 пуд. говядины, стоющей на месте около 1 руб. за пуд и до 2 пуд. сала, стоимостью по 3 р. за пуд. Рога Л., достигающие в исключительных случаях до 50 фн. веса, идут на выделку разнообразных изделий, напр. черенков для ножей. Летние шкуры Л. никакой цены не имеют, вследствие большого количества дыр, проделанных личинками оводов, развивающимися в коже; зимние шкуры имеют сбыт даже за границу и ценятся на месте от 11/2 до 6 р., смотря по времени, величине и качеству. Из шкур вместе с шерстью шьют дали — шубы шерстью вверх; в отдельности, шерсть идет на набивку матрацов и мебели, а из кожи выделывают отличную замшу. Ср. Кривошапкин, «Енисейсюй округ и его жизнь» (СПб. 1865); А. Черкасов, «Записки охотника вост. Сибири» (СПб., 1884); М. Богданов, «Этюды русской охоты» («Журнал Охоты и Коннозаводства», 1873, № 17); А. Сабанеев «Л. и добывание его в Пермской губ.» («Природа и Охота», 1882, X); кн. А. Урусов, «Облавные охоты на копытчатых зверей в Европейской России» (там же, 1883, IV); А. Чичагов, «Лосиные охоты» (там же, 1896, 1); К. Носилов, «Л. в Северном Урале» (там же, 1890, X); К. Сатунин, «Звери Московской губ.» («Охотничья Газета», 1895, № 41).
С. Б.

Лот 

Лот — племянник Авраама, с которым он делил все радости и невзгоды страннической жизни. Впоследствие, разбогатев, Л. отделился от своего дяди поселился в известном своею развращенностью г. Содоме и попал в плен к месопотамским царькам, сделавшим набег на богатое содомское пятиградие. От этого плена Л. избавлен был храбростью Авраама, но последующая жизнь Л. была злополучна: он едва спасся от небесной кары, обрушившейся на развращенные города, а его жена превращена была в соляной столб. См. XIX главу книги Бытия.
А. Л.

Лотерея 

Лотерея — организованная игра на счастье, при которой распределение выгод и убытков зависит от случайного извлечения того или иного билета или нумера (жребия, lot). С юридической точки зрения это — совокупность договоров, по каждому из которых одна сторона (организатор Л.) обязывается передать другой (каждому из обладателей билета или сделавших ставку) определенную сумму денег или вещей в том случае, если на него падет выигрыш, а другая сторона обязывается безвозвратно уплатить определенную сумму за билет или ставку, независимо от того, падет или не падет на ее долю выигрыш. В таком виде Л. является одним из образцов так наз. «рисковых сделок». С экономической точки зрения, это — вид обогащения одних лиц за счет других, в основе которого лежит не какой-нибудь нормальный и правомерный факт распределения, а слепой случай; с нравственной точки зрения это — проявление страсти, а не тех или иных общих и постоянных правил поведения. Находясь, таким образом, в противоречии с обычными устоями общественной жизни, Л. влечет за собою ряд невыгодных последствий в смысле общественно-политического воспитания населения, вызывая постоянные возражения экономистов и моралистов. Эти последствия проявляются в большей или меньшей степени, в зависимости от различных видов Л. Наиболее вредное влияние на народное благосостояние оказывает так называемая числовая Л. (лотто), при которой из определенного числа нумеров, обыкновенно от 1 до 90, игрок выбирает один или несколько, по большей части не свыше 5, и ставит на них определенную сумму денег, с тем условием, что получает определенную в условии Л. выгоду (могущую спускаться до любого mimmum'a и подниматься до увеличенной в несколько раз ставки), если тот или другой из этих нумеров или все они последовательно или в определенном порядке будут извлечены из урны, в которую положены билеты. Ставят или просто на то, что тот или другой из 5 нумеров выиграют (простая ставка), или что выиграют два (ambe), три (terne), четыре (quaterne) или все пять (quinterne). Вероятность выигрыша при такой Л. очень мала. При простой ставке, если организатор Л. отказывается от всякой выгоды в случае выигрыша, она = 5/90 = 1/18, т. е. для кассы Л. 17 шансов, для игрока 1; при ставке с определенным порядком вынутия нумеров она еще меньше. При ambe, terne и т. д. вероятность понижается до минимальных размеров. При этом обыкновенно выигрыш уменьшается еще тем, что часть ставки с самого начала идет на издержки по содержанию Л. Государства, где такая Л. составляет монополию, получают от ее большие выгоды. Так, в Австрии в 1891 — 92 гг. получено 14,4 милл. марок, в Венгрии 3 милл., в Италии 26 милл. марок. Простая Л. с денежными выигрышами употребляется обыкновенно для благотворительных целей. При ней определенная сумма денег разделяется на большое число сравнительно дешевых билетов, причем шансы на выигрыш понижаются в зависимости от уменьшения цены за билет: меньше цена — больше билетов. Из определенной таким образом суммы денег вычитают издержки на организацию Л. и затем ту сумму, которая назначается на благотворит. цель, а остаток обращается на выигрыши. Игрокам обыкновенно совсем не объявляют при этом, какая доля билетов, подлежащих выигрышу, приходится на все их количество. Менее рискованна так называемая классовая Л., при которой определенная сумма разделяется на известное количество билетов различной величины (цельные билеты, половина, четверть и т. д.) и известной стоимости. Из денег, имеющих быть полученными от уплаты билетов, выделяется сумма, которая должна служить цели Л., а из остальной определяются выигрыши различной величины, которые при этом разделяются на несколько классов. Для каждого из классов установляется особый тираж, причем наиболее значительные выигрыши отлагаются до последнего тиража. Владельцам билета предоставляется участвовать в розыгрышах всех классов, если билет взят целый, или в отдельных классах если взяты только части билетов. План такой Л. объявляется заранее в общее сведение, благодаря чему количество выигрышей, число билетов и, следов. шансы играющих точно определяются. Наименее вредной из всех видов Л. является процентная Л. или так наз. выигрышный заем. В интересах более скорого и выгодного помещения государственного займа, взамен процентов или на счет понижения размера последних, владельцам билетов предоставляется право участия в устраиваемых, в известные промежутки времени, Л. Для каждой Л. определяется известное число выигрышей различного размера, выпадающих на долю владельцев тех билетов,. №№ которых будут извлечены из урны и лотерейного колеса. Вместе с Л. происходит обыкновенно и тираж погашения части билетов. При такой Л. владельцы билета никогда не теряют номинальной стоимости билета к процентам. Владельцы билетов, поэтому, не разоряются, но общие невыгодные стороны всякой Л. действуют и здесь: постоянное ожидание случайного и быстрого обогащения на билет, купленный иногда с огромными усилиями и большими затратами (в рассрочку), часто отвлекает от правильного пути к благосостоянию, т. е. от энергического труда.
История Л. прослеживается до начала XV столетия, когда она встречается в Голландии. В Италии она известна с 1530 г., во Франции, куда перешла из Италии — с 1531 г. Древнейшая классовая лотерея в Германии происходила в 1610 г. Злоупотребления и обманы со стороны предпринимателей Л. вынуждают правительства допускать лишь Л. для благотворительных целей, дозволять устройство их только определенным лицам или обществам, монополизировать их в своих руках или и вовсе запрещать. Во Франции Л. были запрещены ордонансом 1687 г., но в 1700 г. учреждается государственная Л., получающая постоянную организацию в 1776 г. Она сохраняется в начале революции; ее сперва утверждает и конвент. 25 брюмера II г. он ее запрещает, как «бич, изобретенный деспотизмом», но ввиду наводнения страны билетами иностранной Л., 9 вандемьера VI г. государственная Л. вновь организуется. Code penal запретил устройство частных и обращение билетов иностранных Л. Наконец, законами 1829 — 36 г. во Франции были уничтожены и все вообще Л., кроме некоторых благотворительных. В Англии Л. процветали в XVII в.; теперь они совершенно запрещены, несмотря на любовь англичан к разного рода играм. В других государствах Европы финансовые затруднения заставляют до сих пор терпеть постоянное существование Л. или обращаться к ней время от времени. Италия и Австрия до сих пор поддерживают наиболее пагубную форму Л. — числовую (лотто). В Пруссии, Саксонии, Испании и других странах существуют постоянные классовые государственные Л., введенные вместо старых числовых. Прусская классная Л. организована в 1832 г., вместо прежней смешанной, классово-числовой, учрежденной, в свою очередь, в 1810 г., взамен старой числовой. Каждый год здесь происходят две Л. с четырьмя классовыми тиражами. Число выигрышей 95000, из них 8 т. на первый тираж, 10 на второй, 12 на третий и 65 на четвертый. Стоимость полного билета на четыре тиража — 39 марок. 
Литература. Talleyrand, «Des loteries» (II., 1789); Avenel, «La Loterie» (П., 1887); Aron, «Loterie, valeurs a lots» (these, П., 1887); Bender, «Die Letterle» (1832); Endemann, «Beitrage zur Geschichte d. L. u. zum heutigen L. — Rechte» (Bonn, 1882); Diktrich, «Das Spiel und die Classenlotlerie» (Дрезден, 1887). Ср. «Handworterbuch der Staatswissensch.» Конрада, IV, 1067 сл.
В. Н.
В России разыгрывание Л. частными лицами получило значительное развитие в XVIII стол., как это видно из сенатского указа от 7 дек. 1760 г. «о конфисковании товаров, кои носят по домам для играния Л.». В том же году учреждена классная «государственная Л.», доход с которой должен был быть употреблен на содержание отставных и раненых обер-и унтер-офицеров и рядовых; билеты, по рублю, продавались, между прочим, и при русских посольствах в иностранных государствах (см. Пол. Собр. Зак., № 11083). Екатерина II, заметив, что Л. эта не только не принесла ожидавшихся выгод, но «паче остановясь скоро в течении своем, обратилась еще в существительный публике убыток, с повреждением перед оною столь нужного и драгоценного государственного кредита» — повелела 20 марта 1764 г., покончить «все сие неприятное и скучное дело». В том же году сенатская контора ходатайствовала о разрешении разыграть в Л. описанные у одного купца за казенные долги товары и вещи, ссылаясь на успех аналогичной меры в 1745 г.; но императрица предписала взыскивать долг казенный в силу законов, а впредь таковых Л. не принимать и Нам об них не докладывать, так как о вредных выдумках обществу" (Полн. Собр. Зак.. No 12062). В 1771 г. от директора генуэзской Л., маркиза Мансия, поступило предложение учредить в России и отдать ему на откуп числовую Л. (лотто). Для рассмотрения этого предложения образована была комиссия, которая в докладе своем (сообщен Г. К. Репинским в «Русской Старине», 1886 г., № 8) указывала на деморализацию, вносимую лотереей в иностранных государствах, а также на пример Л. 1760 г., по поводу которой «не токмо многиe сидельцы разорили хозяев своих, рабы и npoчиe служители обкрадывали своих помещиков и господ, но и хорошие люди, разлакомившись малым выигрышем, себя в всех своих на век разоряли». Екатерина II положила резолюцию: «Слава Богу, мы не в таком положении, чтобы, для умножения дохода казны нашей несколькими стами тысяч рублей, мы имели нужду народу давать поощрение к большему мотовству и повод ко всем порокам, из того проистекающим, и для того откажите италианским проекторам». Именным указом от 23 марта 1771 г. повелено было публиковать повсеместно о запрещении разыгрывать в России Л. и брать билеты в иностранных Л., «без апробации вышнего Правительства». При учреждении воспитательного дома (1763) ему предоставлено было завести Л., по образцу иностранных, но с получением чистой прибыли не более 1/8 собранных денег. Уставом Благочиния 1782 г. определены были правила о порядке разрешения Л., действующие, отчасти, и поныне. В 1829 г., для увеличения капитала, предназначенного для вспоможения разоренным от несчастных случаев, постановлено было взыскивать с разрешенных правительством лотерей по 5% со всей оценочной суммы, сверх сбора, установленного в пользу некоторых городов. В том же году определено было, что министр может разрешать Л. на сумму до 5000 р., а общий наказ губернаторам 1837 г., предоставляя им разрешать Л. на сумму до 1000 р., указывает, что вообще Л. «могут быть дозволяемы не часто и лишь в особенных случаях, для помощи людям, коим нельзя в их нуждах сделать иного пособия». Законом 23 мая 1870 г. воспрещено разыгрывание лотерей на сумму свыше 1500 руб.; временное изъятие допущено было лишь по отношению к тем благотворительным учреждениям, которым раньше предоставлено было постоянное право устраивать Л., но и им воспрещено было разыгрывать денежные премии и процентные бумаги. Вместе с тем возбужден был вопрос, в течение какого именно срока и на каких условиях могло бы быть сохранено за благотворительными учреждениями их право на разыгрывание Л. Законом 13 мая 1875 г. за некоторыми благотворительными учреждениями, сроком на 8 лет, сохранено было их прежнее право устраивать Л. на сумму свыше 1600 руб., но во всяком случае не свыше 50000 р. и не более одного раза в году; в 1883 г. этот срок продлен был еще на 5 лет. Тогда же отменен был процентный сбор с Л. и установлены правила, которые, вместе с некоторыми постановлениями, перешедшими в Свод Законов (т. XIV изд. 1890, Устав о предупреждении и пресечении преступлений, ст. 265 — 276) из Устава благочиния, и образуют действующее законодательство. В Л. могут быть разыгрываемы только вещи. Общая сумма Л. определяется ценою разыгрываемых вещей, определенной присяжным ценовщиком; к этой цене могут быть причтены указные проценты. Разрешение на устройство Л. может быть дано только тогда, когда 1) от этого «не причиняется вреда ни общего, ни частнаго» и 2) когда через 3 суток после подачи просьбы ни от кого не последует на это жалобы или спора. На устройство Л. на сумму свыше 1500 р. должно быть испрашиваемо Высочайшее разрешение. Несколько отдельных Л. не должны быть соединяемы в одну. Число выигрышей в Л. должно быть не менее 1/100 части всего числа билетов, а стоимость выигрышей — не менее половины той суммы, на которую Л. разыгрывается. Л.-аллегри могут быть, с разрешения министра внутренних дел, даваемого лишь «по особым уважениям», устраиваемы на таких общественных гуляньях, на которых, независимо от платы за лотерейные билеты, назначается плата за вход в размере не менее одного рубля. Продажа билетов иностранных Л. и лотерейных займов, равно как и частных всякого рода промесс на какие-либо Л., воспрещается. В виде исключения продажа билетов иностранных лотерейных займов может быть разрешена министром финансов, отдельно каждой конторе, занимающейся продажею этих билетов в России, и по каждому займу, о чем объявляется в газетах (ср. 1030 ст.. Улож. о наказ, изд. 1885 г.). Виновные в устройстве, без надлежащего разрешения, публичной Л. или в недозволенной раздаче билетов иностранной Л. или промесс на какие-либо Л., подлежат, сверх конфискации найденных билетов или промесс, денежному взысканию не свыше 20% со всей суммы,. вырученной за проданные билеты или промессы, а если сумма эта неизвестна; то штрафу не свыше 200 р. (ст. 47 Устава о наказ).За подлоги и др. обманы при разыгрывании Л., виновные подвергаются наказаниям, определенным за обманы при игре в карты (ст. 992 Улож. о наказ.). Отступление от основных. принципов русского законодательства о Л. допущено было по случаю голода 1892 г., когда два раза была произведена государственная классовая лотерея, в виде помощи населению, постигнутому неурожаем. Каждая Л. была на сумму 6 милл. руб., с выпуском 1200000 билетов, по пяти рублей за билет, разделенный на 5 купонов по 1 р. продававшихся и отдельно. Число выигрышей было определено в 2928, всего от 250 до 100000 р., на сумму 1200000 р. с., а 480000 руб. было отчислено от каждой Л. в пользу пострадавших от урожая. Другое отступлениe заключается в выпуски трех так наз, выигрышных займов . Наконец, в губерниях Царства Польского сохранена "классная Л. ", учрежденная в 1808 г. для усиления бюджета варшавского герцогства. Прежде она отдавалась на откуп, а с 1863 г. для заведывания ею существует особое «лотерейное управление», которое ныне состоит в ведении варшавской конторы государственного банка. Всех билетов варшавской Л. считается 23500 нумеров, разделенных на 5 тиражей; из них. половина билетов выигрывает сумму в 1263000 руб. Самый крупный выигрыш — 75000 р.; самые меньшие представляют собою только возвращение ставки, т. е. стоимости билета. Продаются не только цельные билеты, но и половинные и четвертные. В 1893 г. Л. эта дала казне доходу 277796 р.

Лотос 

Лотос — под этим именем у древних греков были известны разные растения, плоды которых употреблялись в пищу; различали главным образом египетские и кирейскиe лотосы. Л., упоминаемый Теофрастом, есть Zizyphus Lotos L., кустарное растение из сем. крушинных (Rhamnaceae). В настоящее время это растение встречается в южной Европе; родом оно из северной Африки; плоды его — костянки, величиною со сливу, очень вкусны; в древние времена они употреблялись народами северной Африки в пищу; вероятно лотофаги Гомера принадлежали к этим народам. В Индии и Египте, а также и у Диоскорита лотосом назывались различные виды кувшинки (Nymphaea caerulea Saw., N. Lotus L.), а также Nelumbium speciosum Wild. Это — священное в глазах туземца — растение растет в стоячих и медленно текущих водах по Нилу и Гангу: ореховидные плоды (у древних называвшиеся египетским бобом, faba egyptiaca). Из семян и корневища добывается мука. N. speciosum дико растет в средней и южной Азии, а у нас около Астрахани.
С. Р.

Лоция 

Лоция — описание морей и океанов и их прибрежий во всех отношениях, со всеми находящимися на берегах приметными местами и знаками и с подробным указанием мореплавателю путей для безопасного и успешного плавания и пристанищ у берегов, равно как средств и способов, которыми мореплаватель может пользоваться в его нуждах на каждом берегу в каждом данном месте. В общей Л. океанов излагаются рельеф дна и свойства грунта, температура и соленость вод океана, температура и давление воздуха, характер волн и приливов и отливов, распределение морских и воздушных течений и, в зависимости от них, наивыгоднейшие пути для океанских переходов в данное время года, распределение штормов, пути и времени ураганов и правила для избежания центра последнего, распределение элементов земного магнитизма и применение их к показаниям компаса. Каждое же полное руководство по Л. отдельных морей или океанских прибрежий состоит из общей части и специальных наставлений. В общей части дается физико-географическое описание моря и берегов, система ограждения опасностей и маячного освещения, организация штормовых и туманных сигналов и предсказания погоды и, наконец, главнейшие приморские пункты в промышленном, торговом и военном отношения. В специальной части — все отмели, банки, рифы, отличительные глубины, указания как располагать курсами судна на переходе от одного пункта к другому, местные течения и ветра, воды берегов и способы распознавания их с моря при различных обстоятельствах, виднеющиеся на пути маяки и знаки как на море, так и на берегу, местные уклонения магнитной стрелки, входы в порта и выходы из них, места якорных остановок, лоцманские станции и для каждого порта описание народонаселения, промышленности, торговли, естественных произведений, склады угля, дров, водоснабжение, пути сообщения на берегу, административный и общественные учреждения и т. п. На каждом корабле руководства по Л. столь же необходимы, как и карты. Л. издаются в большей части морских европейских государств и в Соед. Шт. Сев. Америки гидрографическими учреждениями, но наибольшее число изданий и наиболее распространенных принадлежит английскому адмиралтейству. Из частных изданий по Л. океанов известны весьма крупные издания Финделя: «Sailing directions for the Ethiopie or South Atlantic Ocean»; «A directory for the navigation of the Indian, North and Pacific Ocean»; «Memoir, descriptive and explanatory of the Northern Atlantic Ocean». Общие Л. Атлантического, Индийского и Тихого океанов, с атласами, изданы морскою гамбургскою обсерваториею под заглавием «Segeihandbuch fur den Atlant., Indis. und Stillen Ocean». Для морей и берегов России имеются издания гидрографического департ. и главного гидрографич. управления морского министерства, из которых главнейшие: «Гидрографическое описание северного берега России»; сост. Рейнеке из двух частей: а) «Белое море» (изд. 1849 г., 2-е дополненное в 1883 г.), б) «Лапландский берег» (изд. 1833 и 2-е дополн. 1878 г.); «Л. Черного и Азовского морей» (3-е доп. изд. дирекции маяк. и Л. Черного и Азовского морей, 1892); «Л. русского берега Балтийского моря» (изд. 1888 и с прибавл. по 1895 г.); «Гидрографическое описание Каспийского моря и руководство для плавания», сост. капит. 2 ранга Н. Пущиным (изд. 1877 г.). По Л. наших восточных окраин и морей имеются лишь литографированные издания некоторых местностей. Подробный перечень последних, равно как и других Л. на русском языке см. "Каталог атласов, карт, руководств для плавания и проч. " (изд. главного гидрографического управления, 1891). Для оповещения мореплавателей о разных переменах в освещении берегов и ограждении опасностей, изменении (фарватеров, открытии новых банок и т. п. во всех почти морских государствах издаются периодические известия под разными названиями. В России это издание известно под именем «Лоцманских заметок» и лежит на обязанности главного гидрографического управления; они выходят еженедельно и заключают в себе перемены по Л. всех морей земного шара. Сверх того, такие перемены в русских морях публикуются в «Правительственном Вестнике», «Кронштадтском Вестнике» и других газетах, изд. в разных портах.
И. Ш.

Лувр 

Лувр — замечательнейшее из парижских общественных зданий, как по своей громадности и архитектуре, так и по заключающимся в нем драгоценным коллекциям. Название этого здания произошло от некогда находившегося здесь «Волчьего» леса (Luparia, Louverie), в котором стоял охотничий замок французских королей. Карл V включил эту местность в городскую черту Парижа и перестроил замок во дворец для себя. Франциск I приказал сломать этот последний, и на его месте, в 1541 г., заложил новый, более обширный дворец. Постройка была начата с юго-зап. угла нынешнего "Старого Л. ", в превосходном стиле франц. Возрождения, по проекту и под руководством архитектора Леско. Затем сооружение продолжалось, с перерывами, до 1857 г., причем, кроме возведения новых частей дворца, переделывались некоторые старые. Главными строителями, после Леско, были Б. Андруе-де Серсо (при Генрихе IV), Лемерсьё (при Людовике XIII), Лево (при Людовике XIV), Персье и Фонтен (при Наполеоне I) и, наконец, Л. Висконти и Лефюель (при Наполеоне III). Каждый из этих зодчих, при внешней и внутренней отделке здания, более или менее руководился собственным вкусом и подчинялся направлению, господствовавшему в архитектуре его времени. Вследствие этого, различные части, в отношении стиля, не представляют полной гармонии; однако, каждая из них, взятая в отдельности очень красива и величественна, а всею своею совокупностью они образуют самое обширное и благородно-роскошное здание не только во Франции, но и едва ли не в целой Европе. Занимая пространство приблизительно в 195000 кв. метр., оно состоит из двух главных частей: «Старого Л.», квадратного по плану, заключающего в себе такой же двор, и из «Нового Л.» — пристроек, примыкающих к этому квадрату с С и Ю (со стороны р. Сены и улицы Риволи) и служащих живописною рамкою для находящихся в промежутке между ними двух скверов и Карусельной площади. С В Новый Л. соединялся обоими своими концами с несуществующим теперь дворцом Тюльери. Многочисленные залы и галереи Старого Л. с 1793 г. сделались хранилищем различных художественных коллекций, принадлежащих французской нации; что же касается до Нового Л., то только нижний этаж и второй этаж его корпуса, выходящего на Сену, заняты картинною галереей, в остальных же частях помещаются административные учреждения, преимущественно ведомства министерства финансов. Музеи, расположенные в Л., следующие: 1) египетских древностей; 2) ассирийских и финикийских древностей (содержащий в себе самое богатое их собрание после коллекции британского музея, в Лондоне); 3) этрусских и греческих ваз (коллекция Кампаны) и погребальных урн; 4) античных мраморов (в числе которых находятся знаменитые статуи Венеры Милоской, Дианы Версальской, Боргезского гладиатора и др.); 5) скульптуры средн. веков и эпохи Возрождения (произведения Гужона, «Фонтенеблоская Диана» Б. Челлини, «Два невольника» Микеланджело и пр.); 6) новейшей скульптуры (работы Пюже, Куазево, Кусту, Гудона, Шоде, Рюда и т. д.); 7) живописи (одна из лучших картинных галерей в целом свете, заключающая в себе свыше 2000 образцовых произведений различных школ живописи); 8) оригинальных рисунков знаменитых художников; 9) гемм, эмалей и ювелирных изделий, помещающихся в так наз. «Галерее Аполлона», замечательной по своей величине, роскошной отделке, плафонам и живописным стенным панно; 10) античных бронз; 11) произведений прикладного искусства средн. веков и эпохи Возрождения; 12) этнографический музей; 13) морской и 14) гравированных медных досок (калькография), с продажею отпечатанных оттисков с них.
А. С — в.

Луганск 

Луганск (Лугань, Луганский завод) — у. г. Славяносербского у Екатеринославскоий губ. и ст. Екатерининской ж. дор., в 363 в. от губ. гор., при слиянии pp. Лугани и Ольховой. Земли у гор. 1420 дес. Жит. к 1895 г. было 22160 (11317 м. и 10843 ж.): православных 20966, раскольников 460, католиков 66, протестантов 151, евреев 350, пр. исповеданий 168. 2 прав. црк. и 2 часовни. Прогимназия, донецкое технич. железнодорожное учил. министерства путей сообщения, 2-классное городское учил., приходское учил., частн, шк. и 2 начальн. школы; земская, тюремная и заводская больницы, 5 врачей, 7 фельдшеров и фельдшериц, 2 аптеки, 1 библиотека, 1 типолитография, 1 фотография; 2 ярмарки с оборотом в 120 тыс. руб., 234 торгово-промышлен. заведения. Фабрик и заводов (кроме казенных чугунно— и сталелитейного и патронного) — 20, с оборотом около 180 тыс. руб.: 1 винокуренный зав., 1 медо-пивоваренный, 1 мыловаренный, 2 свечновосковых, 2 салотопных, 4 кожевенных, 4 черепично-кирпичных, 1 известковый, 1 махорочный, 3 паров. мельн.; кроме того 2 конфектно-кондит. заведения. Выбирается свидетельств 1 и 2 гильдии (1893 г.) 178. Городских расходов — 36485 р. (1894 г.), из них на учебные и благотворительные заведения — 1670 р., на содержание город, общ. управления — 5230 р. Городские доходы 42560 р. В даче г. — ломки мергелевого камня для построек. Общество взаимного кредита славяно-сербского уездн. земства. Сберегательная касса при казначействе. Общество потребителей служащих на бывш. донецком участке Екатерининской ж. д. Метеорологическая станция. На месте Л. в середине XVIII столетия было городское поселение Каменный Брод, позже именовавшееся г. Старым Славяносербском. Началу гор. Л. положило основание, в 1795 г., чугунно-литейного завода, для снабжения черноморского флота орудиями и снарядами. Вскоре после постройки завода, уездн. город был переведен в Славяносербск. Содержание завода, имевшего отделения пудлинговое, цинковальное, снарядо-обделочное, для выделки огнеупорного кирпича и медно-литейное, не окупалось доходами, почему в 1886 г. завод был закрыт.. В 80-х гг. состоялся обратный перевод уездного управления из Славяносербска в Л., ставший с этого времени уездн. гор. В 1895 г., на месте старого завода, открыт вновь построенный казенный патронный завод. С 1838 г. существует метеорологическая станция 2-го разряда, устроенная и многие годы содержавшаяся горным Ведомством.
А. А. М.

Луддиты 

Луддиты (Luddits) — в Англии так назывались разрушители машин в фабричных городах, особенно в Шеффильде, в 1811 и 1816 г., по некоему Лудду (Ludd), который около середины XVIII в. жил близ Лейчестера и однажды, в припадке бешенства, ворвался в дом и разрушил вязальный станок. Парламент в 1811 г. решил наказывать Л. смертною казнью, что дало повод к первой речи Байрона в палате лордов. Тем не менее этот билль прошел, но в 1813 г. смертная казнь была заменена ссылкой на срок 7 — 14 лет.

Лужениe 

Лужениe (Etanage, Verzinnen). — Многие металлы, особенно медь и железо, легко окисляются с поверхности от действия кислот щелочей и даже атмосферного воздуха. Для защиты металла от окисления, поверхность его покрывают другим металлом, лучше противостоящим этому действию. Одним из наиболее употребительных для этой цели металлов служит олово, на которое воздух и влага влияют весьма мало, а слабые растительные кислоты, жиры и прочие составные части пищевых продуктов совсем не действуют. Покрывание металлической поверхности тонким слоем олова называется лужением, а самый слой олова полудой. При покрывании металла оловом весьма важно получить совершенно равномерный, плотный и прочный оловянный слой, хорошо защищающий поверхность металла от окисления. Кроме того, при Л. домашней посуды необходимо употреблять по возможности чистое олово, не содержащее в себе вредных для здоровья примесей, как напр. свинца, цинка и др. Но так как полуда, содержащая свинец, обходится гораздо дешевле, и из опытов обнаружено, что она более продолжительное время защищает металл от ржавчины, поэтому в некоторых случаях, когда ядовитость примесей не имеет значения, некоторая прибавка свинца к олову применяется с успехом. В зависимости от свойства и назначения покрываемого металла, существует много разных рецептов для составления сплавов олова с другими металлами (лигатур). Обыкновенный сплав из олова и свинца состоит из 3 частей свинца и 5 ч. олова или из 2 ч. свинца и 1 ч. олова. Как особое средство для покрытия листового железа, употребляемого в строительном деле, служит во Франции сплав из 5,5 ч. цинка, 23,5 ч. свинца и 71,0 ч. олова; в Германии 25 ч. цинка, 30 ч. свинца и 45 ч. олова. Для Л. листов, идущих на приготовление художественных изделий, употребляется сплав из 90 — 95 ч. олова и 10 — 5 ч. висмута. К безвредным примесям принадлежат железо и никель, которые увеличивают твердость и прочность полуды и потому очень часто прибавляют их к олову для Л. кухонной посуды. По испытаниям оказались наиболее удовлетворительными следующие сплавы: 80 ч. олова и 10 железа; или 16 ч. железа и 10 никеля, или 90 олова, 5 железа и 7 никеля, или, наконец, 160 ч. олова, 7 железа и 10 никеля. Эти сплавы приготовляют следующим образом. Олово расплавляется в тигле и перегревается добела, потом прибавляют железные опилки, перемешивают, добавляют накаленный никель и опять перемешивают смесь деревянной палкой. Сплав разливают по формам в виде тоненьких брусочков, называемых полудными палочками. Так как олово хорошо пристает лишь к совершенно чистым поверхностям металлических предметов, то для лужения необходимо предварительно удалить с поверхности ржавчину, жиры и вообще все посторонние тела. Это очищение производится посредством натирания поверхности золой или песком с водой или же предмет протравляют, погружая его в разведенную серную или соляную кислоту и затем тщательно промывают в воде. Для протравления железных листов устраивают особые чаны с вращающимися валиками, которые передвигают листы через жидкость, наполняющую чан. На практике различают 4 способа Л. : а) посредством расплавленной полуды, b) мокрым путем, с) по способу Стольба — холодным путем и d) гальваническим способом. Первый способ заключается в том, что предметы для Л. приводятся в соприкосновение с расплавленным оловом. С этой целью полуду расплавляют в чугунном котле, в который и погружают на некоторое время предметы, предназначенные для Л. Такой операции подвергаются напр. железные листы, для получения белой жести. Чтобы вылудить посуду из черной жести, как например кастрюли, сковороды и т. под., их сперва протравляют и очищают, как сказано выше, затем подогревают до температуры плавления олова, посыпают внутри порошкообразным нашатырем или натирают сконцентрированным его раствором и погружают на некоторое время в котелок с расплавленным оловом; потом предмет вынимают и сливают лишнюю полуду. Олово сильно пристает во всех местах, которые были смазаны раствором, но слой полуды не одинаков по толщине и плотности, поэтому для более равномерного распределения и уплотнения олова, сейчас после вынутия посуды из котла, растирают оловянную поверхность щеткой или паклей, смоченной горячим салом. Медную посуду не погружают обыкновенно в олово, а только после подогрева натирают некоторую часть ее поверхности нашатырем, наливают на нее немного расплавленного олова и растирают паклей. Эту операцию повторяют до тех пор, пока вся поверхность не покроется оловом. Для возобновления старой полуды в кухонной посуде, после тщательной ее очистки и подогрева, прямо прикасаются, в некоторых местах, нагретой поверхности, палочкой полуды, которая оставляет на поверхности расплавленные капли. Эти капли быстро растирают паклей и таким образом вчерне наводят слой полуды на всю поверхность. Потом подогревают вторично и следующим растиранием окончательно выравнивают и уплотняют наведенный слой олова. Мелкие изделия из чугуна и железа погружаются сперва в раствор хлористого цинка, а затем в горячем состоянии опускают их в расплавленное олово, покрытое толстым слоем сала. По воспринятии полуды, их вынимают вилками и бросают в воду. Для получения более красивой и прочной полуды иногда железные изделия перед Л. покрывают слоем меди. С этой целью погружают сперва изделия в кипящий раствор хлористого цинка, в котором они получают цинковую покрышку, затем опускают в расплавленную медь, где они покрываются тонким слоем меди и, наконец, для Л. погружаются в оловянную ванну. По второму способу Л. производится посредством погружения мелких предметов в кипящий раствор винного камня, в который добавляют зернистое олово. Изделия кипятятся в растворе в продолжение 1 — 2 часов. На одну часть винного камня берут 24 ч. воды, а олова в 11/2 раза больше; чем вес положенных предметов. Этот способ чаще всего употребляется для Л. булавок. Для Л. железных или чугунных предметов по этому способу употребляется ванна, состоящая из 10 литр. воды, 500 гр. квасцов и 28 гр. хлористого олова (оловянной соли). По системе профессора Стольба из Праги, лужение производится следующим образом: хорошо очищенная поверхность посуды протирается губкой, смоченной предварительно оловянным раствором и посыпанной порошком цинка. Втирание продолжают до тех пор, пока вся поверхность не покроется полудой. Этот способ очень удобен для исправления стертой посуды. Покрывание оловом производится часто гальваническим путем. Этот способ пригоден как для железных и чугунных, так и для медных и латунных изделий. Для успешности работы необходимо здесь обращать особое внимание на очистку поверхности от окалины и жира, из которых первая растворяется в кислотах, второй же удаляется прокаливанием и обработкой в щелочах. После очистки предметы помещаются в сосуд, наполненный раствором оловянной соли. Анодом служит какая-нибудь оловянная пластинка, катодом — погруженные изделия. По Эльснеру, ванна приготовляется следующего состава: растворяют от 221/2 до 30 гр. хлористого олова в 1250 гр. воды, а для растворения образовавшегося осадка водной окиси олова добавляют концентрированный раствор едкого кали. Для Л. железа употребляют ванну, состоящую из 100 литров едкого натра в 3° по Боме, 100 гр. хлористого олова и 300 гр. цианистого калия.
А. Ржешотарский 

Луи 

Луи (Louis) или Луидор (Louisd'or, собств. «золотой Людовик») — впервые появившаяся в 1640 г. французская золотая монета, сначала с крестом, при Людовиках XV и XVI — с овальным или угловатым щитком на обратной стороне. Л. Людовика XVI, с лилиями и цепями Наварры на щитках, обозначаются как Louis neufs. От всех этих сортов имеются двойные по ценности монеты — Doubles louis или Doublons (дублоны). Л. в 4 — 10 раз более ценные, чем простой Л., служили медалями. Сначала Л. равнялся 10 старым ливрам, при Людовиках XV и XVI — 24 livres tournois. Ценность Л., имевших весу, по закону 30 окт. 1785 г., 7, 6485 гр., равна 24 франкам 15 сантимам золотом. В 1795 г. Л. были заменены 20-и 40франковыми монетами. В Германии неправильно называли Л. различные германские и датские пистоли, ценою в 5 золот. талеров. В Бремене Л. приравнивались 5 бременским талерам.

Лука 

Лука — св. евангелист, по преданию один из 70-ти учеников И. Христа. Самое имя его — от римского Lucanus или Lucilius — указывает на его языческое происхождение: он был одним из первых образованных язычников, принявших благовестие Христа. По своему занятию он был врач («возлюбленным врачем» называет его в посл. к Колос., IV, 14 ап. Павел, пользовавшийся его помощью во время своих болезней). О жизни его известно немного. По свидетельству Евсевия («Церк. Ист.», 3, 4), Иеронима(«Dе Vir. illnstr.» 7) и других, он обыкновенно жил в Антиохии Сирийской, там узнал ап. Павла и, сделавшись преданным его последователем и сотрудником, сопровождал его в путешествиях и, между прочим, в морском путешествии в Рим, во время которого совершилось столь подробно и красноречиво описанное им кораблекрушение. Древность единогласно приписывала ему два творения: Евангелие и Деяния апостольские. В обоих этих творениях обнаруживается искусная рука историка, который, при необычайной точности и сжатости повествования, умел давать картинное и притом прагматически мотивированное повествование. Евангелие его цитируется уже у древних писателей — Иустина Философа, Тертуллиана и других; о Деяниях впервые упоминается в послании церкви вьеннской и лионской (Евс., 5, 2), а затем книга эта цитируется у св. Иринея, Климента Адександрийского, Тертуллиана и других. В виду отсутствия в обеих книгах ясных указаний на разрушение Иерусалима, многие полагают, что они написаны еще до этого события; Блеек, Кейм, Гольцман и некоторые другие писатели относят их к более позднему времени. Критика, в лице главных представителей тюбингенской школы, пыталась подвергнуть сомнению подлинность и историческую достоверность как Евангелия, так и собенно Деяний, в которых многое объявлялось неисторическим и самопротиворечивым; но такое мнение критики основывалось главным образом на отрицании всего сверхъестественного, и ее доводы скоро потеряли значение, особенно когда, благодаря новейшим исследованиям и раскопкам на месте городов, описываемых Л. в качестве спутника ап. Павла, подтвердились многие исторические и бытовые указания, которые раньше считались недостоверными и противоречащими древним свидетельствам. Эрнст Курциус, в реферате, напеч. в «Sitzungsberichte der Berliner Academie der Wissenschaften» за 1893 г. разбирая повествование о пребывании ап. Павла в Афинах, признал это повествование вполне историческим (см. этот реферат в «Христ. Чтении» за 1894 г., в переводе и с примеч. проф. А. П. Лопухина). Английский проф. Рамсэй, в своем посмертном сочинении: «St. Paul the traveller and Roman Citizen» (Лонд., 1895), на основании собственных историко-археологических исследований и раскопок, пришел к выводу, что Л. — историк не только поразительно точный в своих показаниях, но и замечательно сведующий; Рамсэй прямо ставит его рядом с Фукидидом. 
Литература. Из древних комментариев на св. Л. особенно известны беседы Евсевия, Кирилла Адександрийского, Евф. Зигабена, Феофилакта. Главн. новейшие труды — Де-Ветте, Мейера, Годе (один из лучших коммент.), Фаррара и др. Книга Деяний превосходно изложена в книги Фаррара: «Жизнь и труды св. ап. Павла» (русск. перев. А. Лопухина) и в новом сочинении аббата Вигуру, «Le nouveau Test. et les nouvelles decouvertes» (пер. в приложении из «Библейской истории Нов. Звета при свете новых исслед. и открытий», А. П. Лопухина, 1895). См. Schleiermacher, «Ueber die Schriften des Lukas» (1817); James Smith, «Dissertation on the Life and Writings of St. Luke» (в «Voyage and Shipwreck of St. Paul», 1848); Scholten, «Paul. evangelium etc.» (1881); К. Schmidt, «Die Glaubwurdigkeit der Apostelgeschichte».
А. Л.

Лука Якобс

Лука Якобс (Lucas Jacobsz) — знаменитый живописец, гравер и рисовальщик, прозванный Лейденским (van Leijden), по городу, в котором он родился, жил и умер (1494 — 1533). Его занятия начались под руководством его отца, Гуго Якобса, хорошего нидерландского живописца по стеклу. Еще будучи отроком, Л. проводил дни и ночи в рисовании и живописи; научившись от какого-то ювелира и некоего Гарнассена гравированию на металлах, Л. скоро достиг в нем такого уменья, что издал, когда ему едва минуло девять лет, свои первые гравюры. Некоторое время он был учеником известного в ту пору живописца К. Энгельбрехтсена, и так скоро усвоил себе живописную технику, что 12-и лет от роду написал клеевыми красками на холсте картину на сюжет из легенды св. Губерта и получил за нее от заказчика столько червонцев, сколько имел лет. В мастерской Энгельбрехтсена работали тогда два его сына, из которых один — Питер — был живописец по стеклу; от него Л. перенял его искусство и написал картину «Богоматерь, принимающая Давида» (гравирована Санредамом). Женившись, около 1515 г., на богатой девушке из семейства Бохгейзен и пользуясь уже славою и достатком, Л. задумал перенести свое местопребывание из тихого Лейдена в более оживленный Антверпен. Там записался он в местную гильдию св. Луки (1521) и был посещен знаменитым своим современником — Альбрехтом Дюрером, который нарисовал при этом его портрет карандашем; оба художника взаимно обменялись лучшими листами своих прославившихся гравюр. В 1527 г., желая познакомиться с другими голландскими художниками, он предпринял поездку в Роттердам и, после нескольких дней плавания по каналам, пристал к острову Вальхерну; тут он посетил город Миддельбург и задал роскошный пир тамошним художникам, в числе которых находился знаменитый в то время Ян Госсарт, прозванный Мобежским. Последний был приглашен Л. сопутствовать ему в остальной части путешествия, и оба художника проехались отсюда по разным городам — через Антверпен, Гент, Мехельн и др., задавая везде пиры местным живописцам. Следствием этого путешествия была болезнь, приковавшая Л., до конца его жизни, к постели. Однако, и лежа в постели, Л. не переставал заниматься живописью и гравированием, даже написал в это грустное время своей жизни лучшую свою картину: «Христос, исцеляющий иерихонского слепца» (находится в Имп. Эрмитаже). Картины Л. встречаются очень редко, так как многие из них погибли. В некоторых, даже первостепенных, музеях Европы их совсем не имеется, а значительное число картин, считавшихся до недавнего времени произведениями лейденского мастера, как в больших, так и в менее значительных музеях и в частных собраниях ныне, вследствие успехов современной художественной критики, не удержали за собою имени Л. Достоверных картин Л. сохранилось не более десяти; из которых по одной находится в Имп. Эрмитаже в СПб. и в галереях мюнхенской и берлинской; собственноручный портрет художника — в галерее Уффици, во Флоренции. Но еще более, чем живопись масляными красками, доставили художнику славу его гравюры, в которых он явился счастливым соперником великого А. Дюрера. Они высоко ценились еще при жизни художника, считались и тогда редкостью, потому что их медные доски, гравированные тонкою и нежною штриховкою, не могли давать значительного числа хороших оттисков, а крайне требовательный художник безжалостно истреблял все те отпечатки, которые казались ему неудовлетворительными. Гравюры Л., числом 174, подробно описанные Барчем («Peintre-Graveur», VIl), можно теперь найти в хороших оттисках только в самых богатых музеях. Ср. К. van Mander, «Het leven der doorluchtige nederlandsche en hooghdeutsch Schilders» (Амст., 1764) и A. Rosenberg, «M. van Leyden» (в R. Dohrne, «Kunst und Kunstler Deutschland und Niederlande», т. I, XV).
К. Веселовский 

Лукан 

Лукан (Марк Анней Lucanus, 38 — 65) — после Виргилия значительнейший римский эпик, родом из Испании, племянник философа Сенеки, получил образование в Риме у философа Корнута, временно пользовался расположением Нерона, перешедшим в ненависть, когда император заметил его значительный поэтический талант; последствием этого было присуждение его к смертной казни, как участника в заговоре Пизона. Его поэмы «Hectoris Lytra», «Orpheus» (был известен еще в средних веках), «Iliacon», «Catacausmon», «Catalogus Heroidum», «Saturnalia», трагедия «Medea» и другие многочисленные произведения пропали почти бесследно; кроме небольшой эпиграммы, сохранилась лишь неоконченная поэма «Pharsalia», в 10 книгах. Содержание ее — борьба между Цезарем и Помпеем, воспеваемая поэтом в строго хронологической последовательности до осады Адександрии, причем историческое предание до того верно передается поэтом, что поэма его имеет ценность и исторического источника. Некоторые сцены написаны с особою любовью, причем, особенно в описаниях и в блестящих характеристиках героев, проявляется крупный поэтический и ораторский талант Л. У воспитанного в правилах стоической школы поэта возвышенный взгляд на события, выразившийся и в выборе темы, и в тоске по потерянной римским народом свободе. Язык Л. сильный и выразительный, но стих его не так отделан, как у Виргилия. Из древних критиков Квинтилиан хвалит произведения Л. за искренность чувства, силу и богатство мыслей, но причисляет его скорее к ораторам, чем к поэтам. Поэт Марциал отвечал на этот отзыв указанием на обилие у Л. читателей (эпигр. XIV, 194). Издания — Weber'a (Лиц., 1821 — 31) и С. Ноsius'a (в «Bibl. Teubn.»). Отрывки из IV кн. поэмы Л. перевел П. Кутузов («Друг Просвещения», 1804, III, 108). См. Genthe, «De Lucani vita et scriptis» (Берл., 1859); Schaubach, «Lucans Pharsalia und ihr Verbaltniss zur Geschichte» Мейнинг., 1869).

Лукиан 

Лукиан (LoukianoV) Самосатский — величайший из греческих софистов, «Вольтер древности», родился около 125 г. по Р. Хр. от бедных родителей (сирийцев), отдавших сына на обучение к ваятелю, от которого мальчик бежал, чтобы стать ритором. Изучив греческий язык, он сделался судебным оратором в Антиохии, административном центре Сирии, и примкнул к наиболее славившемуся тогда направлению риторики — эпидиктическому или софистическому, главным представителем которого был софист Полемон в Смирне. В качестве странствующего ритора, Л. исходил Малую Азию, Грецию, Македонию, Италию и Галлию, произнося речи в торжественных случаях, чаще всего в Олимпии. К этому периоду из сохранившихся произведений его относятся софистические декламации о тираноубийцах, о Фаларисе, о лишенном наследства (ApochruttomenoV), «Похвала мухе», «Спор букв» и др., в которых, уже чувствуется сатирическая жилка автора. Пустая риторика его не удовлетворяла; наскучив «нарумяненной блудницею» (диалог «Bis accus.» 31), он отвернулся от нее и занялся философиею, увлеченный встречею с платоником Нигрином, в рассказе о которой он с восторгом вспоминает благородный образ этого истинного мудреца. Поселясь в Афинах, Л. стал проводить свои новые воззрения в шутливых сатирических диалогах. Диалоги издавна служили целям философии, особенно у академической школы; но величественную их серьезность и хитрую диалектику Л. оживил легким остроумием комедии. Первоначально он предназначал диалоги для устного произнесения и лишь позже стал их издавать для более широких кругов читателей. Блестящим периодом его сатирической деятельности было время Марка Аврелия и Коммода, особенно 162 — 165 гг. Достигнув старости, он снова сделался рецитатором, оповестив об этой перемене в «прологе» о Геракле. В это время, между прочим, написаны им речи о Дионисе, Зевксисе, Геродоте, Похвала отечеству, О печали и др. Связи с высокопоставленными лицами доставили ему выгодную должность в Египте. В особой «Апологии» он по этому поводу оправдывается от обвинений в непоследовательности, так как раньше стоял за то, чтобы литераторы не связывали себя постоянными обязательствами. В Египте Л. и умер. По позднейшему преданию, он был растерзан собаками — но собаки (kuneV), вероятно, должны быть поняты не в прямом смысле: это скорее докучавшие ему киники. Сочинений с его именем сохранилось 82, в том числе несколько подложных. Все они небольших размеров и, большею частью, составлены в диалогической форме; между ними есть 2 драматических шутки — «Трагедоподагра» и «Быстроногий» — и 53 изящных остроумных эпиграммы, вошедших в Антологию. Лишь о немногих из его произведений можно определенно сказать, когда они написаны. Софистические декламации Л. представляют небольшую группу; все они связаны с его деятельностыо как странствующего ритора. С нею же связаны его «Сон» ('Enupnion), в котором он с гордостью указывает на свои успехи, как эпидиктического оратора, и «Ты Прометей в словах», где он говорит о данном ему за изобретательность почетном прозвище. Диалоги, по времени и содержанию, делятся на несколько классов. К более раннему принадлежат небольшие сцены, представляющие, без всякой горечи, смешные стороны веры в богов, философских сект, софистических реклам, человеческих слабостей и странностей. Наиболее значительны среди них «Диалоги богов», в которых сквозь веселые мифологические сцены проглядывает тонкая насмешка над народною верою. Им родственны остроумные диалоги «Харон» и «Менипп». Прямые нападки на веру в богов встречаются в диалогах «Зевс трагед» и «Зевс уличаемый». В последнем эпикуреец Киниск доказывает Зевсу невозможность одновременного существования над всем господствующей судьбы и свободной воли богов, причем доводит своего собеседника ad absurdum. В «Зевсе трагеде» эпикуреец Дамис доказывает стоику Тимоклу, что нет провидения. Другую группу представляют диалоги, посвященные философам — земным представителям божественной мудрости. Кроме Нигрина и Демонакса, они изображены в виде настоящих карикатур. Они толкуют о добродетели и мудрости, но на деле ими руководят корыстолюбие, сварливость и чувственность. Остроумны аукцион философов (BiwnprasiV), лов философа на золотую приманку ('AlieuV), пародия на философский пир («Пир или Лапифы»), кончающийся формальною свалкою между представителями различных философских школ. Сюда же можно отнести и сатиру «Паразит», герой которой, под маскою философской серьезности, доказывает, что жить прихлебателем — настоящее искусство. Другой сферы человеческой слабости касаются «Разговоры гетер», слишком откровенные для современного читателя, но весьма интересные для истории нравов древности. С годами характер произведений Л. сделался более серьезным. Он перестал выискивать в людях лишь смешное, старался указать и на положительные их стороны и в то же время стал направлять свои стрелы против определенных личностей. Сюда относится большая часть диалогов, в которых сам автор выступает под именем Ликина. Самый содержательный из них — «Гермотим», написанный когда автору было 40 лет и заканчивающийся выводом, что мудрец не должен слепо примыкать к учению одной какой-либо школы и что философия ничего не значит, если представители ее не отличаются безупречною нравственностью. Сходны с этими диалогами по содержанию произведения Л., составленные в форме писем. Книга Л.: "PwV oei istorian suggrajein « написана по поводу законченной в 165 г. войны римлян с парфянами и направлена против непризванных историков, принявшихся описывать эту войну наподобиe Геродота или Фукидида. „Александр или Лжепророк“ содержит жизнеописание религиозного обманщика Александра. „Ученик риторов“ — самая язвительная из сатир Л.; это злая карикатура на преподавателя риторики, очевидно направленная против живого лица. „Истинные истории“ (AlhJeiV istoriai) представляют сатиру на расплодившихся во время Л. сочинителей фантастических романов, главным образом о путешествиях в отдаленные страны. Сам Л. написал юмористический роман „Лукий или осел“, повествующий о чудесном превращении молодого человека в осла. Этот роман вызвал много споров в филологической литературе, так как та же тема была обработана и некиим Лукием и затем в „Метаморфозах“ Апулея; предстояло решить, кому из трех принадлежит первенство. Всего вероятнее, что Л. не изобрел темы, но придал ей юмористический оттенок, которого нет у его предшественника, Лукия. Подложных сочинений с именем Л. более 10; им не достает неподражаемого остроумия и легкого стиля Л. Сохраняя полную самостоятельность формы, Л. умело пользуется своею большою начитанностью в греческих авторах, заставляющею, при чтении его, вспоминать то Демосфена, то Аристотеля, то Гомера, Пиндара или Платона. Еще более чем форма замечательно содержание его произведений. Он не хуже Ювенала подметил все слабости эпохи: суеверие, паразитство, ханжество философов, безвкусие грамматиков. Основная черта его деятельности — защита чистоты и красоты эллинизма от обскурантов, ханжей и полуварваров. Враждебен христианству Л. был лишь потому, что смотрел на него как на одну из многочисленных новых философских сект. Слабые стороны Л. — пренебрежение к рабам, непонимание основ религии и семейной жизни, чрезмерное увлечение отрицательною критикою. Критическия издания Л., с сведениями о рукописях — Jacobitz (Лпц., 1836 — 41) и Фритцше (1882 — 85), с латинским переводом — Л. Heinsterhusius и Reitzius (17301745) и G. Dindorf (Пар., 1884). Классический немецкий перевод — Виланда (Лпц., 1788 — 99); французский перевод Massieu (1781) и Belii de Ballu (П., 1789). На русский язык переведены: „Разговоры мертвых“ (СПб., 1773, 1778 и изд. академии наук, СПб., 1808), „Разговоры Лукиана Самосатянина“, пер. И. Сидоровского и М. Пахомова (с примеч., СПб., 1775 — 1784), „Харон или наблюдатели“, перевод В. Л. („Ж. М. Н. Пр.“, 1878, №11), ряд речей в „Пантеоне Литературы“ за 1889 г. и др. См. Jacob, „Charakteristik L. von Samosata“ (Гамб., 1832); С. Fr. Hermann, „Zur Charaklerislik L.“» («Ges. Schrift.», Геттинг., 1849); Blumner, «Archaeologische Studien zu Lukianos» (Бресл., 1867); J. Bernays, «Lukian und die Kyniker» (Берл., 1879); Rohde, «Ueber Lucians Schrift LoukioV h onoV» (Лпц., 1869); Richard, «Ueber die Lykianos dialoge des Lukian» (Гамб., 1886); R. Forster, «Lucian in der Renaissance» (Киль, 1886).
А. М. Л.

Лукреций 

Лукреций (Titus Lucretius Karus) — гениальный поэт древнего Рима. Биографические сведения о нем крайне скудны. По указанию Доната, год смерти Л. совпадает с годом совершеннолетия Виргилия; по указанию блаж. Иеронима, Л. ум. на 44 году жизни. Основываясь на этом, можно отнести рождение Л. к 99 или 95 г. до Р. Хр. (655 или 659 Рима), а смерть — к 55 или 51 г. до Р. Хр. (699 или 703 Рима). Весьма сомнительно известие Иеронима, будто Л., выпив любовного напитка, впал в помешательство, и будто он писал свою поэму между припадками сумасшествия. Более вероятно сообщение Иеронима, что поэт покончил жизнь самоубийством и что поэма его была исправлена (т. е. редактирована) Цицероном — неизвестно каким, Марком или Туллием, знаменитым оратором, или его братом, Квинтом. Других сведений о жизни Л. мы не имеем; но до нас дошла его поэма «О природе вещей» («De rerum natura»), в шести книгах, единственное в своем роде произведение в римской литературе. Автор, проникшись миросозерцанием Эпикура, освобождающим человека от предрассудков, от страха перед смертью и перед богами, счел долгом познакомить своих соотечественников с этим успокоительным учением, — а чтобы сухость философского языка, к которой еще не были приучены римляне, не послужила препятствием к распространению между ними эпикурейской доктрины, он облек ее в поэтическую форму и представил физику, канонику (учение о познании) и (отчасти) этику своего учителя в великолепных стихах. Излагать философское учение в форме дидактических поэм было в употреблении и раньше Л. Так, в греческой литературе этим прославился Эмпедокл, по-латыни писал в том же роде Энний, более чем за сто лет до Л. Но их поэмы не имели ни большого объема, ни того духа восторженного проповедничества, с каким выступает Л. в своей «De rerum natura». Там был интерес теоретический, изложение читателям нового для них миросозерцания; здесь интерес практический, страстное стремление привлечь читателей к восприятию такого учения, которое должно избавить их от страданий, обусловленных предрассудками, и дать им внутренний мир, т. е. истинное счастье. Правда, учение это поэт-энтузиаст излагает неполно, и всего меньше в его шести книгах пришлось на долю главной по значению части эпикуровской системы — этики; тем не менее поэма Л. была и остается, несмотря на новые открытия, главным источником для знакомства с чистым эпикуреизмом, о котором еще в древности, в полемических целях, распространялись извращенные представления. Поэма начинается высоко поэтическим обращением к Венере, «наслаждению богов и людей», с просьбой уговорить приходящего покоиться на ее груди Марса прекратить свирепствующие на земле войны и водворить мир среди римского народа, необходимый как для него, поэта, собирающегося говорить о природе неба и богов и о всех тайнах мироздания, так и для Меммия, которому посвящена поэма (разумея в его лице и всю читающую публику). Далее поэт говорит о началах вещей, не составляющих тайны благодаря Эпикуру, который первый из смертных смело поднял глаза вверх и решился сокрушить запоры у ворот природы. Обозрев умственным оком всю безграничность вселенной, Эпикур показал нам, что может произойти и что не может, какой предел положен всему на свете. Этим он попрал ногами веру в богов и сделал нас равными небу. «Ни одна вещь никогда не рождается из ничего»; все происходит без участия богов. Атомы суть начала или элементы всех вещей (primordia rerum). Природа состоит из этих простейших тел и пустого безграничного пространства, в котором они, в разных направлениях, движутся. Это — движение вечное, от которого и зависит образование мира, приписываемое «невеждами» божеской силе. Развитию теории движения атомов, образующего бесчисленные миры, которые, подобно растениям и животным, рождаются и погибают, посвящена вся вторая книга поэмы, начинающаяся превосходными стихами о могуществе знания и о бесконечном превосходстве философа перед толпой, занятой пустыми и суетными интересами. В третьей книге, после восторженного обращения к Эпикуру, «красе греческого народа», мудрецу, о состязании с которым поэт не думает, а хочет только следовать за ним, — излагается учение о духовной стороне человека. Она состоит из духа (animus) и души (anima), которые также телесны и слагаются из атомов, но самых малых, самых тонких и при том круглых.Дух,он же и ум управляет жизнью человека и есть такая же часть человека, как и члены его тела. Дух и душа тесно связаны между собой и составляют одну природу; но дух имеет свое пребывание в сердце, а душа разлита по всему телу. Душа и тело, в свою очередь, так тесно соединены друг с другом, что разделение их влечет за собою уничтожение их обоих. Л. смеется над учением Пифагора о переселении душ. Так как дух и душа по природе своей смертны и уничтожаются вместе с телом, то нет никакого основания бояться смерти, которая не есть зло: мертвые, не зная радостей живых людей, не знают и их страданий. Ад и загробные мучения — выдумки поэтов. Жизнь дана нам не в собственность, а только в пользование. Стоит ли заботиться о сохранении жизни, когда мы знаем, что смерть неизбежна, а жизнь не может доставить никакого нового удовольствия В четвертой книге, которую поэт начинает восхищением от величия своего подвига в римской литературе, где он не имеет предшественников, — развивается теория познания, вся основывающаяся на чувственном восприятии впечатлений. Впечатления эти происходят от того, что от поверхности предметов отделяются их образы (simulacra) и действуют на наши чувства. Последнее из чувств есть зрение, и мы видим, вопреки мнению скептиков, истинные предметы; зрение нас не обманывает. В пятой книге, после новой похвалы Эпикуру, которому люди обязаны больше, чем Церере, Вакху, Геркулесу, излагается космология. Что мир не мог быть создан богами, на это указывает уже его несовершенство. Все, что существует не от вечности и произошло на свет, подлежит уничтожению; поэтому и видимый нами мир не вечен и подлежит разрушению. Вторая половина книги посвящена ходу развития культуры в роде человеческом. Говорится о том, как человек жил сначала в диком состоянии и как жизнь его стала принимать более мягкие формы, после того как был с неба принесен на землю огонь: люди стали заключать между собою союзы и договоры, стали строить города и укрепленные места, разделили скот и поля и дали каждому сообразно его красоте, силам и таланту. Они поставили царей, которых потом за тиранию низвергли, и стали избирать себе сами судей и начальников и установлять законы. Страх заставил людей чтить богов и наполнил города жертвенниками. В заключение Л. говорит о том, как люди научились употреблять металлы, ткать одежды, возделывать плодоносные деревья, как научились пению и музыке, разным ремеслам, живописи и ваянию, поэзии и науками Эта книга принадлежит к самым блестящим частям поэмы Л. Наконец, в шестой книге, начинающейся прославлением Афин, которые первые создали «сладкие утешения жизни» и произвели Эпикура, поэт распространяется о метеорологических явлениях. Заметив, что люди, по незнанию законов природы, всюду видят руку богов, он объясняет происхождение грома, молнии, дождя, радуги, ветра, снега, града и льда, говорит о море и водах, об Этне и ее извержениях, о разливах Нила, о замечательных источниках, о магнитизме и, наконец, о болезнях и моровых язвах, заключая описанием, по Фукидиду, эпидемии, свирепствовавшей в Афинах в первые годы пелопоннесской войны. В римской литературе не было произведения, которое бы разом вносило в общественное сознание такую массу новых идей и так сильно затрагивало бы господствовавшее миросозерцание. Если же взять во внимание, что проповедуемое автором учение изложено в восторженном тоне, с горячим убеждением и в стихах, обличающих на каждом шагу силу гениального дарования, то легко себе представить, как глубоко должно было быть впечатление подобного произведения. Несмотря на усиленную и даже ожесточенную полемику, какую вел Цицерон против эпикуреизма в сочинении «De finibus bonorum et malorum», поэма Л. читалась с живейшим интересом молодым поколением. Об этом свидетельствуют те буквальные заимствования из нее и подражания, какие мы встречаем у Виргилия и Горация, а также восторженный отзыв Овидия, утверждавшего (Am. I, 15, 23), что возвышенные стихотворения Л. могут погибнуть только в тот день, когда погибнет и земля. Это обаяние великой поэмы чувствуется в течение всего первого века нашей эры, когда многие читали Л. даже предпочтительно перед Виргилием (Тас., «Dial. de orat.», 23). С эпохою Возрождения это обаяние снова оживилось и продолжается до настоящего времени, о чем свидетельствуют не только многочисленные переводы поэмы в зап. литературах, но и множество новых исследований, рассматривающих поэму и с философской, и с литературной (не говоря уже о филологической) точки зрения. Особенно интересны исследования, выясняющие общность положений новейших материалистических систем и отчасти естествоведения с эпикурейской системой, изложенной в поэме Л. Кроме Эпикура Л. пользовался поэмой Эмпедокла «О природе». В первой песне (ст. 716) он прославляет Эмпедокла как человека, выше которого ничего не произвела его родина Сицилия, хотя и возражает против его положения о четырех основных элементах, из которых, будто бы, состоит природа. Из огромной литературы о Л. можно указать на следующие более или менее общедоступные сочинения: Martha, «Le роете de Lucrece. Morale, religion, science» (Пар., 1869; 4-е изд. 1885); Masson, «The atomic theory of Lucretius contrasted with modern doctrines of atoms and evolution» (Лонд., 1884); Bruns, «Lucrez-Studien» (Фрейбург, 1884); Кулаковский, «Поэма Л. о Природе» (Киев, 1887); Базинер, «Эпикуреизм и его отношение к новейшим Teopиям естественных и философских наук» (Одесса, 1891). Филологическую литературу см. в «Лекциях по истории римской литературы» В. Модестова (стр. 325 и сл., изд. 1888). Главное ученое изд. — Лахмана (Б., 1850); из новейших наиболее авторитетное — Мёнро (Кембридж, 1860; 4-е изд. Л., 1886); наиболее употребительное издание текста — Бернайса (Лпц., Тэйбнер); издание с немецкими примечаниями Боккемюллера (Штале, 1873 — 1874); отрывки в русском стихотворном переводе помещены в указанном сочинении Базинера; перевод из 5-й книги его же в «Вестнике Европы»; февраль, 1893.
В.Модестов.

Луксор 

Луксор — развалины храма Амона, на пр. берегу Нила, в южной части Фив, назв. так по имени существовавшей здесь деревни. Храм ориентирован с СЗ на ЮВ; для соответствия с пилонами стоявшего в 1/2 часовом расстоянии к С Карнака, с которым он был соединен аллеей сфинксов, северный пилон его уклонен несколько к В от общей оси. Древнейшая часть — святое святых, с примыкающими залами, украшенными изящными рельефами и надписями — основана при Аменготепе III; первые цари XIX дин. прибавили к Ю дворы с колоннами. Рамзес II пристроил сев. перистил и пилон и изобразил на внешней стороне последнего свои подвиги в войне с хетами; здесь же начертан так называемый «эпос Пентаура». У сев. входа — 4 колоссамонолита и два обелиска, из которых один перевезен в 1861 г. в Париж, на Place de la Concorde. Длина сооружения от входа до самой сев. стены — 260 м. Теперь в Л. отель и консулы важнейших держав. Ср. GayeL «Le temple de Luxor» (1894).
Б. Т.

Лукулл 

Лукулл (Луций-Луциний Лукулл, по прозванию Понтийский, Ponticus) — родился в конце II в. (раньше 106 г.); получил хорошее образование; при Сулле несколько лет пробыл в Греции и Азии, в качестве квестора; исполнял важные поручения во время митридатской войны. В 87 году он вытеснил с Хиоса и из Колофона приверженцев Митридата и разбил неприятельский флот при Леки Тенедосе. В 84 г., по заключении мира, он собрал, по поручению Суллы, 20000 талантов с городов, исполнив это без жестокостей и насилия. В 77 г. он получил претуру, в 76 г. — пропретуру в Африке, в 74 — консулат. В это время Митридат начал новую войну. Отправившись в Киликию на место умершего проконсула, Л. открыл против Митридата войну с суши, тогда как другой консул, Котта, начальствовал над флотом. В 73 г., после морской победы при Лемносе (или Лесбосе), Л. был провозглашен императором. В 70 г. Митридат принужден был бежать в Армению, к своему зятю Тиграну, которого Л. разбил наголову при Тиграноцерте. Битва при Артаксате была также проиграна Митридатом. Тем не менее, вследствие утомления и недовольства римского войска, Митридат успел вернуть себе Понт, а в Риме, между тем, недоброжелатели Л. обвиняли его в измене и говорили, что он затягивает войну с целью личного обогащения. Война оставалась нерешенной, пока Помпей не был назначен, по Манилиеву закону, единым ее руководителем. Все существенное, однако, было уже сделано Л.: лучшие войска Митридата погибли, флот был уничтожен, страна разорена. Помпею осталось только доделать больше чем на половину исполненный труд. В 66 г. Л. вернулся в Рим и просил триумфа, который, после долгих партийных споров, был дан ему лишь в 63 г. По возвращении Помпея снова началась борьба партий, причем Л. стоял на стороне знати и боролся с Цезарем и Помпеем. В 56 г. он умер, как говорят, от любовного напитка. Богатство Л. вошло в пословицу. В Риме, кроме блестящего дома, он имел еще известные сады (Horti Luсulliani); известны также роскошные виллы Л, в Тускулуме, Кампании и др. местностях. Это богатство Л. начал приобретать еще в бытность квестором, когда он заведывал перечеканкой денег и снаряжением флота; обогатили его также победы, добыча, подарки и наследства, которых много выпало на его долю (см. Буассье, «Ciceron et ses amis», в русс. перев. 1880, стр. 73 слл.). Л. был справедлив, обходителен, щедр, весьма аристократичен в своих привычках. Он был большим библиофилом и собирал рукописи; его библиотека была доступна для всех. Ср. Плутарх, «Биография Л.».
Н. О — ский 

Лунь 

Лунь (Circus) — род хищных птиц из семейства соколиных (Falconidae) — стройные птицы средней величины, с сильно загнутым от основания клювом, образующим тупой зубец и длинный крючок на конце, с венчиком выступающих перьев, окружающим, как у сов, лицевую часть головы длинными, но довольно узкими крыльями, концы которых в сложенном состоянии достигают или почти достигают конца хвоста и в которых 3 и 4 маховое самые длинные; стройные длинные короткопалые ноги, в которых цевка в 11/2 раза длиннее среднего пальца, и средней величины широкий и мягкий хвост. Л. разделяют иногда на два рода: Strigiceps (сюда относятся три первые из описанных здесь видов), с хорошо развитым венчиком, сильнозагнутым клювом и крыльями, не вполне достигающими конца хвоста, и Circus (сюда относится камышовый Л.), с менее развитым венчиком, менее согнутым и более крепким клювом и крыльями, достигающими конца хвоста.
Полевой Л. (С. или Strigiceps cyaneus Вр.), также степной ястреб, рябец, мышелов, мышатник и т. д. Маховые перья имеют по вырезке на наружной бородке пяти первых и на внутренней четырех первых, начало вырезки на внутренней бородке первого прикрыта кроющими перьями. Старый самец сверху голубовато-пепельного, нижняя сторона и верхние кроющие хвоста белого цвета, нижняя сторона крыла белая с черным концом. У самки верхняя сторона бурая с ржаво-желтыми краями перьев на затылке, задней части тела и крыльях, нижняя сторона ржаво-желтого цвета с бурыми продольными пятнами, нижняя сторона крыла с белыми и бурыми полосами, на хвосте ржаво-желтые и бурые поперечные полосы. Молодые похожи на самку. Клюв рогового черного, восковица и ноги желтого цвета. Длина самца 46 стм., длина крыла 36, хвоста 21; самка на 6 стм. ддиннее. Водится почти во всей России на С до 68 и 69° с. ш., но в лесной полосе редок и попадается чаще лишь с 62° с. ш.; а в южн. России менее обыкновенен, чем степной и луговой Л. На Кавказе встречается до 9000 фт. над ур. моря. Везде в Европ. России он перелетен, лишь немногие экземпляры зимуют в южн. России. Водится также во всей зап. Европе, но в средней и южн. части ее по большей части встречается лишь во время пролета. В Азии гнездится в Сибири, в сев. Туркестане, Палестине, сев. Японии. Зимует в южн. Европе, сев. Африке, Малой Азии, сев. Индии. Китае, Монголии и средней Японии. В Америке заменяется близким видом С. hudsonius, с продольными ржавыми полосками на нижней стороне. Летает хорошо и плавно, напоминая полетом чаек, держится на полях и т. п., питается мышами, ящерицами, мелкими птицами и яйцами, сусликами, утятами, куропатками, ест также насекомых, иногда залетает в деревни за цыплятами. Добычу схватывает на земле. Здесь же отдыхает и гнездится. В центральной России прилетает в первой половине апреля, в Прибалтийских губерниях — во второй половине марта. Гнездо устраивается в хлебах, густой траве или бурьяне. Кладка состоит из 4 — 6 голубовато-белых зернистых матовых яиц, длиною 40 — 46 мм., шириною 31 — 37; кладка, смотря по широте, оканчивается в мае или начале июня. Высиживает самка, самец охраняет и кормит ее. Луговой Л. Circus s. Strigiceps cineraceus Вр.), также степной ястреб, рябец, воробьятник, мышеловка. Сужение на наружной бородке четырех и на внутренней трех первых маховых, суженное место внутренней бородки первого махового далеко выдается из-под кроющих. Самец пепельно-серый с темными каемками перьев на затылке и спине, нижняя часть груди, брюшко и бедра белого цвета с ржавыми стержневыми пятнами. Самка сверху бурая с более светлыми пятнами, снизу рыжеватая с бурыми продольными пятнами. Молодые окрашены бурым и рыжеватым цветом. Клюв роговой черный, восковица и ноги желтые. Длина 44 стм., крыло 48 стм., хвост 23 стм. Водится во всей южной и средней России, достигая на Урале Екатеринбурга, в Пермской губ. до 58° с. ш. и на З — Петербургской губ. и южн. Финляндии. В зап. Европе он населяет южн. и среднюю часть; в Азии водится в Сибири, сев. зап. Монголии, Туркестане. Зимует в южн. Европе (у нас отдельные экземпляры зимуют в Крыму и южн. России), в Африке от Абиссинии до Капской земли и в южн. Азии. Живет преимущественно по речным долинам, но также у опушек, в кустарниках, на порубках и т. п. В сев. часть области распространения прилетают в конце апреля, в южн. Россию — уже в марте. Гнездятся преимущественно на очень топких, мокрых лугах, на земле, кочках, кучах хвороста и т. п.; гнездо построено неискусно из прутьев, камыша и травы, кладка 3 — 4, реже 5 — 6 яиц с мелкозернистой неблестящей скорлупой зеленовато-белого цвета обыкновенно без пятен. Пища — мелкие звери (полевки, мыши, суслики), мелкие птицы ящерицы, лягушки, насекомые. Л. степной (С. или Strigiceps macrurus Gm. s. pallidus Вр.) — народные названия, как у полевого Л. — вырезки на маховых перьях на наружной бородке 4-х, на внутренней 3 первых; суженное место первого махового мало выдается за кроющие перья. Самец сверху бледно-серый, снизу белый, надхвостье с поперечными полосками; самка сверху бурая со светлыми пятнами, снизу ржаво-желтая с краснобурыми стержневыми черточками, надхвостье с поперечными пятнами. Величиною с полевого Л. Водится в юго-вост. Европе (Турции, Греции, реже в Германии, особенно южн. России в полосе степей; к С становится реже, но показывается иногда даже на сев. берегу Финского залива), в юго-зап. Азии (Общий Сырт, Киргизские степи, Туркестан) и в Африке (в Египте оседло, в остальной зимует). Живет главным образом в степи, но также среди хлебных полей и лугов, в остальном отличается по образу жизни от полевого Л. Камышевый или болотный Л. (С. aeruginosus L. s. rufus Gray), также болотный коршун, болотный ястреб, рябец — венчик менее развит, 4 первых маховых с вырезкой на наружной бородке, 3 — с вырезкой на внутренней, суженное место внутренней бородки 1-го махового лишь немного выдается из -под кроющих. Оперение бурое, гузка и верхние кроющие хвоста тоже бурые, хвост без поперечных полос; у старого самца голова со светлыми пятнами, у самки беловатая; длина 55 — 58 стм., крыло 43 — 46 стм., хвост 24 стм. Водится во всей Европейской России за исключением Финляндии, Лапландии и сев. вост. части (сев. граница приблизительно от Финского залива до Архангельска и отсюда до 58° с. ш. на Урале) в центральной и южной части западной Европы, начиная с южн. Швеции, в сев. — зап. Африке, в юго-зап. Сибири на В до верхнего течения Оби, в Туркестане, Закаспийском крае, Персии и Палестине. Зимуют частью в южн. Европе (некоторые в южн. России), частью в южн. Азии и Африке. В центральные губернии прилетает в апреле. Живет на поросших камышем, тростником и кустарником речных заливах, озерах и болотах, питается яйцами птиц, лягушками, ящерицами, насекомыми и мелкими грызунами; во время вывода птенцов нападает и на более крупную добычу (напр. уток). Гнездо строится неискусно в недоступных топких местах на кочках, камыше и т. д. из прутьев, камыша и т. п.; кладка состоит из 3 — 4 яиц с мелкозернистой матовой скорлупой белого цвета с голубовато-зеленым оттенком. Высиживает, как и у других Л., самка.
Н. Кн.

Лыжи 

Лыжи издавна употребляются жителями Севера для ходьбы зимою по глубокому снегу. Л. представляют из себя две доски (из ели, сосны, березы, клена или дуба), около 3 арш. длиною и 31/2, — 4 врш. шириною, с загнутыми спереди, а иногда и сзади, концами, выгнутою по средине поверхностью и выдолбленным снизу, во всю длину, желобом, заставляющим Л. идти по снегу, как по рельсу. Хорошие Л. должны быть легки и гладки, упруги, крепки и удобны для управления. Наиболее употребительны, по легкости и дешевизне, голицы, т. е. ничем не подбитые Л., но значительно удобнее те, который подшиты с нижней стороны кисами — сшитыми между собою шнурками с пазанок (нижней части ног лося), оленя или жеребенка, а также шкурою выдры; такие Л. не скользят против шерсти, а потому чрезвычайно облегчают поднятие на горы. Посредине Л. делается небольшое, оклеенное берестою или тоже шкуркою, возвышение, к которому нога привязывается путами (носочным, а иногда и пяточным ремнями). Ходьба на Л. состоит в переменном передвижении ног вперед, не отделяя Л. от поверхности снега, причем Л. должны скользить параллельно одна другой, в возможно близком расстоянии. При беге, для облегчения, употребляют длинные палки (батожки, койки, посохи, костыри или кухтари) с деревянным кружком на конце (или обручем, прикрепленным ременным переплетом); эта палка служит для отталкивания, а при спуске с горы — для баланса и тормаза, для чего на нее садятся тогда верхом; иногда к переднему концу палки насаживается железный крючек, которым цепляются за деревья при подъеме на гору. В тайге, где нет дорог, Л. представляют единственный способ зимнего сообщения; без них был бы немыслим зимний промысел, тогда как на Л. промышленник может догнать и довести от усталости до изнеможения каждого зверя, проваливающегося в снегу (в несколько измененном виде Л. служат северным поморам для ходьбы, во время промысла, по Шуге — плавающей в море, между ледяными глыбами, густой ледяной каше. Л. могут так же служить для ходьбы по топким болотам и трясинам.). В Норвегии, Финляндии и, отчасти, уже у нас бег на Л. начинает переходить в спорт, причем устраиваются состязания на продолжительность и быстроту бега (30 км. — около 2 ч. 15 м.). В 1895 г. утвержден устав «московского клуба лыжников». В последнее время сознано огромное значение Л. и для военных целей: в австрийской и германской армиях производятся практические учения и маневрирования особых отрядов лыжников, которых сравнивают с легкою кавалериею; такие отряды могут служить опасными партизанами и наносить неприятелю существенный вред зимою, когда, обыкновенно, военные действия приостанавливаются. Равным образом и в России, с 1886 г., во многих частях нашей армии, где сформированы охотничьи команды, введено уже обучение нижних чинов ходьбе на лыжах. От описанных выше Л. отличаются индейские или канадские Л., состоящие из двух овальных деревянных рам, переплетенных сетью из жил или тонких ремней, длиною около 11/2 аршина и шириною 1/2 арш.; передняя часть рамы закруглена и приподнята, а задняя — вытянута в острие. Эти Л. прикрепляются ремнями к ногам и на них ходят по снегу, поднимая и переставляя ноги, как при обыкновенной ходьбе. См. П. Белдыцкий, «Зметка о Л.» («Природа и Охота», 1880, VI); Л. Сабанеев, «Охотничий Календарь» (М., 1892); Э. Рундберг, «О лыжном спорте в Норвегии и Финляндии» («Охотничья Газета», №10, приведена местная библиография, многочисленные рисунки); его же, «О канадийских Л.» (там же, № 49); «Пользование Л. для военных целей» («Охота», 1893, № 1).
С. Б.

Лыко 

Лыко — внутренняя (лубяная) часть коры молодых лиственных деревьев, преимущественно липы, хотя в некоторых местностях, по недостатку этой породы, дерут Л. и с вяза, ивы и др. Главнейшее употребление Л. находит при изготовлении лаптей, представляющих обычную обувь крестьянского населения восточной и северной России. Л. дерут весною в лесу, срубая для этого молодые деревья, называемые лутошками; обрубив ветви срубленного деревца, сдирают с него Л., имеющее вид полос около 3 арш, длины. С каждого дерева получается 3 — 4 Л.; на изготовление пары лаптей идет, в среднем, 12 Л.; для приготовления каждой пары, следовательно, должно быть срублено 3 — 4 молодых липки.
В. Д.

Львов 

Львов (Алексей Федорович) — композитор и скрипач (1798 — 1870). Его отец, страстный любитель-музыкант и бывший директором придворной певческой капеллы с 1816 по 1835 гг., содействовал его музыкальн. развитию. Л., окончив институт путей сообщ., служил в военных поселениях Аракчеева, позже был флигельадъютантом. В 1833 г., по поручению имп. Николая, Л. сочинил народный гимн, к которому были написаны стихи Жуковского. «Я чувствовал, говорил Л., надобность написать гимн величественный, сильный, чувствительный, для всякого понятный, годный для войска, годный для народа — от ученого до невежды». После смерти отца, Л. был назначен директором придворной певческой капеллы и пробыл в этой должности по 1861 г.; ко времени директорства Л. относится гармонизация и приведение в порядок всего годичного обихода. Л. написал много оригинальных сочинений для церкви: «Иже херувимы», «Вечери Твоея тайные», концерты и пр., всего 48 нумеров. Как скрипач, Л. два раза с успехом концертировал за границей. В начале 40-х гг. Л. написал оперу «Бианка», которая была дана в Дрездене и Петербурге в 1844 г. (в имп. итальянской опере). Вторая опера его: «Ундина» была поставлена в 1847 г. на сцене русской оперы; позднее Л. написаны еще две небольшие оперы — «Русский мужичок» и «Варвара». «Ундина» в 60-х годах была возобновлена на сцене Мариинского театра. Оперы Л. большого успеха не имели. Он написал еще «Stabat Mater», переложил для хора и большого оркестра «Stabat Mater» Перголезе; для скрипки им написаны фантазия с оркестром, концерт и пр. Ему принадлежат статьи «О свободном или несимметричном ритме» (1858), «О пении в России» и др. См. «Записки Л.» (в «Русском Архиве», 1884), «Записки мачехи Л.» (в «Русской Старине», 1880), «Русская Музыкальная Газета» (1895), «Biographie universelle des musiciens» Фетиса.
H. С.

Львов 

Львов (Николай Александрович) — писатель и общ. деятель прошлого века (1751 — 1803), из дворян Тверской губ.; служа в измайловском полку, занимался живописью и архитектурой; составил, по поручению императрицы, рисунок Владимирского ордена и планы нескольких церквей; был почетным членом акд. художеств и членом российской академии, с ее основания; принадлежал к литерат. кружку Державина, Хемницера, Капниста, А. С. Хвостова и пр. Его произведения печатались в «Аонидах» (ч. 1: К Дорализе и Музыка, или Семитония), «Друге просвещения» (1804, ч. III, № 9; первая глава «Богатырской поэмы Добрыня»), «Северном Вестнике» (1805, №2: «Ботаническое путешествие на Дудерову гору»)" Перевел Анакреона и издал его, вместе с подлинником и примеч. Евгения Булгариса 1794). Многие стихотворения, письма и заметки Л. не изданы и хранятся у его внука, Леонида Л. (см. «Рукописи Н. А. Л. и Державина» в «СПб. Ведомостях», 1859, №63, и в «Известиях отд. русского яз. и словесности», т. VIII, вып. IV; есть и отд. издание). Другие труды Л.: «Рассуждение о перспективе, облегчающее употребление оной» (с итал., для народных училищ, СПб. 1789); «Русской 1791 г.» (в прозе); «Песнь норвежского витязя Гаральда Храброго» (в стихах, с приложением франц. подлинника, СПб. 1793); «Четыре книги Палладиевой архитектуры» (СПб. 1798 — дороги, мосты, площади, ристалища и храмы); «Русская Пиростатика, или употребление испытанных уже воздушных печей и каминов» (СПб. 1795 — 99); «О пользе и употреблении русского земляного угля» (СПб. 1799; с чертежами); «Собрание русских песен, положенных на музыку Прачем», «Летописец русский», «Летопись подробная». Биография Л. в «Сыне Отечества» (1822, т. 77) и «Москвитянине» (1855, № 6; перепечатка из 1-го) написана его родственником, Ф. П. Львовым. О нем часто упоминается в примечаниях к сочинениям Державина (редакции Я. Грота). См. «Русская Поэзия» (ред. С. Венгерова, вып. IV).

Львов 

Львов (малорусск. Львив, Львивгород, Львигород, польск. Lwow; нем. Lemberg, прежде Lowenburg; лат. Loepolis) — главный город австрийской области Галиции, в ее восточной, русской части, на р. Полтве, на высоте 278 м., между холмами; на вершине самого высокого из них видны развалины древнего города — кремля. Местопребывание русского греко-католического (т. е. униатского) митрополита, римско-католического (латинского) и армяно-католического архиепископов, евангелического суперинтендента и верховного (областного) еврейского раввина. Население Л. состоит из поляков, евреев, немцев и русских. По переписи 1890 г. жит. было 127943 (64102 м. и 63841 ж.); главную их массу составляли поляки. Рим. католиков 67286, греко-католиков (униатов) 21876; евангелич. исповедания 2061, евреев 36131. Л. состоит из внутреннего города и четырех предместий. 14 католических церквей, 1 униатская, 1 армянская, 1 евангелическая, много часовен (каплиц) и монастырей (в том числе 8 женских), синагога и 11 еврейских молитвенных домов. Римско-католический собор (внутренняя отделка в позднеготическом стиле, с фресками); армянский собор в армяно-византийском стиле (1437), со статуей св. Христофора; доминиканская церковь, по образцу собора св. Петра в Риме. Древнейшие церкви в городе — греко-католическая, во имя св. Николая (1292 г.), и римско-католическая, в честь Пресв. Марии Снежной, достроенная в 1342 г. первыми поселившимися в городе немцами. Городская ратуша, с башней в 80 м. высоты; большой театр граф. Скарбек (1843 г.), в котором даются польские драмы и итальянско-польские оперы. Францевский унив., основанный в 1784 г. и в 1803 г. обращенный в лицей, в 1817 т. был снова восстановлен; в 1893 — 94 г. пополнен присоединением медицин. факультета. Язык преподавания до 1862 г. был немецкий; теперь лекции читаются на польском языке. До 1810 г., на богословском факультете, лекции читались даже на русском языке, для русских униатов. Профессоров и доцентов в 1892 г. было 64, студентов и слушателей — )283. Университету принадлежат библиотека (85000 том., 389 рукописей, 10500 шт. медалей и монета), другие коллекции, ботанический сад со школою садоводства. Римско-католическая и греко-католическая духовные семинарии, политехникум, 4 гимназии, прогимназия, реальное училище, училище для приготовления офицеров ополчения (Landwehroffizieraspirantenschule), учительские институты (мужской и женский), ветеринарная, торговая и ремесленная школы, институт глухонемых и слепых. Львовский институт гр. Оссолинских; городской худож. ремесленный музей; богатый музей графа Дзедушицкого по естествоведению и этнографии Галиции. Заводы и фабрики машинные, спичечные, стеариновые, шоколадные, альбуминные и др.; паровые мельницы. Цветущая в средние века, торговля Л. начала падать вместе с падением Польши. Только в самое последнее время заметен некоторый подъем комиссионной и экспедиционной торговли. Городское поземельно-кредитное учреждение., армянская ссудная касса, сберегательная касса, филиальное отделение австро-венгерского банка, галицкий акционерно-ипотечный банк, галицкий кредитный банк, торговая и ремесленная палаты, 10 агентств различных страховых обществ, много других кредитных учреждений. В январе довольно значительная ярмарка.
История. Город Л., по преданию, построен около 1241 г. галицким князем Данилом Романовичем и получил свое название в честь старшего его сына Льва, которому он, по смерти отца, и достался. По другим сказаниям, Л. был основан самим Львом Даниловичем, между 1268 и 1270 гг. Объединив все галицко-волынские земли под своею властью, Лев Данилович не переехал в прежнюю столицу княжества, Галич, а остался во Львове, который при нем значительно разросся и украсился, еще более возвысясь после совершенного опустошения Галича татарами. Л. также пришлось много вынести от татар, поляков, вадахов и др. В 1340 г. он был завоеван Казимиром; к этому времени относится начало его густого заселения поляками и немцами. В 1648 и 1655 гг. Л. был осаждаем Богданом Хмельницким, от которого откупился только большими суммами; в 1672 г. его осаждали турки, которые в 1675 г. были разбиты под самым городом королем Яном Собесским. В 1704 г. Л. был взят шведами. При первом разделе Польши Л. отошел к Австрии. Во время волнений 1848 — 49 гг. некоторые здания Л. были сожжены польскими повстанцами. Все русские галичане остались верными престолу; полученные ими за то награды отозвались больше всего на Л. Пользуясь покровительством императора, русские обитатели Л. основали несколько обществ политических и др. и стали издавать несколько периодических изданий. В настоящее время, вследствие поощрения правительством польских стремлений, для этих обществ и изданий настала тяжелая пора: то отдельные №№ изданий конфискуются или не пропускаются цензурой, то издание подвергается запрещению и издателю приходится менять название своего журнала или газеты (напр. издание г. Купчанка носило последовательно названия: «Червонная Русь», «Галицкая Русь», «Галичанин»), то целое общество или отдельные члены его, а чаще всего редакторы изданий привлекаются к суду по обвинению в государственной измене.
Ир. П.

Любек 

Любек (Lubeck) — один из трех вольных ганзейских городов Германской империи, в 15 км. от Балтийского моря, при р. Траве-Вакениц. Во внутреннем городе много средневековых зданий. Церковь св. Марии (XIII в.), с двумя башнями в 124 м. и статуями из дерева, металла и камня; собор, с знаменитой заалтарной картиной Ганса Мемлинга. В Екатерининской церкви (ХШ в.), прежнем миноритском монастыре, гимназия и библиотека с 100000 тт. Ратуша, с биржей; самая красивая часть — южн. флигель (XIV в.). Старые ворота (XV в.) — остаток укреплений. Окрестности города живописны. Много учебных заведений; общество поощрения общеполезной деятельности. 63590 жит. Главные статьи дохода — судоходство и торговля, особенно с Данией, Швецией и Россией. Железнодорожное и пароходное сообщение с важнейшими городами. В 1893 г. в гавани было 2334 суда, вместим. в 473 846 рег. тонн, в том числе паровых 1426 (396319 peг. тонн). Ввоз на 266 милл. (морем 63,8 милл.). Своих торговых судов у Л. 33, вместимостью 12192 тонны. Промышленность в последнее время заметно поднялась. Лесопильное производство, приготовление консервов, сигар, пива; рыболовство. Собственно гавань Л. — Травемюнде, но Траве теперь так расширена, что суда до 5 м. осадки доходят до самого Л. Управление Л. в старое время было строго олигархическим, и до XVI в. постоянно происходила борьба между старинными родами и массою горожан. В 1669 г. население получило право принимать участие в управлении и законодательстве; вместе с сенатом, за которым, однако, осталась высшая власть. Теперь в сенате 14 пожизненных членов, из них не менее 6-ти юристов и 5-ти купцов; председатель (он же бургомистр) избирается на 2 года. Законодательную деятельность разделяет с сенатом собрание из 120 чел., избираемых на 6 лет всеобщей подачей голосов. Во всех присутственных местах — городские депутаты; под председательством членов сената. В 1885 г. оборот городских сумм равнялся 2643978 мар.; дефицитов не бывает; государственный долг — 14821527 мар. Как член Германской империи, Л. имеет голос в союзном совете и депутата в рейхстаге. По договору, в Л. стоит прусский гарнизон. Область города Л. — 298 кв. км., 76485 жит. — состоит из местности между Балтийским морем, Пруссией, Ольденбургом и Мекленбургом и из отдельных владений в Голштинии. Нынешнийй Л. основан в 1143 г., после разрушения прежнего Л., основанного в XI веке. Граф Шаумбургский, основатель Л., уступил его Генриху Льву, а когда последний был объявлен опальным, Л. сделался имперским городом. В XIII в. Л. попал в руки датчан, потом передался императору Фридриху II, который в 1226 г. сделал его на вечные времена вольным имперским городом. Вступив в состав Ганзы, Л. с XIV в. первенствовал в союзе; флот его господствовал в Балтийском море. Когда распалась кальмарская уния, Л., с бургомистром Николаем Бремом, принял деятельное участие в переустройстве положения на европейском Севере; но с тех пор начался упадок Ганзы и Л., чему способствовали распри между протестантско-демократической партией, с Вулленвевером, и католикоаристократической, с Бремом во главе. После 30-ти летней войны Л. потерял всякое политическое значение. В 1810 г. он был присоединен к французской империи. Весной 1813 г. Л. поднял оружие против французов, очистивших его при приближении русских, но летом снова попал в их руки и был истощен контрибуциями; 5-го декабря освобожден шведами. На венском конгрессе включен в состав германского союза. В 1867 г. примкнул к северогерманскому, в 1868 г. — к таможенному союзу. Ср. Becker, «Geschichte der Stadt JL.»; Behrens, «Topographie u. Statistik von L.»; Decke, «Geschichte der Stadt L.»; «Die Freie u. Hansesladt L.; Waitz, „L. unter Jurgen Wallenweber“; Klug, „Geschichte L. 's wahreud der Vereinigung mit dem franzosichen Kaiserreiche“; Pauli, „Lubeckische Zustande im Mittelalter“; „Urkundenbuch der Stadt L.“; Seelighmann, Ostholstein».

Любеч 

Любеч — торговое мст. Городнянского у. Черниговской губ., в 52 в. от Чернигова, на лев. берегу Днепра; жит. более 2000, в том числе 250 евреев; 7 церквей, земская больница, винокуренный завод, торговля по Днепру лесом, хлебом и солью, постройка берлин; пароходное сообщение по Днепру с Киевом и Гомелем; 4 ярмарки, с оборотом свыше 10000 р. Л. — один из древнейших русских городов; сперва он платил дань хазарам, в 882 г. покорен Олегом. О Л. упоминает и Константин Багрянородный, как о пристани, через которую проходили все товары с севера на юг; называет он Л. — Teliotza. В 1016 г. на берегу Днепра у Л. Ярослав Владимирович разбил вел. кн. киевского Святополка. Во время междоусобий XII в. Л. пришел в запустение: в 1148 г. сожжен Ростиславом, в 1157 г. опустошен половцами. После нашествия Батыя Л. запустел совершенно. Под польским владычеством Л. составлял особое староство. Сильно пострадал во время казацких войн. Черниговские полковники, по званию своему, являлись владельцами Л., но гетман Мазепа изъял его из рангового владения и удерживал его в своих руках до своего падения. Л. — родина св. Антония, основателя Киево-печерской лавры, который, до ухода своего на Афон, спасался в пещере, сохранившейся в Л. поныне. В память его основан в Л., в 1692 году, Антониевский любецкий муж. монастырь, упраздненный в 1786 г. В бывшей монастырской церкви Воскресения Господня хранится синодик, являющийся весьма важным источником для истории черниг. князей. В этой же церкви находится и чудотворная Любечская икона Божией Матери. См. граф Г. А. Милорадович, «Л., родина преп. Антония Печерского» (М., 1871); его же, «Л. и его святыня» (Черниг., 1892); P. Зотов, «О черниговских князьях по Любецкому синодику» (СПб., 1892).

Любовь 

Любовь — влечение одушевленного существа к другому для соединения с ним и взаимного восполнения жизни. Из обоюдности отношений можно логически вывести троякий вид Л.: 1) Л., которая более дает, нежели получает, или нисходящая Л. (amor descendens), 2) Л., которая более получает, нежели дает, или восходящая Л. (amor ascendens) и 3) Л., в которой то и другое уравновешено (amor aequalis). Этому соответствуют три главные вида Л., встречаемые в действительном опыте, а именно: Л. родительская, Л. детей к родителям и Л. половая (или супружеская). Все три вида имеют свои начатки уже в царстве животном. Первый вид представляется здесь преимущественно Л. материнскою (в силу непосредственной физической связи самки с детенышами), но у высших животных и самец начинает принимать участие в заботах о новом поколении. Второй вид Л. иногда и у животных отрешается от родовой связи и принимает характер как бы религиозный: такова привязанность некоторых мелких животных к более крупным, дающим им покровительство, особенно же преданность домашних животных человеку. В половой Л. у низших животных особь имеет значение только как орудие для увековечения рода, причем естественно самка первенствует; взаимность является здесь только на мгновение, и затем самец устраняется за ненадобностью (напр. пауки, пчелы). У высших животных (особенно у птиц и некоторых млекопитающих) наблюдается более устойчивая половая связь, соответственно возрастающему участию самца в семейных заботах. В мире человеческом мы находим те же три главные вида Л., но с новым, постоянно углубляющимся и расширяющимся значением. Сыновняя привязанность, распространяемая на умерших предков, а затем и на более общие и отдаленные причины бытия (до всемирного провидения, единого Отца небесного), является корнем всего религиозного развития человечества. Родительская Л. или попечение старших о младших, защита слабых сильными, перерастая родовой быт, создает отечество и постепенно организуется в быт национально-государственный. Наконец, половая Л., неизменно оставаясь наисильнейшим выражением личного самоутверждения и самоотрицания, вместе с тем все более и более понимается как совершенная полнота жизненной взаимности, и чрез это становится высшим символом идеального отношения между личным началом и общественным целым. Уже в пророческих книгах Ветхого Завета отношение между Богом и избранною народностью изображается преимущественно как союз супружеский (и отступление народа от своего Бога — не иначе, как блуд). В Новом Завете эта идея переносится на Христа и Церковь, и завершение истории изображается как брак «Агнца» с Его невестою — просветленною и торжествующею церковью «Нового Иерусалима», соответственно чему и земные представители Христа, епископы, ставятся в такое же отношение к местным общинам (отсюда выражение: вдовствующая церковь). Таким образом идеальное начало общественных отношений, по христианству, есть не власть, а любовь. С точки зрения нравственной философии, Л. есть сложное явление, простые элементы которого суть: 1) жалость, преобладающая в Л. родительской; 2) благоговение (pietas), преобладающее в Л. сыновней и вытекающей из нее религиозной и 3) исключительно присущее человеку чувство стыда, которое, в соединении с двумя первыми элементами — жалостью и благоговением — образует человеческую форму половой или супружеской Л. (материя же ей дается физическим влечением, актуальным или потенциальным). В истории религий Л. дважды получила первенствующее значение: как дикая стихийная сила полового влечения — в языческом фаллизм ( еще сохраняющемся кое-где в виде организованных религиозных общин, каковы напр. индийские сактисты с их священно-порнографическими писаниями, тантрами), и затем, в противоположность с этим, как идеальное начало духовного и общественного единения — в христианской agaph. Естественно, что и в истории философии понятие Л. занимало видное место в различных системах. Для Эмпедокла Л. (jilia) была одним из двух начал вселенной, именно началом всемирного единства и целости (интеграции), метафизическим законом тяготения и центростремительного движения. У Платона Л. есть демоническое (связывающее земной мир с божественным) стремление конечного существа к совершенной полноте бытия и вытекающее отсюда «творчество в красоте». Это эстетическое значение Л. было оставлено без внимания в философии патриотической и схоластической. Своеобразное слияние христианских и платонических идей об этом предмете мы находим у Данта. Вообще в средние века Л. была предметом религиозной мистики с одной стороны (Викторинцы, Бернард Клервосский и особенно Бонавентура, в его соч. «Stumulus amoris», «Incendiuam amoris», «Amatorium») и особого рода поэзии с другой; эта поэзия, из южной Франции распространившаяся по всей Европе, была посвящена культу женщины и идеализованной половой Л., в смысле гармонического соединения всех трех ее элементов: благоговения, жалости и стыдливости. В эпоху Возрождения (кончая Джордано Бруно) Л. опять становится предметом философских умозрений в духе платонизма. В новой философии своеобразное понимание Л. представляет Спиноза, отождествляющий ее с абсолютным познанием (amor Dei inteIleclualis) и утверждающий, что философствовать есть ничто иное, как любить Бога. В новейшей философии следует отметить остроумную, хотя и неосновательную теорию половой Л. у Шопенгауэра («Меtaphysik der Liebe» в «Parerga u. Paral.»). Индивидуализацию этой страсти у человека Шопенгауэр объясняет тем, что жизненная воля (Wille zum Leben) стремится здесь не только к увековечению рода (как у животных), но и к произведению возможно совершеннейших экземпляров рода; таким образом, если этот мужчина страстно любит именно эту женщину (и vice versa), то значит, он именно с нею может в данных условиях произвести наилучшее потомство. Ни малейшего подтверждения в действительном опыте этот взгляд не находит. Более верные и глубокомысленные указания и намеки (без ясной и последовательной системы) можно найти у Франца Баадера («Erotische Philosophie» и др.).
Вл. С.

Людовик IX Святой

Людовик IX Святой (Saint Louis, 1226 — 70) — король французский, сын Л. VIII и Бланки Кастильской, род. в 1215 г. в Пуасси (почему он подписывался иногда Louis de Poissy). Мать Л., женщина большого ума, выдающейся силы воли и чрезвычайно религиозная, имела громадное влияние на развитие Л. По смерти мужа она сделалась регентшею и управляла с необыкновенным умом и ловкостью, укрепляя авторитет королевской власти и расширяя владения Франции. Красивый и изящный, Л. интересовался в юности всякими рыцарскими забавами. В 1234 г. он женился на Маргарите, дочери графа Прованского. Вступление короля в управление мало изменило политику правительства: королевская власть была уже так сильна, что Л. нетрудно было поддерживать свой авторитет против вассалов. Англ. король Генрих III пытался возвратить владения своих предков (области по Гаронне), но Л. одержал блестящую победу при Тальебуре (1242). Руководясь началами справедливости, он не воспользовался победой, отбросил любимую мечту французских королей — овладеть Аквитанией, и, вопреки мнению своих советников, уступил Генриху часть провинций, отнятых у Англии еще при Филиппе-Августе. В 1244 г. король тяжко захворал и дал обет возложить на себя крест. Получив в Сен-Дени хоругв, перевязь и посох паломника и испросив в Лионе благословение папы, Л., с крестоносцами, прибыл, в сентябре 1248 г., на Кипр, а весною 1249 г. в Египет, к Дамиетте, которую 6 июня французы взяли. Двинувшись дальше, Л. подошел к Мансуре (1250), но силы крестоносцев были ослаблены раздорами и беспорядками. Во время отступления их к Дамиетте, сарацины нагнали Л. и взяли его в плен, от которого он откупился сдачей Диаметты. В мае 1250 г. Л. отплыл из Египта., но оставался 4 года (1250 — 54) в Сирии, дожидаясь новых крестоносцев. Своим нравственным влиянием Л. поддерживал христиан в Палестине, заводил сношения с азиатскими государями, предпринимал работы для укрепления Яффы, Кесарии и Сидона. Слава о нем далеко распространилась. Получив известие о смерти матери, Л. возвратился во Францию после шестилетнего отсутствия и ревностно принялся за государственные дела. Л. не враждовал с системой феодализма и уважал права вассалов, хотя был уже не первым между равными, а государем. Много сделал Л. для реформы суда и судебного производства. Недостатки феодального строя, не допускавшего верховного суда в королевстве, Л. устранил, установив, как общий принцип, право вмешательства короля в дела подданных. Л. запретил судебный поединок и частные войны; недовольные решением местных судов получили право апелляции в королевский суд. Л. внушал неограниченное доверие: на его решениe отдавали свои споры даже иноземцы. Сохранился рассказ о том, как Л., после обедни, выходил из дворца, садился под дубом и выслушивал жалобы всех. При Л. судебная власть короля значительно расширилась; центральным судебным учреждением сделался парижский парламент, состоявший из пэров и юристов. Все отрасли администрации находились под зорким наблюдением Л. Большим влиянием пользовались легисты, деятельность которых сильно способствовала расширению королевской власти. При Л. был составлен свод постановлений обычного права и законов, изданных в его царствование («Etablissements de St. Louis»). Л. с достоинством защищал интересы Франции от притязаний Рима. Французское духовенство стояло более за Л. и за интересы светской власти, чем за папский престол. В марте 1269 г. Л. обнародовал «Прагматическую санкцию», которою ограждалась независимость французской церкви от Рима, уничтожались денежные поборы и взносы в пользу римского двора и т. п. Во время борьбы Фридриха II с Иннокентием IV Л. открыто порицал действия папы. Л. любил книги и искусство. Его называют Периклом средневекового зодчества. Он усердно воздвигал храмы: к его времени относится собор в Реймсе, прелестная церковь Sainte Chapelle в Париже и др. Неудача первого крестового похода ничуть не охладила энтузиазма Л. В марте 1270 г. он отправился в Тунис, надеясь на обращение местного султана. Ожидая прибытия Карла Анжуйского, Л. бездействовал. В войске развились болезни; умер сын Л. Тристан, 3 августа заболел сам Л., а 25 августа его не стало. Он погребен в С.-Дени. Немедленно после кончины Л. вопрос о канонизации его был поднят сыном его, Францией и Европой, единодушно прославлявшими святость благочестивого короля. В 1297 г. булла папы Бонифация VIII провозгласила его святым. Биографы Л.: GuiIlaume de Nangis; «Gesta sancti Ludovici»; Joinville, «Histoire de Saint Louis IX du nom, roy de France» (XIII века); Geoffroi de Beaulien (духовник Л.), «Vita Ludovici Noni»; Langlois, «Les origines du Parlement de Paris» («Revue historique», 1890, янв.); Guizot, «Les vies de quatre grands chretiens francais» (П., 1873). Блестящая характеристика Л. у Грановского.
П. К — ий.

Людовик XIV

Людовик XIV (Louis le Grand) — король Франции (1643 — 1715), род. в 1638 г., сын Людовика XIII и Анны Австрийской, вступил на престол малолетним; управление государством перешло в руки его матери и Мазарини. Еще до окончания войны с Испанией и Австрией высшая аристократия, поддерживаемая Испаниею и в союзе с парламентом, начала волнения фронды, окончившиеся лишь с подчинением Конде и пиренейским миром 1659 г. В 1660 г. Л. женился на инфанте испанской Марии Терезии. В это время молодой король, выросший без правильного воспитания и образования, не возбуждал еще больших ожиданий. Едва, однако, Мазарини успел умереть (1661), как Л. выступил самостоятельным правителем государства. Он умел выбирать себе таких сотрудников, как напр. Кольбер, Вобан, Летелье, Лионн, Лувуа; но первого министра, какими были Ришелье и Мазарини, он более не терпел возле себя и возвел учение о королевских правах в полурелигиозный догмат, выразившийся в характерном, хотя и не вполне достоверно ему приписываемом выражении: «L'etat c'est moi». Благодаря трудам гениального Кольбера, многое было сделано для укрепления государственного единства, благосостояния трудящихся классов, поощрения торговли и промышленности. В то же самое время Лувуа привел в порядок войско, объединил его организацию и увеличил боевую силу. После смерти Филиппа IV испанского он объявил притязания на часть испанских Нидерландов и удержал ее за собою в так наз. деволюционной войне. Заключенный 2 мая 1668 г. аахенский мир отдал в его руки французскую Фландрию и ряд пограничных местностей. С этого времени Соединенные провинции имели страстного врага в лице Л. Контрасты во внешней политике, государственных воззрениях, торговых интересах, религии, приводили оба государства к постоянным столкновениям. Лионн, в 1668 — 71 гг., мастерски сумел изолировать республику. Путем подкупов ему удалось отвлечь Англию и Швецию от тройственного союза, привлечь на сторону Франции Кельн и Мюнстер. Доведя свое войско до 120000 чел., Л., в 1670 г., занял владения союзника генеральных штатов, герцога Карла IV лотарингского, а в 1672 г. перешел через Рейн, в течение шести недель завоевал половину провинций и с триумфом вернулся в Париж. Прорыв плотин, появление у власти Вильгельма III Оранского, вмешательство европейских держав остановили успех французского оружия. Генеральные штаты вступили в союз с Испаниею и Бранденбургом и Австрией; к ним присоединилась и империя, после того как французская армия напала на архиепископство Трир и заняла на половину уже соединенные с Франциею 10 имперских городов Эльзаса. В 1674 г. Л. противоставил своим неприятелям 3 больших армии: с одною из них он лично занял Франш-Конте; другая, под начальством Конде, сражалась в Нидерландах и победила при Сенефе; третья, во главе которой стоял Тюренн, опустошала Пфальц и успешно сражалась с войсками императора и великого курфюрста в Эльзасе. После короткого перерыва, вследствие смерти Тюренна и удаления Конде, Л., в начале 1676 г., с новыми силами явился в Нидерландах и завоевал ряд городов, в то время как Люксембург опустошал Брейсгау. Вся страна между Сааром, Мозелем и Рейном, по приказанию короля, была превращена в пустыню. В Средиземном море Дюкен одержал верх над Рейтером; силы Бранденбурга были отвлечены нападением шведов. Лишь вследствие неприязненных действий со стороны Англии Л., в 1678 г., заключил нимвегенский мир, давший ему большие приобретения со стороны Нидерландов и все Франш-Конте от Испании. Императору он отдал Филиппсбург, но получил Фрейбург и удержал все завоевания в Эльзасе. Этот мир знаменует апогей могущества Л. Его армия была многочисленнейшая, всего лучше организованная и предводимая; его дипломатия господствовала над всеми дворами; французская нация в искусстве и науках, в промышленности и торговле возвышалась над всеми; корифеи литературы прославляли Л. как идеал государя. Версальский двор (резиденция Л. была перенесена в Версаль) был предметом зависти и удивления почти всех современных государей, старавшихся подражать великому королю даже в слабостях его. Особа короля была окружена этикетом, размерявшим все времяпровождение его и каждый его шаг; двор его сделался центром великосветской жизни, в которой царили вкусы самого Л. и его многочисленных «метресс» (Лавальер, Монтеспан, Фонтанж); вся высшая аристократия теснилась к придворным должностям, так как жить вдали от двора для дворянина являлось признаком фрондерства или королевской опалы. «Абсолютный без возражения», по словам Сен-Симона, «Л. уничтожил и искоренил всякую другую силу или власть во Франции, кроме тех, которые исходили от него: ссылка на закон, на право считались преступлением». Этот культ короля-солнца (le roi soleil), при котором способные люди все более оттеснялись куртизанами и интриганами, неминуемо должен был вести к постепенному упадку всего здания монархии. Король все меньше и меньше сдерживал свои желания. В Меце, Брейзахе и Безансоне он учредил палаты воссоединения (chambres de reunions), ддя разыскания прав французской короны на те или другие местности (30 сент. 1681 г.) Имперский город Страсбург, в мирное время, был внезапно занят французскими войсками. Точно так же поступал Л. и по отношению к нидерландским границам. Наконец, составился союз Голландии, Испании и императора, заставивший Л., в 1684 г., заключить в Регенсбурге 20-летнее перемирие и отказаться от дальнейших «воссоединений». В 1681 г. флот его бомбардировал Триполи; в 1684 г. — Алжир и Геную. Внутри государства новая фискальная система имела в виду лишь увеличение налогов и податей на возраставшие военные потребности; при этом Л., как «первый дворянин» Франции, щадил материальные интересы потерявшего политическое значение дворянства и, как верный сын католической церкви, ничего не требовал от духовенства. Политическую зависимость последнего от папы он постарался уничтожить, добившись на национальном соборе 1682 г. решения в свою пользу против папы; но в вероисповедных вопросах его духовники (иезуиты) сделали его послушным орудием самой ярой католической реакции, что сказалось в немилосердном преследовании всех индвидуалистических движений в среде церкви. Против гугенотов был предпринят ряд суровых мер; протестантская аристократия была принуждена обратиться в католицизм, чтобы не лишиться своих социальных преимуществ, а против протестантов из среды других сословий пущены были в ход стеснительные указы, завершившиеся драгонадами 1683 г. и отменою нантского эдикта в 1685 г. Эти меры, несмотря на строгие наказания за эмиграцию, заставили более 200000 трудолюбивых и предприимчивых протестантов переселиться в Англию, Голландию и Германию.

Людовик XVI 

Людовик XVI (1754 — 93) — король Франции, наследовал деду своему Л. XV в 1774 г. Это был человек доброго сердца, но незначительного ума и нерешительного характера. Л. XV не любил его за отрицательное отношение к придворному образу жизни и презрение к Дюбарри, и держал его вдали от государствен. дел. Воспитание, данное Л. герцогом Вогюйоном, доставило ему мало практических и теоретических знаний. Наибольшую склонность выказывал он к физическим занятиям, особенно к слесарному мастерству и к охоте. Несмотря на разврат окружавшего его двора, он сохранил чистоту нравов, отличался большою честностью, простотою в обращении и ненавистью к роскоши. С самыми добрыми чувствами вступал он на престол, с желанием работать на пользу народа и уничтожить существовавшие злоупотребления, но не умел смело идти вперед к сознательно намеченной цели. Он подчинялся влиянию окружающих, то теток; то братьев, то министров, то королевы, отменял принятые решения, не доводил до конца начатых реформ. Молва о его честности и хороших намерениях возбудила в народе самые радужные надежды. И действительно, первым действием Л. было удаление Дюбарри и прежних министров, но сделанный им выбор первого министра оказался неудачным: Морепа, старый царедворец, неохотно пошел по пути реформ и при первом удобном случае своротил с него в сторону, отменена была феодальная повинность в 40 милл., droit de joyeux avenement, уничтожены синекуры, сокращены придворные расходы. Во главе управления поставлены были такие талантливые патриоты, как Тюрго и Мальзерб. Первый, одновременно с целым рядом финансовых реформ — равномерное распределение податей, распространение поземельного налога на привилегированные сословия, выкуп феодальных повинностей, введение свободы хлебной торговли, отмена внутренних таможен, цехов, торговых монополий — предпринял преобразования во всех отраслях народной жизни, в чем ему помогал Мадьзерб, уничтожая lettres de cachet, устанавливая свободу совести и т. д. Но дворянство, парламент и духовенство восстали против первовозвестников новых идей, крепко держась за свои права и привилегии. Тюрго пал, хотя король отозвался о нем так: «только я и Тюрго любим народ». Со свойственною ему нерешительностью Л. хотел смягчения злоупотреблений, но не искоренения их. Когда его убедили уничтожить крепостное право в своих владениях, он, «уважая собственность», отказался распространить эту отмену на земли сеньоров, а когда Тюрго подал ему проект об отмене привилегий, он написал на полях его: «какое преступление совершили дворяне, провинциальные штаты и парламенты, чтобы уничтожать их права». После удаления Тюрго, в финансах водворилась настоящая анархия. Для исправления были последовательно призываемы Неккер, Калонн и Ломени де Бриенн, но, за отсутствием определенного плана действий, министры не могли достигнуть никаких определенных результатов, а делали то шаг вперед, то шаг назад, то боролись с привилегированными классами и стояли за реформы, то уступали руководящим классам и действовали в духе Л. XIV. Первым проявлением реакции был регламент 1781 г., допускавший производство в офицеры только дворян, доказавших древность своего дворянства (4 поколения). Доступ к высшим судебным должностям был закрыт для лиц третьего сословия. Дворянство употребляло все усилия, чтобы освободиться от уплаты не только налогов, созданных Тюрго, но и тех, которые были установлены в 1772 г. Оно одержало верх в споре с земледельцами по поводу dimes insolites — распространения церковной десятины на картофель, сеянную траву и т. п. Священникам запрещено было собираться без разрешения их начальства, т. е. тех, против кого они искали защиты у государства. Такая же реакция замечалась и в феодальных отношениях: сеньоры восстановляли свои феодальные права, предъявляли новые документы, которые принимались в расчет. Оживление феодализма проявлялось даже в королевских доменах. Доверие к королевской власти ослабело. Между тем, участие Франции в северо-американской войне усилило стремление к политической свободе. Финансы приходили все в большее расстройство: займы не могли покрыть дефицита, который достиг 193 милл. ливров в год, отчасти вследствие неумелого управления финансами, отчасти вследствиe расточительности королевы и щедрых даров, которые король, под давлением окружающих, расточал принцам и придворным. Правительство почувствовало, что оно не в состоянии справиться с затруднениями, и увидело необходимость обратиться за помощью к обществу. Сделана была попытка реформировать областное и местное самоуправление: власть интендантов была ограничена, часть ее передана провинциальным собраниям, с сохранением сословных отличий — но они введены были лишь кое-где, в виде опыта, и реформа никого не удовлетворила. Созвано было собрание нотаблей, которое согласилось на установление всеобщего поземельного налога и штемпельного сбора, на отмену дорожных повинностей и т. д. Парламент отказался зарегистрировать эти постановления, смело указывая на расточительность двора и королевы, и впервые потребовав созыва генеральных штатов. Король, в lit de justice, заставил парламент зарегистрировать эдикты и изгнал его в Труа, но затем обещал созвать через пять лет генеральные штаты, если парламент утвердит заем на покрытие расходов за это время. Парламент отказался. Тогда король приказал арестовать нескольких его членов и издал 8 января 1788 г. эдикт, уничтожавший парламенты и учреждавший на их место cours plenieres, из принцев, пэров и высших придворных, судебных и военных чинов. Это возмутило всю страну: Бриенн должен был покинуть свой пост, и на его место назначен был опять Неккер. Парламент был восстановлен. Новое собрание нотаблей ни к чему не привело; тогда, наконец, были созваны генеральные штаты. Они собрались 5 мая 1789 г. в Версали. Во всех cahiers требовалось коренное преобразование старого порядка вещей. На очереди стоял, прежде всего, вопрос о том, должны ли генер. штаты сохранить свою старую, сословную форму. Третье сословие разрешило его в смысле разрыва с прошлым, объявив себя, 17 июня, национальным собранием и пригласив другие сословия к объединению на этой почве. Л., поддавшись увещаниям аристократии, в королев. заседании 23 июня приказал восстановить старый порядок и голосовать по сословиям. Национальное собрание отказалось повиноваться, и король сам вынужден был просить дворянство и духовенство соединиться с третьим сословием. Постоянно колеблясь, Л. становился то на сторону народа, то на сторону придворных, придумывая с ними вечно неудающиеся планы государственных переворотов. 11 июля он отставил Неккера, что сильно возмутило народ. Сосредоточение 30000 войска около Парижа только подлило масла в огонь: 14 июля в Париже вспыхнуло восстание, Бастилия была взята народом. Напрасно маршал Брольи убеждал монарха стать во главе войск и удалиться в Лотарингию. Король, опасаясь гражданской войны, 15 июля отправился пешком в национальное собрание и заявил, что он и нация — одно, и что войска будут удалены. 17 июля он поехал в Париж, одобрил учреждение национальной гвардии и вернулся в сопровождении ликующей толпы. 18 сентября он утвердил декрет собрания об уничтожении остатков феодализма. После мятежа 5 и 6 октября он переселился в Париж и впал в полную апатию; власть и влияние все больше переходили к учредительному собранию. В действительности он уже не царствовал, а присутствовал, изумленный и встревоженный, при смене событий, то приспособляясь к новым порядкам, то реагируя против них, в виде тайных воззваний о помощи к иностранным державам. В июне 1791 г. Л. сделал попытку убежать с семьею в Лотарингию, но беглецы были задержаны в Варенне и возвращены, под конвоем, в Париж. 14 сентября 1791 г. Л. принес присягу новой конституции, но продолжал вести переговоры с эмигрантами и иностранными державами, даже когда официально грозил им через посредство своего жирондистского министерства и 22 апреля 1792 г., со слезами на глазах, объявил войну Австрии. Отказ Л. санкционировать декрет собрания против эмигрантов и мятежных священников и удаление навязанного ему патриотического министерства вызвали движение 20 июня 1792 г., а доказанные сношения его с иностранными государствами и эмигрантами привели к восстанию 10 августа и низвержению монархии (21 сентября). Л. был заключен с семьею в Тампль и обвинен в составлении заговора против свободы нации и в ряде покушений против безопасности государства. 11 января 1793 г. начался суд над королем в Конвенте. Л. держал себя с большим достоинством и, не довольствуясь речами избранных им защитников, сам защищался против взводимых на него обвинений, ссылаясь на права, данные ему конституцией. 20 января он был присужден к смертной казни, большинством 383 голосов против 310. Л. с большим спокойствием выслушал приговор и 21 января взошел на эшафот. 
Литература. Soulavie, «Memoires du regne de L. XVI» (П., 1801); Bournisseanx, «Hist. de L. XVI» (П., 1829); Tocqueville, «Coup d'oeil sur ie regne de L. XVI» (П., 1850); Droz, «Hist. du regne de L. XVI» (П., 1839 — 1842, 2 изд. 1858); Jobez, «La France sous L. XVI» (1877 и сл.); Semichon, «Les reformes sous L. XVI» (П.); Amy-Cherest, «La chute de l'ancien regime» (П., 1884 и сл.); Gertanner, «Schilderung des hausslichen Lebens, des Characters und der Regierung L. XVI» (Б., 1793); Barriere, «La cour et la ville sous L. XIV, XV et XVI» (П., 1829); Clery, «Journal de la captivite» (Л., 1798); Nicolardot, «Journal de L. XVI» (1873).
И. Л — ий.

Люксембург 

Люксембург — самостоятельное и нейтральное великое герцогство. Оно образует небольшой трехугольник, вершиной к С, граничащий на З с Бельгией, на В с Рейнской провинцией Пруссии, на Ю с Эльзас-Лотарингией и Францией. Пространство герцогства — 2587 кв. км. На С оно гористо, будучи наполнено круто обрывающимися к Ю отрогами Арденнских гор и Эйфеля; высшие точки достигают 560 м. Южная часть, весьма плодородная, представляет постепенно спускающуюся к Ю равнину. Орошается Л. бассейном р. Зауера и отчасти Мааса. Жит. по переписи 1890 г. было 211088, на 1 кв. км. 82 чел. Население почти сплошь (208921) католическое, протестантов только 1058, евреев 1009. 193098 чел. — местные уроженцы, остальные иностранцы: 12000 немцев, 3000 бельгийцев, 11/2 тысяч французов. В Л. господствуют два языка: немецкий, причем низшие классы говорят на нижненемецком наречии, с большою примесью французских слов, и французский. По конституции оба языка равноправны; в школах обязательны оба, и громадное большинство люксембурцев свободно владеет обоими; в палате депутатов господствует французский, в судах с 1881 г. по преимуществу немецкий, в законодательстве — французский, а оффициальная газета издается на обоих языках Главное занятие жителей — земледелие. Около половины всей поверхности Л. (1243 кв. км.) находится под пашней, причем на Ю сеют по преимуществу пшеницу, на С рожь; всего добывается до 1,3 милл. гкл. хлеба. По Мозелю и Зауеру расположены виноградники, занимающие 33 кв. км.; вина приготовляется ежегодно до 50000 гкл. Скотоводство распространено довольно слабо: 17000 лошадей и 93000 голов рогатого скота. Около 1/4 всего пространства (551 кв. км.) находится под лесами. В горах есть рудники; добываются железо, медь, шифер. Несколько сталелитейных и винокур, зав., полотняных, фаянсовых, табачных и бумажных фбр. Длина железнодорожных линий — 443 км. Железные дороги перевозят ежегодно (1891) 617908 пассажиров и 1970000 тон. грузов. Длина телеграфных сообщений — 1593 км.; сильно распространены также телефоны; число почтовых отправлений всякого рода достигает 7236000 в год, число телеграмм — 105000; почта и телеграф в общем итоге дают дефицит в 70000 фр. Низшее обучение для детей с 6 — 12 летнего возраста сделано в 1881 г. обязательным и бесплатным. 746 начальных школ, гимназия, прогимназия, несколько специальных заведений, атеней, с курсом, не вполне соответствующим курсам философских факультетов. Органов печати более 20, на франц. и немецк. язык. и на Plattdeutsch. Внешняя политика решительно преобладает в них над внутренней. Главные органы: «Memorial du Grand Duche de L.» — официальная газета; «Luxemburger Zeitung» — германофильский либеральный орган; «L'Independance Luxemburgeoise» — либеральная газета с французскими симпатиями; «L'Echo» — орган демократической партии, «Luxembrger Freie Presse» — отстаивает самостоятельность Л.; «Luxemburger Wort — La Parole Luxernbourgeoise» — клерикальный орган.
Государственное устройство. В настоящее время в Л. действует конституция 1868 г., основанная, между прочим, на постановлениях лондон. конференции 1867 г., на которой шесть великих держав гарантировали независимость и нейтралитет герцогства. Корона великого герцогства наследственна в семье герцогов Нассауских, исключительно в мужском колене. Каждый акт великого герцога (кроме. пожалования орденов) должен быть контрасигнован ответственным советником короны. Высшее управление принадлежит генеральным директорам иностранных дел, юстиции, внутренних дел и финансов; один из них пользуется правами председателя и называется государственным министром. Законодательная власть принадлежит палате депутатов, состоящей из изменяющегося числа членов (в настоящее время 43); правом голоса на выборах пользуются лица, уплачивающие определенную сумму налогов (до 1893 г. 30 фр., теперь 15). Депутаты избираются на 6 лет, но палата обновляется на 1/2 каждые 3 года. Конституция гарантирует свободу печати, сходок, ассоциаций и совести, но католическая религия признается государственной; однако, установлен обязательный гражданский брак. Вел. герцогство разделено на 3 округа (districts): Л., Дикирх и Гревенмахер; кроме того, город Л. составляет особый округ. Округи делятся на 131 коммуну, управляемые избирательными коммунальными советами. Во главе каждой коммуны стоят бургомистр и два эшевена; последние назначаются обязательно из среды членов совета. Воинской повинности с 1881 г. не существует; военные силы страны состоят из 1 роты жандармов и одной роты волонтеров (всего около 300 чел.); обеими ротами командует майор. Герб герцогства — щит с 10 голубыми и серебряными полосами, на которых нарисован коронованный красный лев с высунутым языком и раздвоенным хвостом. Цвета герцогства — красный, белый и голубой. Великим герцогом в настоящее время состоит Адольф Нассауский, род. в 1817 г. В палате депутатов издавна борются между собою две главные партии: партия клерикальная или аграрная и партия либеральная или промышленная; первая делится на клерикальную непримиримую и клерикальную оппортунистскую. Эта последняя группа, балансируя между двумя крайними партиями, является господствующей с самого начала правильной конституционной жизни страны (1868 г.) и доныне, почти без перерывов; к ней принадлежит и нынешний государственный министр Эйшен. Клерикальная непримиримая стремится к покровительству поземельной собственности, к уменьшению податного бремени, на ней лежащего, к обложению крупного капитала, к покровительству деревне в ущерб городу, к расширению избирательного права, но не к всеобщей подаче голосов, которая потребовала бы пересмотра конституции. В иностранной политике эта партия по преимуществу франкофильская, враждебная Германии и таможенному союзу с нею и, во всяком случае, решительно отстаивающая политическую самостоятельность государства. Либеральная партия, менее многочисленная, но лучше дисциплинированная и насчитывающая в своих рядах более даровитых и образованных людей, отстаивает интересы крупного капитала; ее лидером в настоящее время является Шарль Симон. Она решительно враждебна расширению избирательного права, рабочему законодательству и подоходному налогу. В области иностранной политики она, в большинстве случаев, является сторонницею Германии и отстаивает таможенный союз с нею. На выборах 1893 г. возникла новая демократическая партия, составившаяся главн. образом из более радикальных элементов клерикальной; во главе ее стал Сервэ. до 1893 г. принадлежавший к клерикалам. Демократ. партия требует пересмотра конституции, всеобщей подачи голосов, подоходного налога, отмены октруа и налогов на предметы первой необходимости; в области иностранной политики она является франкофильской. Главный пункт ее программы — расширение рабочего законодательства, которое не двигалось вперед с 1876 г., когда был запрещен на фабриках и в рудниках труд малолетних до 12 лет и ночной труд, а также труд под землею для несовершеннолетних до 16 лет и для женщин всех возрастов. В таможенном отношении Л., на основании договора 1842 г., возобновленного на 46 лет (т. е. до 1912 г.) в 1872 г., объединен с Германией; таможни управляются люксембургскими властями, но на изменение таможенного тарифа правительство Л. не имеет влияния. Из таможенных доходов на долю Л. приходится около 2500000 фр. ежегодно. Таможенный союз неизбежно ведет за собою необходимость приноравлять систему акцизов к германской, и фактически нарушает самостоятельность государства.
Финансы, свободные от гнета милитаризма, находятся в прекрасном состоянии; бюджеты сводятся всегда с излишком доходов над расходами. В 1893 г. доходы достигали 9547000 фр., расходы — 9498000 фр. Источники доходов: прямые налоги: поземельный и личный (по 2 фр. с каждого жителя Л.) и акцизы, вместе около 2400000 фр.; из таможенных сборов — 2500 тыс.; регалии — свыше 1 милд. Расходы: цивильный лист — 200 тыс.; высшее управление — 144 тыс.; народное просвещение — 832 тыс.; вооруженная сила — 400 тыс.; администрация — 792 тыс.; государственный долг, проценты и погашение — 745 тыс.; издержки взимания — 1371 тыс. Государственный долг был заключен для постройки железных дор.; общая сумма его — 14500000 фр. Долг 4-процентный, но в 1893 г. приступлено к конверсии его в 31/2%. Монетною единицею в Л. является франк, но марки тоже обращаются свободно и принимаются в государственных учреждениях.
История. Имя Л. или Лютцельбург происходит от одного старинного замка, который в 963 г. был куплен гр. Зигфридом и сделался центром его владений по Мозелю и в Арденнских горах. Мужское потомство этого графа прекратилось в 1136 г.; Л. перешел по женской линии к гр. Намюр, потом к гр. Лимбург. Генрих I Белокурый (1247 — 81) был основателем династии Люксембург-Лимбург. Его сын Генрих II пал в битве при Воррингене, которая отделила Лимбург от Л., передав первый во власть герц. Брабантских. Сын Генриха II, Генрих III Люксембургский, был избран в 1308 году германским королем, под именем Генриха VII, и основал Люксембургскую династию, из которой произошли имп. Карл IV, Венцеслав и Сигизмунд. Со смертью последнего, в 1437 г., династии Люксембург, и Габсбургская слились в лице Альбрехта Габсбургского, женившегося на дочери Сигизмунда. Карл IV в 1353 г. передал графство Л., возведенное им на степень герцогства, своему сводному брату, Венцелю. Последний не имел детей; после его смерти герцогство стало переходить из рода в род; с 1412 г. оно принадлежало герц. Бургундским, с 1477 г. — Габсбуртам. В 1659 г. значительная часть герцогства, в течение веков сильно разросшегося, была уступлена испанскими Габсбургами Франции, а в 1684 г. оно целиком подпало под власть Людовика XIV. По утрехтскому миру 1713 г. та часть герцогства, которая с 1659 по 1689 г. оставалась в испанских руках и которая, с некоторыми изменениями; составляет нынешний Л., перешла в руки Австрии. В 1794 г. она была завоевана Францией, за которой ее укрепил мир в Кампоформио. Венский конгресс (1815), отделив от прежнего Л. некоторые области в пользу Пруссии и вообще изменив довольно произвольно его границы, образовал из него самостоятельное великое герцогство, входившее до 1866 г. в состав германского союза. Корону вел. герцогства конгресс передал Вильгельму I, королю соединенных Нидерландов (Голландии и Бельгии), в вознаграждение за его нассауские владения, и Л. оказался в личной унии с Нидерландами. Связь с германским союзом выражалась главным образом в том. что город Л. — сильнейшая в Европе после Гибралтара крепость — был признан крепостью германского союза и занят прусскими войсками. Вильгельм I управлял герцогством на основании нидерландских законов и своего усмотрения. В 1830 г. революция, распространившаяся в Бельгии, охватила и Л.; вся территория вел. герцогства, за исключением самой крепости с ближайшими окрестностями, перешла во власть бельгийского правительства. Великие и малые державы в течение 9 лет вели из-за Л. переговоры, не раз приводившие к вооруженным столкновениям. Наконец, в 1839 г. трактат, подписанный в Лондоне представителями пяти великих держав, возвратил половину Л. голландскому королю, на прежних началах, оставив другую его половину за Бельгией. Вильгельм II, вступивший на престол в 1840 г. и принявший титул короля — великого герцога, должен был октроировать в 1841 г. особую конституцию для Л., в 1848 г. измененную в демократическом духе. Новый великий герцог, король нидерландский Вильгельм III (1849 — 90), назначил своим наместником в Л. своего брата Генриха, у которого начались систематические столкновения с палатой. В 1856 г. Вильгельм III предложил палате проект новой конституции, делавшей права палаты призрачными и восстановлявшей почти абсолютную власть монарха; палата не приняла проекта, но король распустил ее и своею властью ввел в действие новую конституцию. Среди германских правительств эта мера была встречена с сочувствием, а в народе она не вызвала противодействия. Уничтожение германского союза в 1866 году вновь поставило на очередь люксембургский вопрос. Наполеон III, стараясь получить удовлетворение для оскорбленной гордости своей страны, завел переговоры с Вильгельмом III о покупке Л. Вильгельм согласился, но весть об этом соглашении распространилась и вызвала негодование в Германии; мнением самих люксембургцев никто, конечно, не интересовался. Начались дипломат. переговоры; собравшаяся в Лондоне конференция из представителей великих держав провозгласила Л. навеки нейтральным, постановив, по требованию Франции, чтобы Пруссия вывела из люксембургской крепости свой гарнизон и чтобы самые укрепления Л. были срыты до основания. В следующем году Вильгельм III принужден был согласиться на пересмотр конституции в демократическом духе. В 1890 г. умер Вильгельм III, не оставив сыновей; между тем нидерландские законы о престолонаследии сильно отличались от фамильного договора 1783 г., определявшего престолонасдедие в Л. В Нидерландах корона перешла к малолетней Вильгельмине, дочери Вильгельма III, а в Л. — в другую ветвь того же дома, именно к герц. Адольфу, бывшему герцогу Нассаускому. В речи, произнесенной в палате депутатов на следующий день после въезда в Л., новый герцог обещал твердо защищать свободу, независимость и учреждения страны; «короли умирают, династии угасают, но народы остаются», говорил он. Популярность его сильно пошатнулась, когда в палату депутатов был внесен и принят ею законопроект об имуществе великого герцога и кредит в 500 тыс. на улучшение его дворца. Может быть, это было одною из причин, вследствие которых в стране усилилось движение против Германии и в пользу сближения с Францией, выразившееся в целом ряде демонстраций. 
Литератуpa. Eyscben, «Staatsrecht des Grossberzogtums L.» (в «Handbuch d. offentlichen Rechts», изд. Marqaardseli, Фрейб, 1890); Ferron, «Essai snr ie systeme du droit coutumier Luxernbourgeois» (Люкс. и Пар., 1863); Ruppert, «Les lois et reglements sur l'organisation politiqne, judiciaire et administrative du Grand-Ducbe L.» (Лонд., 1885); Joanne, «Belgique et Grand-Duche de L.» (Пар., 1894); «Statistiques hisloriques, publiees par la Gouvernement R. G. D. a l'occasion du cinquantenaire de l'independance du Grand-Duche» (Дикирх, 1889); Glaesener, «Le Grand-Duche de L. historique et pittoreaque» (Дикирх, 1885); Gaidoz, «Le Gr. D. de L.» (в «Nouvelle Revue», 1890, 1 и 16 октября); Ruppert, «Le Gr. D. de L. et ses relations inlernationales» (Лонд., 1892); E. Servais, «Le Gr. D. de L. et le traite de Londres du 11 Mai 1867» (Пар., 1879); Eyschen, «La situation internationale du G. D. de L.» (Люкс., без года); «Expose de la situation administrative du Gr. D. de L.» (Лонд., 1880); Leclerc, «Le service de la recette generale et la comptabilite de l'etat de 1839 a 1889» (Лонд., 1891); Schotter, «Gesch. des Luxemburger Landes» (Люкс., 1892); «Publications de la section historique de I'lnstitut de L.» (Люкс., 1846 — 94); Ruppert, «Les Etats Provinciaux du Gr. D. de L. de 1816 a 1830» (Люкс., 1890).
В. В — в.

Люксембург 

Люксембург (Luxemburg, прежде Lutzeiburg, еще раньше Lucilinburch) — столица великого герцогства Л., в узкой красивой долине р. Альзетт, с укреплениями, большею частью высеченными в скалах и в 1867 г. уничтоженными. Пышный дворец Эрнста Мансфельда, испанского наместника (1545 — 1604), ныне представляет лишь развалины; мансфельдовские сады, некогда знаменитые, исчезли. Атеней, духовная семинария, нормальные школы, институт глухонемых, археологический музей. Фабрикация машин, кожи, перчаток и т. п.; торговля шерстяными и кожаными изделиями. Жителей 18187 (1890). Еще имп. Галдиеном (253 — 268) на месте Л. была построена крепость. В 738 г. Люцилинбурх был подарен Карлом Мартеллом аббатству трирскому. В Х в. возле замка Л. возник город Вобан, взявший город в 1684 г., сделал его одною из лучших крепостей в Европе. Ср. Koster, «Geschichte der Festnng Luxemburg» (Люкс., 1869).

Люлли 

Люлли (Giovanni-Baptista Lylli или Lulli) — знаменитый композитор (1633 — 1687), уроженец Флоренции. Был капельмейстером франц. придворных оркестров, с 1672 г. стоял во главе французской оперы. В своих музыкально-драматических произведениях, носивших название «tragedie mise en musique», он стремился усилить музыкой драматические эффекты и придать верность декламации, драматическое значение — хору. Благодаря блеску сценической обстановки, эффектности балета, драматическим достоинствам либретто, в связи с удачной музыкальной иллюстрацией, оперы Л. пользовались большою славой и продержались на сцене около 100 лет. Женские роли в операх при Л. впервые стали исполняться женщинами, литавры введены в оркестр, увертюра, в отличие от итальянской (allegro, adagio, allegro), получила форму grave, allegro, grave. Всех опер Л. написал 19. Из них наиболее замечательны: «Alceste», «Thesee», «Psyche», «Orphee», «Atys», «Bellerophon», «Armide», «Phaeton». Кроме того, Л. написал массу симфоний, трио, арий для скрипки, дивертиссментов, увертюр. Либретто для Л. писали Кино (Quinault), Кампистрон и даже Корнель («Psyche», «Bellerophon»). См. Francais Le Prevost d'Exmes, «Lulli musicien» 1779).
H. C.

Люнетта 

Люнетта (lunette) — архитектурный термин. Означает площадь стены непосредственно под потолочным сводом здания или над дверью, или над окном, ограниченную снизу прямою горизонтальною линией, а сверху частью круговой линии, или стрельчатою дугою. Если эта площадь имеет вид углубления в фронтоне, как напр. в романских порталах и готических поршах, то ее называют также «тимпаном».
А. С — в.

Люпин

Люпин, как сообщает Колумелла, был известен римлянам, но прочное положение в культуре он занял только в начале нынешнего столетия, благодаря усиленной пропаганде немецких хозяев Вульфена, Бурхардта и Кетте. По своей полной неприхотливости относительно почвы, Л. в первое время был известен как растение, в особенности пригодное для зеленого удобрения. Но хозяйственное значение Л. скоро увеличилось, когда определили в нем значительное богатство белковыми соединениями, содержащихся как в семенах, так и в других частях растения, что сделало его ценным и как хорошее кормовое средство. Из многих видов Л. особенное значение для полевой культуры имеет желтый Л. (Lupinus luteus), как наиболее урожайный и наименее требовательный. Возделывание других видов Л. ограничено некоторыми особенностями их (ранним опаданием листьев, неприятным вкусом, малоурожайностью и т. п.), поэтому они не могут конкурировать с желтыми и высеваются изредка или только для корма (L. hirsutus и L. termis), или удобрения (L. albus и L. perennis). При помощи так наз. зеленого удобрения, состоящего в запахивании в почву зеленой массы Л., оказалась возможною культура прежде бесплодных песчаных почв. Таких местностей очень много по побережью Балтийского моря в Пруссии и у нас в Курляндии; теперь некоторые такие участки, благодаря долговременной культуре Л. настолько обогатились азотом и органическими веществами и улучшились в своих физических свойствах, что обращены в полевые клинья, годные для культуры и хлебных растении. Распространению Л. способствует значительная его выносливость; заморозки в 4° Ц. ему не вредят. Это обстоятельство дает возможность значительно расширить посевы Л. на С, где он, если не вызревает окончательно, то все-таки дает хороший сбор растительной массы, вполне достаточной для удобрения и для заготовки сена. Период произрастания Л. — продолжительный, от 20 до 24 недель. Лучшая для него почва песчано-суглинистая, но она растет на всякой, даже на голом сыпучем песке. Необходимое условие для правильного роста — достаточная рыхлость почвы и подпочвы, в которых не застаивается вода, болотистая же или плотная известковая почва для него непригодна. Так как посевом Л. стараются улучшить химические и физические свойства почвы, то его сеют подряд в течение некоторого времени, на одном и том же месте. Как только явилась возможность на улучшенном поле культивировать и другие растения, то непременно нужно установить длинный севооборот, чтобы Л., чередуясь с хлебами и корнеплодами, возвращались сюда возможно реже. Тогда мы избегнем так назыв. люпин. утомления почвы. Обработка поля глубокая, с осенней вспашкой и мелким перепахиванием весною. Посев по преимуществу рядовой; при нем доступнее окучивание. На десятину высевается до 7 — 8 пд. семян. Удобрение калием и фосфорною кислотой (в виде суперфосфата) сильно увеличивает урожаи Л. Уборка производится в два срока. При посеве Л. на семена растения скашиваются в то время, когда большая часть бобов побуреет и примет красноватый оттенок. Досушиваются в валах и на особых козлах, после чего немедленно обмолачиваются. Семена Л. легко высыпаются из стручков и потому при небольшом посеве рекомендуется срывать стручки по мере их созревания. Для получения сена лучшей порой уборки считается начало завязывания семян. Досушивают также на козлах, а в случае ненастной погоды — готовят квашенный корм. Сорные травы — пырей и сурепица — являются в большом количестве весною, чему содействует крайне медленное развитие Л. в первое время после посева, глушат его и лишают питательных веществ. Мучная роса (Erysipрe), ржавщина (Uromyces apiculata) и Л. цветочница (Anthamyia funesta) также не мало вредят урожаям Л. Лучшее средство против этих врагов — своевременно ранний посев. Высший урожай Л. при уборке его на сено достигает 650 пд. сухой массы с десятины. При уборке на семена, урожаи зерна колеблются от 50 — 150 пд., соломы от 100 до 200 пд. на дес. Более широкому распространению Л., по составу питательных веществ действительного хорошего кормового средства, препятствует его сильно горький вкус; лишь овцы привыкают к нему сравнительно легко. Этот горький вкус зависит от особого вещества (Conium maculatum), которое содержится во всех частях растения, в особенности в семенах (до 0,6%) и представляет из себя сильный яд; поэтому большая дача сена или бобов Л. может вызвать даже отравление животного. Напротив, люпиновый корм в малых дозах способствует правильному пищеварению и даже предохраняет овец от некоторых болезней. Выгодно было бы уничтожить свойственную Л. горечь, чтобы сделать его кормом одинаково доступным для всех домашних животных. Заквашивание одной люпин. соломы или травы, как оказалось, не достигает цели: получаемый кислый корм все-таки вреден для скота. По предложению Литца, стали заквашивать Л. послойно с другими кормами, богатыми углеводами, напр. свекловичными выжимками. В таком виде горечь делается нечувствительною и масса охотно поедается скотом, но уже не отличается высокими питательными достоинствами. Гораздо проще обстоит дело с люпин. бобами. Чтобы уничтожить горечь — их выщелачивают холодной водою, с 1% хлористоводородной кислоты, чрез что бобы вместе с горечью теряют значительную часть питательных веществ: белковых около 19,2, безазотистых 18,6, минеральных 41,1, но зато их можно задавать в любом количестве, без вреда для животных.
Г. Д.

Лютик 

Лютик (Ranunculus L.) — род. растении из семейства лютиковых (Ranunculaceae). Это — однолетние или многолетние, водяные или наземные травы, богатые едким, даже ядовитым соком. Листья у них очередные цельные или рассеченные (у многих видов лапчато). Цветки одиночные, конечные или собранные в сложные соцветия. Чашелистиков 3 — 5, у большинства видов 5; лепестков большею частью 5, изредка меньше или больше этого числа; лепесток у своего основания имеет медовую ямку, голую или прикрытую небольшою чешуйкою; тычинок и пестиков множество: пестик состоит из одного плодолистика, с одногнездою завязью. Плод — сборный, состоящий из множества семянок. Всех видов Л. насчитывается около 160, большинство из них встречается в умеренных и холодных климатах северного полушария. В Европейской России встречается до 40 видов, из них наиболее часты R. acer L. (едкий Л.), R. polyantheinos L. (пушистый Л.), R. repens L. (ползучй Л.), R. sceleratus L. (ядовитый Л.), R. aquatilis L. (водяной Л.) и др. Л. значительного практического применения не имеет. Некоторые виды его (R. acer L., R. auiicoinus, R. Flammula и др.) употребляются в народной медицине против многих болезней, а некоторые садовые, преимущественно махровые разновидности (напр. с желтыми цветками — разновидности R. acer L., или с белыми — разновидности R. aconitifolius L.; с разноцветными цветками — R. asiaticus L.) разводятся в садах, как декоративные растения.
С. Р.

Лютня 

Лютня (liuto — ит., luth — фр., Laute — нем.) — весьма распространенный в старину, теперь забытый струнный инструмент, персидского происхождения, бывший в употреблении у арабов и перешедший в Европу через Испанию. Инструмент этот имел приблизительно вид современной мандолины, но гораздо больших размеров. Первоначально на нем было от 4 до 5 струн, позднее 24 струны, из которых 14 шли по грифу, а 10 натягивались сбоку грифа. Строй первых струн менялся, вследствие укорачивания их пальцами, строй вторых не менялся во время игры. Л. были различных величин. Басовая Л., саженной величины, называлась теорбой. Музыка для Л. нотировалась буквами на 6 линейках. Длительность каждого звука, изображавшегося буквой, обозначалась нотой, поставленной против этой буквы над шестой линейкой. На Л. играли миннезингеры. Знаменитые виртуозы на Л. — Конрад Пауман (XV ст.), Ганс Герле, Мельхиор Нейзидлер в Нюрнберге (XVI ст.). Школы игры на Л. появились в начале ХVI cт. в Венеции и в XVIII ст. в Нюрнберге. Литература Л. в свое время разрослась до громадных размеров, так как этот инструмент играл такую же роль, как в настоящее время фортепиано. Для Л. перекладывалось все, что появлялось в области музыкальной литературы. Малороссийские бандура и торбан имеют сходство с Л.
Н. С.

Люцифер 

Люцифер (лат. Lucifer) или Фосфор (jwsjoroV) — «светоносец», название утренней звезды; у отцов церкви Л., «сын зари» (ср. книгу пророка Исаии, XIV, 12) является обозначением диавола.

Люэс 

Люэс (Lues) — синоним сифилиса. Люэтический = сифилитический.